Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№7 (424) 23 февраля 2004 г. Визави

НЕ ГОГОЛЬ. «ПРОВИЗОР»

23.02.2004
Марина ГУЛЯЕВА, Ольга МИКША

В минувшую пятницу Конституционный суд Беларуси постановил, что дополнительные требования к профессиональной подготовке медиков и фармацевтов, необходимые теперь для получения лицензии, не противоречат Основному закону. Отныне руководить аптекарскими организациями или их структурными подразделениями смогут только люди с высшим медицинским образованием, имеющие первую или высшую квалификационную категорию. Подобные категории также должны иметь и штатные сотрудники поликлиники или аптеки. Единственное пожелание, которое высказал КС, - это предоставить сотрудникам действующих медучреждений возможность для повышения квалификации и получения соответствующей категории. О том, что ожидает белорусский фармацевтический рынок в результате действия новых правил, корреспонденты «Белорусской газеты» беседовали с директором компании «Унифарм» Иваном КОЗЫРЕВЫМ и заведующим минской аптекой N42 Олегом МАНКЕВИЧЕМ.

Иван КОЗЫРЕВ: «ЦЕЛЬ ОДНА - ИСКУССТВЕННО УМЕНЬШИТЬ ЧИСЛО ИГРОКОВ НА РЫНКЕ»

- Замминистра здравоохранения Александр Романенков, объясняя более жесткие подходы к лицензированию фармацевтической деятельности в интервью газете «Рэспублiка», говорит о необходимости приведения рынка и, в частности, коммерческих структур в «цивилизованное русло». В этом есть необходимость?


- Да. К фармацевтическому рынку действительно нужны новые подходы. Но какие? Старое положение о лицензировании начала 90-х, когда фармацевтический бизнес только начал развиваться, было настолько свободным, что фармацевтической деятельностью мог заниматься практически любой. Если этим бизнесом занимается человек, далекий от фармации, для него все равно - что мел, что серьезное лекарство. Главное заработать, не задумываясь над тем, что, давая «пустышку» больному человеку, можно свести его в могилу.

- Значит, вы поддерживаете инициативы Минздрава, в частности, о наличии высшей и первой категорий у руководителей и специалистов аптек, аптечных складов?

- Не все так однозначно. Можно много говорить, почему необходимо ужесточать подходы к деятельности фармацевтических компаний независимо от формы собственности - этот бизнес является небезопасным для здоровья человека, и подходы к лицензированию должны быть жесткими. Не карательными, подчеркиваю, а жесткими. Полностью согласен, что руководитель фармацевтического предприятия должен иметь высшее фармацевтическое или медицинское образование, но мне непонятно, почему сотни провизоров и фармацевтов должны быть не только дипломированными специалистами, но и в угоду кому-то еще иметь высшую или первую фармацевтическую категорию. Я не хотел бы умалять достоинства специалистов с категорией, но не ставил бы знак равенства между опытным руководителем и человеком с высшей квалификационной категорией. Он может быть хорошим теоретиком, но отнюдь не руководителем.

А какая судьба ждет молодых специалистов? Когда я закончил мединститут, мне предлагали остаться в институте, работать на Борисовском заводе медпрепаратов и пойти заведовать центральной районной аптекой в Мстиславле. По новому положению я не смог бы руководить аптекой, потому что у меня не было первой категории. Чтобы получить вторую категорию, я должен проработать как минимум три года, а первую - еще пять лет, итого - восемь. По сути, по новому положению о лицензировании, молодой специалист имеет запрет на руководящую должность - он не сможет стать ни руководителем аптеки, ни заведующим аптечным складом.

- И какие у молодого специалиста шансы на трудоустройство?

- Никакие. Потому что многие маленькие аптеки имеют в штате всего 3-4 человека. По новому положению, в структурном подразделении, т.е. аптеке, должно быть не менее трех специалистов, и все они должны иметь категорию.

На мой взгляд, цель преследовалась одна - искусственно уменьшить число игроков на фармацевтическом рынке. Удар, в первую очередь, предназначается для частного фармацевтического бизнеса.

- Однако замминистра заявил, что «мы не рассматриваем коммерческие структуры на фармацевтическом рынке как конкурентов».

