Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Ожидается, что декрет об обеспечительном депозите позволит бизнесменам не опасаться за свою свободу,если они выйдут за правовые рамки. Нужно просто заблаговременно положить не менее BYN50 тыс. на счет в Беларусбанке. От чего еще можно обезопасить граждан?
от призыва в армию
от бедных родственников
от оплаты коммунальных услуг
от вредных привычек
от прохождения флюрографии
№45 (412) 24 ноября 2003 г. Sexus

ГЛЯНЦЕВЫЙ СЕКС

24.11.2003
Марина ГУЛЯЕВА

В декабре один из самых популярных в мире глянцевых журналов «Плэйбой» отметит 50-летие. Полвека прошло с того времени, когда никому не известный Хью Хэфнер бегал по Нью-Йорку в поисках денег на издание своего журнала. Первый журнал вышел без указания номера: никто из кредиторов, и даже сам Хэфнер, не верили в будущее «Плэйбоя». Но веселый кролик, символ «Плэйбоя», оказался живучим. И сегодня в его бессмертии уже никто не сомневается. С первым редактором российского «Плэйбоя» Артёмом Троицким обозреватель «Белорусской газеты» говорила о возможности издания «Плэйбоя» в Беларуси и сексуальных нравах славянских мужчин.

- Сопровождалось ли появление в 1995г. российского «Плэйбоя» какими-либо проблемами и скандалами?

- Первые два года существования «Плэйбоя» были отмечены скандалами в разных городах России. К примеру, в Красноярске местные власти распорядились изъять журналы из продажи. Мы подали на них в суд и легко выиграли. Как ни странно, в Питере тоже был скандал, связанный с изъятием журнала. В Новосибирске были дебаты в городской думе - коммунисты требовали, чтобы «Плэйбой» продавался в магазинах товаров интимного назначения. В общем, за исключением этих мелких полуанекдотических историй, никаких серьезных проблем у «Плэйбоя» не было. Это во многом объяснялось тем, что я с самого начала делал все возможное, чтобы утвердить русский «Плэйбой» как респектабельное издание. С первого номера с нами сотрудничали известные писатели и журналисты: Василий Аксенов, Андрей Вознесенский, Виктор Ерофеев, Виктор Пелевин. Мы брали интервью у различных деятелей культуры и даже у политиков. Было потрачено довольно много усилий с одной единственной целью: показать и доказать, что «Плэйбой» не издание для сексуально озабоченных мастурбаторов, а респектабельный журнал для современных обеспеченных мужчин с легким, игривым, авантюрным отношением к жизни. Со вкусом к красивой жизни и вообще ко всему красивому: будь то женщины (самое главное украшение мужского убогого существования), автомобили, одежда или путешествия.

- После того как в Беларуси отменили лицензирование эротического бизнеса, мы ожидаем перемен на этом рынке, пока довольно скудном на всех сегментах. Как вы оцениваете возможность появления белорусского «Плэйбоя»?

- Во-первых, хочу сказать, что рад за Беларусь по части отмены лицензий и прочих цензурных преград. Находясь в этом бизнесе в течение довольно долгого времени, уверенно могу сказать: вся цензура в этой сфере ни на чем не основана. В России тоже существовали всякие комиссии, которые, правда, занимались не печатными изданиями, а лицензированием и сертификацией киновидео-продукции. Сидели какие-то дядьки и решали, где эротика, а где порнография. Все эти решения были сплошной вкусовщиной - никаких научных, психологических и каких бы то ни было других критериев, разводящих эротику и порнографию, нет и быть не может. А если нет четких критериев, то, на мой взгляд, лучше не заниматься этим вовсе. Потому что такая неопределенность создает повод для взяток и злоупотреблений.

Приход «Плэйбоя» в Беларусь зависит не столько от политических, сколько от экономических факторов. Насколько в Беларуси развит рынок глянцевых журналов, рекламная индустрия, насколько велика покупательная способность населения. Себестоимость одного номера «Плэйбоя» составляет два с небольшим доллара, соответственно цена равна 120 рублям, или $3,5-4. Выдержат ли белорусские издатели выпуск такого журнала, будет ли он продаваться? Насколько сильны в Беларуси рекламные агентства, будет ли поступать достаточное количество рекламы? Скажем, в мою бытность главным редактором «Плэйбоя» реклама занимала в журнале порядка 50-60 страниц из 130. Одна страница стоила в среднем $5-6тыс, в каждом номере рекламы должно было размещаться как минимум на $100 тыс.

