Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№9 (426) 08 марта 2004 г. Архив БГ

БОГ В СССР-2

08.03.2004
Елена АНКУДО, Андрей ПЕТРОВЫХ

«Исполкомы областных и Минского городского Совета депутатов трудящихся могут, по согласованию соответственно с Советом по делам религий и культов и Советом по делам русской православной церкви, принимать решение об ограничении колокольного звона, если это вызвано необходимостью и поддерживается населением». Священники послевоенного времени совсем не зря служили праздничные богослужения по поводу дня рождения Сталина. Каждый следующий советский правитель считал своим долгом лично проинструктировать своих подчиненных об «идеологически чуждом» влиянии церкви и дать рекомендации по борьбе с «религиозными пережитками».

Советский коммунист должен быть неверующим. Еще четверть века назад этой аксиомы хватало для объявления выговора члену КПСС только за то, что он из чистого любопытства заглянул в церковь во время службы и купил свечку. Желание окрестить ребенка или пригласить священника для отпевания покойного считалось политически неверным и часто стоило партбилета. Это, впрочем, не мешало лидерам СССР демонстрировать перед иностранными туристами исключительную веротерпимость. Когда очередная делегация подъезжала к самой посещаемой туристами Троице-Сергиевой лавре в подмосковном Загорске, горсовет в срочном порядке снимал с трудовой вахты рабочих соседней игрушечной фабрики. Под видом верующих идейно выдержанные граждане заполняли помещение церкви, бормоча под нос вместо молитвы стихи Маяковского. Щелкающие фотоаппаратами иностранцы даже представить себе не могли, что молитвословы и Библия в этой стране приравнены к жесточайшему дефициту, опережая такие позиции, как красная икра и финский унитаз.

НА ПУТИ К КОММУНИЗМУ

Никита Хрущев не любил абстракционистов. Но еще резче он высказывался в адрес верующих, которые казались ему самыми пассивными среди всех строителей коммунизма. Высказывание лидера СССР о том, что «для перехода к коммунизму необходима не только материально-техническая база, но и высокий уровень сознательности всех граждан общества», на десятилетия определило отношения к Богу в «самой атеистической стране мира». Курс на полную победу атеизма был взят еще в начале 60-х. Спустя неделю после полета в космос Юрия Гагарина председатель Совета по делам религии и культов при Совмине СССР Куроедов заметил, что «сейчас, как никогда, требуется усилить борьбу со всеми проявлениями буржуазной идеологии, в частности - с религиозными пережитками, отличающимися особой живучестью и цепкостью». Советскому гражданину предполагалось «помочь вырваться из религиозной трясины, перевоспитать его в духе высокой идейности, коллективизма, дружбы, гуманизма, глубокой убежденности в правоте великого дела коммунизма».

Правительство объявило об «упорядочении применения законов в отношении церковных организаций». В Уголовном кодексе появилась статья, карающая за «нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви», наказание по ней предусматривалось в виде штрафа в 50 рублей или года исправработ. Вся деятельность церкви - начиная от продажи свечки и заканчивая проповедью - попадала под жесткий контроль. Священникам запрещалась не только благотворительная деятельность и проведение обрядов вне церковных стен (кроме служб в церкви можно было совершать только «шествия вокруг религиозного здания, если это не нарушает уличного движения»). Рекомендовалось ограничить колокольный звон под предлогом того, что «повсеместно вводится борьба с шумом», и подвергнуть проповеди жесткому контролю.

«СОВЕТСКИЙ ДУХ»

Как сообщил товарищ Куроедов, «совершенно невинные по названию евангельские проповеди содержат в себе клевету на советскую действительность». К примеру, священник Дешковский, проповедовавший в приходе Минской области, «внушал верующим, что у известной им гражданки отнялись ноги потому, что на ее семью «сошел нечистый советский дух», так как ее родственники являются работниками советских организаций и не верят в бога».

Допустить подобное на пути к коммунизму было невозможно. Всем уполномоченным Совета по делам религии и культов поручили быть в курсе «о чем говорят попы в проповедях», и «информировать об этом партийные организации».