- Если бы я как директор компании сказал, что не вижу перед собой конкурентов, я бы слукавил. Сегодня частный фармацевтический бизнес составляет серьезную конкуренцию государственному. Он заставляет его двигаться.

- Чем для фармацевтического рынка и конкретного потребителя чревато сокращение числа компаний на рынке?

- Вспомним 1994-95гг., когда из-за попытки чрезмерного ценового регулирования начались проблемы с обеспечением лекарствами. Хотя я убежден, что госрегулирование фармацевтическим рынком однозначно должно иметь место - это социально значимый бизнес. Но перегибать нельзя. На мой взгляд, чем больше в стране аптек, тем для государства и потребителя лучше, и поэтому не могу понять чиновников: кому плохо от того, что в стране много аптек? Трудоустроены люди, население обеспечено лекарствами. Если аптека не выполняет законных требований - применяйте к ней соответствующие санкции.

Можно предполагать, что количество аптек значительно уменьшится - нет сегодня в стране столько провизоров с высшей и первой категорией. А есть районы, где такой провизор может быть один, или вообще ни одного с высшей категорией. Что делать деревенской аптеке, где вообще нет провизора, а есть только фармацевт, а он не имеет права руководить аптекой без высшего фармацевтического образования?

- Замминистра здравоохранения сетует, что в прошлом году за различные нарушения аннулированы 257 лицензий у частных компаний…

- В нашем государстве, к сожалению, постоянно противопоставляют одну форму собственности другой. Зачем? Ведь и в частной фирме, и в госструктуре работают люди одной страны, воспитанные и выученные в одних и тех же учебных заведениях. Если аптека получила лицензию на осуществление фармацевтической деятельности, перед ней должны стоять точно такие же задачи, как и перед аптекой с государственным статусом. Вопрос надо задать структурам, выдавшим лицензии: куда смотрели, если такое большое количество лицензий аннулировано?

- Какие еще появились подходы к лицензированию фармацевтического бизнеса?

- В четвертой статье положения о лицензировании говорится: «Для получения лицензии на оптовую реализацию лекарственных средств зарубежного производства соискателем лицензии юридическим лицом негосударственной формы собственности представляются документы, подтверждающие, что он является производителем лекарственных средств, или копии договоров-поручений, дистрибьюторских дилерских договоров от производителя лекарственных средств». Эта статья преследует все ту же цель: искусственно сократить число оптовых фармацевтических компаний. Если это положение преследует цель устранить перекупщиков, то таковыми становятся госструктуры. И если раньше, как убежденно полагают чиновники, цены «загибали» частники, то теперь этим займутся госструктуры. Какую цель преследует государство?

Ну уменьшится число оптовых фармацевтических компаний, останется 5-10. Но где они возьмут деньги, чтобы обеспечить страну лекарствами? Для этого нужно не менее $150 млн. в год. Можно предположить, что готовится плацдарм для того, чтобы пришел кто-то с большими деньгами и занял опустевшее место.

- Устранение перекупщиков позволит избежать необоснованного повышения цен?

- Мне непонятны разговоры о необоснованном повышении цен - у нас существует государственное ценовое регулирование на фармацевтическом рынке. Оптовая и розничная наценка на импортные лекарства в совокупности не должна превышать 45% независимо от количества поставщиков. Глубокое заблуждение, что прямые контракты позволят снизить цену, скорее, наоборот. Сегодня белорусские оптовые фармацевтические компании работают с крупными оптовыми компаниями других стран. Например, «Унифарм» работает с очень крупной на Украине оптовой компанией, с дистрибьюторскими правами на поставку лекарств от 40 заводов. Они отгружают нам продукцию по ценам предприятия-изготовителя, транспортные расходы, естественно, минимальны. Что произойдет, если вместо одного контракта «Унифарм» будет иметь 40 контрактов на прямую поставку лекарств? Один из заводов выпускает бромкамфору, потребность в которой у нас невелика, на сумму не более $2 тыс. в месяц. Остальная продукция этого предприятия нашему рынку неинтересна. Но по новому положению о лицензировании, мы обязаны иметь прямой контракт, и чтобы доставить бромкамфору в Минск, должны нанять машину - она будет стоить как минимум $300-400. Насколько будем вынуждены поднять цену? Минимум на 20-30%.