О белорусском рынке я не знаю ничего. Я понятия не имею, какие в Беларуси есть глянцевые журналы, сколько они стоят, сколько в среднем стоит реклама в белорусских глянцевых журналах. Поскольку Беларусь - более или менее русскоговорящая страна, и, насколько мне известно, русский «Плэйбой» в Беларуси всегда вполне неплохо продавался, вполне логично, на мой взгляд, делать белорусский «Плэйбой» в привязке к русскоязычному изданию. Так мы делаем украинский «Космополитен», который на процентов 90 по своему содержанию совпадает с русским «Космополитеном». Для белорусских издателей такой вариант был бы намного дешевле.

- Вы достаточно жестко критикуете глянцевые журналы - почему?

- Я сильно разочаровался в «глянцевом» бизнесе. Одним из следствий стало то, что я утратил интерес к работе в «Плэйбое» и ушел из журнала. Я понял, что творческий элемент в этом бизнесе очень и очень невелик. Дело не в цензуре и ни в каких-то низменных запросах читателей. Есть диктат рекламодателей. Они являются реальными законодателями в «глянцевом» бизнесе, от них зависит всё. И когда рекламодатели диктуют тебе, главному редактору, что им надо, а что нельзя ставить ни в коем случае, - это очень печалит.

Цензуру всегда можно обойти. Это в чем-то даже увлекательное занятие - играть в кошки-мышки с цензурой. Если что-то не нравится читателю, ты можешь его как-то склонить на свою сторону, как-то образовать, воспитать, переделать - это тоже интересно. Проблема с рекламодателями в том, что это тот лом, против которого нет приема. Если им что-то не нравится, они отзывают рекламу, а соглашаться на такое нельзя по всем корпоративным правилам этого бизнеса.

Под рекламодателя надо постоянно подкладываться, что очень скучно и неприятно. Потому что в рекламных агентствах обычно работают люди не сильно просвещенные. И даже если они что-то знают, то имеют сугубо утилитарные, свои корпоративные цели. Если бы не рекламодатели, я бы делал «Плэйбой» по-другому.

Он был бы более интеллектуальным и более сексуальным, потому что я считаю, что секс - это замечательное дело. Но рекламодателям это не нужно. Они все подверстывают под общую усредненную мерку. Именно поэтому все наши мужские журналы одинаковы. Точно такая же история с женскими, они все похожи друг на друга.

- И тем не менее они востребованы. Почему?

- В конце концов, просто потому, что люди иногда любят читать от нечего делать. Я эти журналы не читаю. Иногда просматриваю, чтобы еще раз убедиться в том, что это чтиво - однообразное и не слишком качественное. Исключений практически нет.

Разве что появляется какой-нибудь авантюрный инвестор и говорит: хочу делать интересный журнал. Но такие журналы держатся на рынке не больше года.

- Определяя в свое время задачи русского «Плэйбоя», вы говорили, что журнал должен быть «эффективным». Вы вкладывали в это понятие исключительно экономический смысл или имели ввиду просветительскую функцию?

- На начальной стадии своего существования русский «Плэйбой» во многом был действительно просветительским органом в плане воспитания в русском мужчине современного галантного отношения к женщине. Вы, как женщина, знаете прекрасно, что славянские мужчины никогда не были утонченными романтиками и мастерами изысканного секса и соблазнения. Да, они могли быть сексуальными чемпионами, поручиками ржевскими, но при этом никогда не отличались утонченностью и трепетным отношением к женщине. Для славянских мужчин это не характерно. Поэтому во многом я видел задачу «Плэйбоя» в том, чтобы как-то изменить наших русских мужланов, русских мачо. Так называемых «настоящих мужиков» - на самом деле самоуверенных, жлобоватых, особо не рефлексирующих, абсолютно цинично и потребительски относящихся к женщине. Я убежден, что такая концепция поведения выглядит отстало и даже слегка комично. Современный мужчина должен быть иным.
Добавить комментарий
Проверочный код