Стремление ответственных сотрудников выполнить распоряжение правительства порой выглядело весьма курьезно. Так, в 1972г. сотрудник райисполкома ЛКСМ в Могилеве после посещения церкви сделал следующую запись: «Проповедь велась служителем церкви без отклонений от установленных правил и норм, разрешенных советскими и партийными органами».

МИР ВСЕМ

Единственной областью деятельности церкви, которая «имеет положительное значение», была названа борьба за мир. Благодаря этой линии КПСС, упорно проводимой на протяжении десятилетий, «идейно незрелые» священники могли попасть туда, куда путь был закрыт большинству партийцев - в капстраны. Традиционными призывами к борьбе за укрепление мира и осуждением «непрекращающейся агрессии США» полны любые упоминания о священнослужителях, встречающиеся в советской прессе. Каждое публичное выступление человека в рясе, включая его проповедь в церкви, в обязательном порядке должно было содержать призыв к миру. Неудивительно поэтому замечание, сделанное уполномоченным по Молодечненской области в адрес священника церкви в селе Лебедево. Последний, передав верующим содержание послания патриарха Алексия, «не выделил концовки его, где говорилось о поддержании церковью призывов Советского правительства об установлении мира между народами».

Об особом интересе власти к священнослужителям было, конечно же, известно. И они подыгрывали ей, как плохие актеры. Сложно представить, что в обычной беседе священник Волковысской церкви Каменецкого района мог сказать то, что произнес, разговаривая с уполномоченным по Брестской области: «Все, что наметил в своих решениях ХХIII съезд КПСС, - это замечательно, и единственное, что нас волнует, - будет ли сохранен мир». Впрочем, предположение расчетливого священника на то, что фраза будет занесена в спецдонесение, все же оправдалось.

ТРИБУНА АТЕИСТА

Объявленная «перестройка церкви» сопровождалась масштабной антирелигиозной пропагандой. Главное управление кинофикации и кинопроката создавало художественные и документальные ленты на антирелигиозную тему, в газетах появлялись рубрики «трибуна атеиста»; сотрудники главной библиотеки республики, которая в то время носила имя Ленина, в срочном порядке составляли списки литературы «для проведения литературных вечеров по вопросам естественно-научной пропаганды». Тысячи лекторов читали по всей стране доклады на темы «от мрака к свету», «чудеса без чудес», «поговорим о вреде религиозных предрассудков». На полную мощность работали издательства, перед которыми поставили задачу «обеспечить своевременное издание научно-атеистической литературы».

В 1962г., например, в плане было предусмотрено издательство «красочного плаката на антирелигиозную тему и серии популярных брошюр и листовок стоимостью 1-2 коп.». Оправдывались ли эти усилия? В 1966г. священник Брестского собора Рункевич внес предложение правительству: «все, что тратит государство на научно-атеистическую пропаганду, использовать на пенсии старикам-священникам. Они бы ушли на пенсию, и церковная жизнь постепенно отмирала бы. На проведение пропаганды затрачивается много средств, но ее результаты для духовенства мало ощутимы».

И правда, мало кто из бывших советских граждан вспомнит сегодня содержание лекции «Кто с наукой дружен, тому бог не нужен». Зато на книжной полке у некоторых до сих пор стоит Библия, купленная за месячную зарплату в середине 70-х. Это была едва ли не самая редкая книга в СССР - за все время советской власти общий тираж ее составил 95 тыс. экземпляров (Нового Завета - около 150 тыс.), из них почти половина отправлена за границу. В библиотеках Библии не было; те научные сотрудники, которым она была необходима для работы над докторской диссертацией, обращались в правительство с просьбой «содействовать в приобретении этой книги». Но находчивые советские граждане находили выход и из этой ситуации - они выписывали библейские цитаты из атеистических статей.

НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНАЯ РОСКОШЬ

Пытаясь подстроиться под госполитику, некоторые священники вносили свежую струю в свои проповеди. К примеру, священник Майдачевский из Луганской области замечал, что «учение Христа и Маркса тождественно». Но такой реверанс не улучшил отношений с уполномоченными. Раздражение власти вызывали куда более материальные свидетельства популярности христианских идей в СССР. Надо думать, не одно партийное сердце облилось кровью во время доклада Куроедова, сообщавшего о том, что «церковные организации всех направлений сильно укрепили свою материальную базу». Многие руководители высшего звена могли лишь мечтать о такой «непозволительной роскоши». Управляющий Горьковской епархией митрополит Корниил (Попов), к примеру, сверх ежемесячного оклада в тысячу рублей получал дополнительно на лечение по тысяче в месяц. «Помимо этого для митрополита организовано бесплатное питание, и, конечно, «по потребностям». Бывший управляющий Казанской епархией архиепископ Иов (Кресович), по сведениям товарища Куроедова, чей оклад не превышал 500 рублей со всеми дополнительными выплатами, «имел ежемесячный оклад - 20 тыс. рублей (до денежной реформы 1961г. - Авт.), плюс к этому 35 тыс. рублей в месяц ему выдавалось на личные расходы, и 10 тыс. в месяц получал из церковной кассы для уплаты налога».

И никак нельзя было смириться с тем фактом, что бывшего управляющего Пермской епархией (оклад 12 тыс. «старых» рублей плюс 5 тыс. на питание) «обслуживает штат свыше 40 человек».

Материальное положение священнослужителей было традиционно высоким. До денежной реформы 1961г. оклад митрополита в БССР составлял 60 тыс. рублей, настоятеля Минского кафедрального собора - 3 тыс. И это не считая сборов с прихожан и выручки от продажи свечей и икон, которые обычно хранились у священников или казначеев и тратились по их усмотрению. Как бы власть ни старалась контролировать расходы, устанавливая огромные налоги (с годового дохода свыше 70 тыс. рублей в старых деньгах священник обязан был перечислить государству 81%), ей не удавалось сравнять свои зарплаты с получкой даже среднего церковнослужителя.

«ОДИН СВЕЧКУ, ДРУГОЙ СВЕЧКУ, А ПОПУ - ОВЕЧКУ»

Поэтому так велико было негодование Куроедова, настаивавшего на том, чтобы «перекрывать все каналы, через которые церковь может усиливать свою материальную базу». Одним из главных источников пополнения этой базы традиционно считалась продажа свечей. «Вопрос о резком сокращении доходов, полученных церковью от свечного производства», был назван основным на Всесоюзном совещании уполномоченных совета в 1961г. С тех пор каждый доклад о праздновании религиозных праздников, как правило, сопровождался цифрами - сбором с верующих и количеством проданных им свечей. Благодаря интересу партии и правительства к такого рода статистике мы можем с уверенностью сказать, что, к примеру, в рождественские праздники 1972г. у икон всех 49 православных церквей Минской области горело 21.200 свечей, а общий денежный доход составил 10.700 рублей.

Но пока с партийных трибун звучали речи о том, что «настало время (…) для уменьшения производства и поставки религиозным обществам свечей и других предметов культа», на воске продолжали зарабатывать все, кто имел такую возможность. Это был один из самых прибыльных видов бизнеса в СССР.

Газета «Гродненская правда» от 22 марта 1960г. весьма подробно изложила его в фельетоне «Деяния отца Анатолия»: «Нехитрая арифметика. Килограмм свечей (250 штук) стоит о. Анатолию 50 рублей. Если учесть, что каждая свечка продается в соборе по 3 рубля, то нетрудно подсчитать, что килограмм дает чистой прибыли 700 рублей. Прямо как в пословице - «один свечку, другой свечку, а попу - овечку». Неудивительно, что просьба одного из борцов социальной справедливости - инвалида Захарова из города Карачева Брянской области - «снизить повсеместно обдирательские церковные ставки и прекратить в церквях вымогательство, а также рассмотреть вопрос о повсеместной передаче домов, имущества и сбережений церковников и попов и их родственников в доход государства» рассматривалась на самом высоком уровне. Впрочем, на стоимость свечей в церквях это не повлияло.