- Лекарственный рынок в результате преобразований ждут дефицит и повышение цен?

- Если Минздрав жестко выполнит требования по лицензированию, многие оптовые фармацевтические компании закроются из-за отсутствия прямых контрактов. Отсутствие конкуренции на рынке неизбежно ведет к росту цен. Вообще, новые подходы к лицензированию принесут совсем не те плоды, которых ждут. Уже говорят, что специалисты, которые имеют категорию, запрашивают зарплату в $1 тыс. Не уверен, что у нас есть аптеки, которые могут платить такую зарплату. Значит, аптеки должны работать «по-черному» - прозрачно работая, такую зарплату получить невозможно.

СПРАВКА «БГ». Провизор высшей категории, полковник медслужбы запаса Иван Козырев родился в 1950г. в Могилевской области. Закончил фармацевтический факультет Витебского мединститута. Службу в армии закончил в должности главного провизора Минобороны. Женат, имеет двоих детей.

Олег МАНКЕВИЧ: «ГОСУДАРСТВО ПЫТАЕТСЯ НАВЕСТИ ПОРЯДОК В ФАРМБИЗНЕСЕ»

- Так ли уж необходимо именно так наводить порядок на фармацевтическом рынке?


- Это лучше, чем когда руководитель вообще не занимается повышением квалификации сотрудников. С другой стороны, нельзя согласиться и с гипертрофированными требованиями государства, когда необходимо, чтобы все были с квалификационными категориями. Но я отношусь к этому постановлению так: государство пытается самым демократичным путем навести порядок в фармбизнесе. Многими компаниями руководят люди, не имеющие достаточной квалификации, многие из них вообще не заинтересованы длительно работать на этом рынке. «Срубить» деньги и всё. Так что государству надо сказать спасибо, что оно создает такие условия, чтобы люди сдавали на категорию и повышали квалификацию.

- Фармацевтический бизнес действительно так доходен, как об этом говорят?

- Как говорит известная пословица, слухи о моей смерти сильно преувеличены. Так и здесь. Вот сейчас я пишу отчет о доходах - рентабельность у нас за прошлый год составила 9,7%. Нормальным для торговли считается показатель от 6 до 12%. Так что сказать, что аптека приносит супердоход, нельзя. Хорошие деньги зарабатывают те производители лекарственных средств, препараты которых получили мировую известность, стали брендом.

С другой стороны, у нас есть еще и льготный отпуск лекарств. И хоть говорят, что это благо для аптек, это не так. По льготному отпуску действительно проходят большие объемы финансовых средств - выписываются достаточно дорогие лекарства. Например, одна упаковка препарата для больных паркинсонизмом стоит около 100 тыс. рублей. Аптекам это все компенсируется. К слову, спасибо государству, с прошлого года проблем с этим нет. Задолженность бюджета погашается в течение месяца. Только год как аптеки немножко вздохнули. Теперь не поставщики диктуют нам условия, а мы сами можем выбирать тех, с кем хотим работать.

- Так ли необходимо, чтобы руководитель аптеки имел высшее медицинское образование, если ему приходится больше заниматься хозяйственными вопросами, нежели подбором лекарств?

- Чем крупнее аптека, тем больше ее руководитель превращается из фармацевта в просто менеджера. В небольшой аптеке с тремя-пятью сотрудниками директор может и лампочку поменять, и лекарство отпустить. А в большой аптеке, как наша, я уже давно к таблеткам не подхожу: у меня налоги, аренда, канализация, свет, вода, платежи, кадры... Но лицо предприятия определяет руководитель. Конечно, я могу поручить заместителям ведение номенклатуры лекарственных средств, но каждая аптека отличается от других ассортиментом, уровнем обслуживания покупателей и комфорта. Чтобы все успешно работало, руководителю и нужно спецобразование. Я за это двумя руками. Иначе - ты зашел в свою аптеку и даже не знаешь, что лежит на полке? Это ненормально.

- Есть мнение, что новые требования заставят аптеки и поставщиков привлечь «подсадных уток» с образованием, но без права подписи.

- Доля вероятности в таком развитии событий, конечно, есть. С другой стороны, все же в фирмах реально возрастет число профессионалов. Согласен, в стране есть люди, которые сколотили капитал, теперь они его вкладывают. Но период накопления, по-моему, уже прошел, и теперь бизнес надо делать профессионально, нравится это кому-то или нет.

- Выполнение новых требований не приведет к дефициту и подорожанию?

- К подорожанию это точно не приедет. Сегодня самые низкие цены у самых крупных компаний. Они держат в своем ассортименте 1,5-2 тыс. наименований, примерно половина - самые дешевые на рынке препараты. Чем крупнее компания, тем большую скидку дает ему поставщик, финансовую или товарную. И чем больше годовой товарооборот, тем больше скидка. Например, немецкий концерн «Берлин-хеми» сначала дает скидку 15-16% с объема, но там минимальная партия поставки - 50 тыс. евро. Если годовой оборот достаточно велик, к концу года можно набрать скидку до 24%. Крупные компании работают за счет этой скидки, им хватает. Наценка у них составляет около 5%, что позволяет стабильно работать, не терять оборотные средства. А маленькие компании получают те же самые медикаменты, но у них нет такой большой скидки. Получается, что у них выше цена на входе, а они ее еще повышают за счет курса. Поэтому, если с рынка исчезнут маленькие компании, дефицита лекарств не будет и они не подорожают.

- Государство переводит рынок под свой контроль, чтобы поставить на нем своего крупного игрока?

- Во всем мире так и происходит. В Америке на всю огромную страну работает всего четыре фармкомпании, в Германии - около десяти. В любом государстве власти вмешиваются в этот бизнес активно, диктуя условия, по которым всем приходится играть. Возможно, небольшое количество компаний не сможет обеспечить тот ассортимент, который есть сегодня.

- Минздрав требует от оптовиков работать напрямую с производителями без посредников?

- Обладать прямыми дистрибьюторскими договорами сложно. Разумеется, без посредников можно получить цену импортера, но у нас не так много оптовиков, которые имеют ресурс для обеспечения бесперебойного снабжения лекарствами. Поэтому часть компаний все равно работает через третьих лиц или оффшор. Например, сегодня в страну не поставляется препарат «Наком» - для лечения паркинсонизма. То ли контракт не подписали, то ли выбрали. Препарат в стране заканчивается, и больные остаются без помощи. И если в этот момент какая-то компания, не являющаяся дистрибьютором производителя, привезет этот препарат, скажем, из России, сертифицирует его, поставит в аптечную сеть, кому от этого будет плохо? Никому. Правда, тогда этот поставщик сможет диктовать цену - она будет гораздо выше, чем цена по прямому контракту, но, возможно, это лекарство кому-то спасет жизнь.

- С ужесточением требований будет поставлен более надежный барьер для проникновения в страну некачественных лекарств?

- Сегодня процедура сертификации поставила настолько надежный заслон некачественным препаратам, что дальше ужесточать требования в этом направлении просто нет смысла.

- Раз некачественным лекарствам нет доступа в страну, значит, новшества Минздрава направлены лишь на сокращение мелких субъектов хозяйствования?

- Думаю, что государство намерено связать воедино вопросы сертификации и доходности. Крупные предприятия имеют возможность работать через оффшор, а значит, вся прибыль остается за пределами Беларуси. Поэтому и встал вопрос о том, что фармацевтический бизнес у нас не настолько доходен, как во всем мире. Так что чем меньше останется компаний на рынке, тем легче их контролировать.

СПРАВКА «БГ». Олег Манкевич родился в 1969г. в Минске. В 1991г. закончил Витебский мединститут по специальности «провизор». В 1992-94гг. работал в аптеке больницы скорой помощи, в 1994-97гг. - заместитель заведующего приемного отделения республиканского аптечного склада «Белфармация», в 1998-2000гг. - главный контролер-ревизор контрольно-ревизионного отдела Комитета по здравоохранению при Мингорисполкоме, с 2000г. - заведующий минской аптекой N42. Женат.
Добавить комментарий
Проверочный код