«СООТВЕТСТВУЮЩИЕ МЕРЫ»

С семинариями в БССР боролись успешнее, чем со свечами. Несмотря на стабильный интерес среди абитуриентов - обычно конкурс составлял около пяти человек на одно место, семинария в Жировичах в середине 60-х гг. была закрыта из-за отсутствия учащихся. Внешне это выглядело вполне объяснимо: советская молодежь наконец-то прониклась идеями научного атеизма. Только спустя десятилетия стало ясно, куда же пропадали студенты. Молодые люди, объявившие о своем намерении получить сан священника, и не догадывались, что становились объектом внимания нескольких служб одновременно. КГБ собирал подробное досье, уполномоченные по делам религии творчески перерабатывали его и передавали в райкомы и обкомы партии с просьбой «принять соответствующие меры» для того, чтобы студент порвал с семинарией.

Обычно «группа товарищей», имена которых по понятным причинам в донесениях не указывали, проводила «в непринужденной обстановке» беседу с семинаристами. Если студент был несговорчив, действовали через его родственников, угрожая увольнением с работы. Порой же ситуация развивалась непредсказуемо. Некий семинарист Гришанович, который стоял на учете как больной туберкулезом, отказался от предложенной ему ежемесячной помощи в 30 рублей, заявив, что «священником я их заработаю за один час». «Товарищам стало ясно, что они имеют дело со стяжателем», и Гришанович был направлен к докторам. В ходе проверки выяснилось, что молодой человек уклоняется от службы в армии, за что его и осудили к четырем годам колонии.

С теми, кто отслужил в армии, поступали иначе - в военкомат района, где жил абитуриент, спускали распоряжение не снимать его с учета, исключая саму возможность переезда в Жировичи. Практиковались уговоры студентов во время летних каникул. Обычно в июне уполномоченный по БССР Ковалев рассылал письма по месту жительства семинаристов. Форма была стандартной: «Прошу вас за время летних каникул провести со студентом беседу, с тем, чтобы он не вернулся в семинарию для продолжения учебы».

НОВАЯ МОДА

Увлекшись борьбой с религией, государство неожиданно создало на нее своеобразный дефицит. В середине 70-х гг. молодежь заинтересовалась церковью из чувства противоречия. Пробиться сквозь патруль, который ненавязчиво прогуливался перед входом в церковь, считалось почти подвигом. Вот как выглядела обстановка возле церкви в Молодечно в 1978г. «К 23.00 молодежи возле церкви собралось до 200-300 человек, а к 24.00 ее стало еще больше. Часть молодежи сплошным потоком стала заходить в церковь (…) вела себя неприлично - смеялась и кричала. При входе в церковь ею была создана пробка, а один верующий старик был столкнут с лестничной площадки и упал на ступени. (…) Дружинники принимали меры не пропускать молодежь, но она их не слушалась и шла напролом или перелезала через церковную каменную изгородь».

Несмотря на оптимистичные отчеты о том, что посещение церквей снижается, так как «шире стал круг культурных учреждений, где можно получить духовное удовлетворение», поток верующих увеличивался из года в год. В 1978г. на Пасху «только из электрички Минск - Молодечно, которая прибывает в село Красное, 26 марта сошло и направилось в костел свыше 500 человек. Кроме того, у костела стояло 52 личных легковых автомобиля, из которых половина была с минскими номерами. Свыше 50 личных автомобилей с минскими номерами стояло во время богослужения в Рубежевичском костеле».

На рынке неожиданно возник спрос на предметы церковного культа. А в республике участились случаи хищений из церквей. В 1976-77гг. в БССР было обворовано 38 православных церквей, церковь Александра Невского в Минске подвергалась налетам дважды. Всего с 1973г., по неполным данным, похищено «икон разных около 230 штук, крестов - 51, чаш серебряных - 12, дарохранительниц - 10, ковшиков - 10, Евангелий в дорогой серебряной и позолоченной оправах - 19».

Любопытно, что атеистически воспитанные милиционеры обычно отказывали в возбуждении уголовных дел по факту хищения. Работа началась, лишь когда уполномоченный по БССР напомнил министру МВД Климовскому, что имущество церкви принадлежит государству…

Продолжение следует
Добавить комментарий
Проверочный код