Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Обеспечит ли работой 500 тыс. граждан, официально зарегистрированных как безработные, обновленная версия декрета N3 «о тунеядцах»?
нет, скрытая безработица гораздо выше
нет, пока не будут проведены структурные реформы в экономике
нет, все закончится очередными акциями протеста
да, если президент приказал
нет, пятая колонна в Совмине преднамеренно дезинформирует президента
№41 (408) 27 октября 2003 г. Sexus

В ПОСТЕЛИ С КРУГЛОВОЙ

27.10.2003
Максим ЖБАНКОВ

В наших краях поп-музыка до сих пор официально зовется загадочно и непереводимо - «эстрада». Этому есть простое объяснение. В советском культурном пространстве легкие жанры выполняли вполне однозначную роль: помочь обывателю культурно отдохнуть в идейно выдержанном ключе. Между тем поп-музыка - не только саундтрек повседневности и музыкальный McDonald’s. Это еще и фабрика звезд. Точнее - секс-символов.

«СЕРДЦЕ ПОЕТ!»

«Собственно, поп-бум в СССР начался еще в середине 60-х годов. Именно в те славные времена молодые физики стали возить из загранкомандировок диски Пресли и Beatles, дружно обрядились в клепаные польские «техасы» (при отсутствии наличия Lee и Wrangler). На танцплощадках и в кафе-мороженое дружно ударила по шейку и хали-гали прогрессивная молодежь. А кавказская пленница Наталья Варлей лихо затвистовала под беспартийную песенку Зацепина на стихи Дербенева. Повсеместно звучали «Черный кот», «Лучший город Земли» и «Королева красоты». Знойный пожилой мужчина, композитор Арно Бабаджанян сумел «поймать за хвост» отлетающую моду на твист и в одночасье стал невероятно популярен.

Однако система не была бы системой, если бы не попыталась сделать поп-бум управляемым. В прессе шла постоянная борьба с безыдейностью под общим лозунгом «Вернутся ли в песню гармония и смысл?» В кулуарах Минкульта возникло замечательное словосочетание «вокально-инструментальный ансамбль». Образцовый советский ВИА отличался от западных поп-групп и даже от польских бит-команд типа «Червоных гитар», как напиток «Буратино» от виски Jack Daniels. Да, были электрогитары - но звучали они нежно и робко, чаще всего просто аккомпанируя вокалу. Да, на сцене работали группы - но играли они, как правило, абсолютно безликую музыку членов Союза композиторов, слегка разбавленную народными песнями в «модной» аранжировке. Были, наконец, и свои звезды.

Однако Вадим Мулерман так и не стал советским Чабби Чеккером, а Олег Анофриев не достиг славы Бадди Холли. Только ушедший в эстраду оперный певец Муслим Магомаев в совершенстве освоил имидж страдающего героя-любовника, неизменно собирая охваченные пламенным энтузиазмом многотысячные залы. На пике славы артиста поклонницы заваливали сцену цветами и требовали бисировать чуть ли не каждую песню.

Но вернемся к ВИА. Их музыка, востребованная в силу своей «современности» и допущенная чиновниками на сцену по принципу «молодежи нравится», была абсолютно диетической, т.е. напрочь лишенной мощной энергии и бешеного драйва западного попса. Забудьте про классическую трехчленку «секс, наркотики и рок-н-ролл»! Мягкие песенки, примерно в равной пропорции «про любовь» и «про патриотизм» (обязательно!), исполняемые аккуратненькими мальчиками в бархатных пиджачках и девочками в платьях до полу, стоявшими на сцене «как гвоздики», ассоциировались не с бурными ночами, а со школьным вечером или открытым комсомольским собранием.

Лучшими (и, пожалуй, единственными настоящими) секс-героями эпохи ВИА стала только пара фронтменов наших «Песняров»: Владимир Мулявин - крепкий усатый «дзядзька» с неповторимым плачущим голосом и робкий юноша Леонид Борткевич - нежный мальчик с золотыми кудрями, лирический тенор, мечта старшеклассниц.

Прочие веселые ребята с комсомольским задором голосили то «Ты пойми меня, пожалуйста, пойми!», то «Наш адрес - Советский Союз». С такими, в принципе, можно было бы еще поехать в стройотряд. Или пойти на митинг. В постель - простите, нет.

«ЙЕ-ЙЕ-ЙЕ-ЙЕ, НАРОДНЫЙ ФРОНТ…»

Крах реального социализма, горбачевщина и парад суверенитетов еще недавно братских республик придали региональной поп-музыке невиданный импульс. Во-первых, рухнул «железный занавес», и мировая музыкальная мода выплеснулась на прилавки магазинов и лотков первых кооператоров. Во-вторых, зарабатывать стало не стыдно, начал стихийно отстраиваться поп-рынок. И, наконец, привычная установка на «профессионализм и идейность» сменилась стремлением любой ценой завлечь доверчивого потребителя. Юбки девиц становились все короче, кудри юношей - все длиннее. Эстрадный люд начал активно двигаться на сцене, рискованно краситься и резко расширил песенный словарь за счет уличного сленга и краткого курса сексологии. Правда, сейчас уже сложно сказать, чем, собственно, Александр Барыкин отличался от Кая Метова, группа «Комбинация» от коллектива «Женсовет», а подпольные «Автоматические удовлетворители» от подпольной же «Женской болезни». Важно другое - сексуальность стала на поп-сцене расхожим товаром.

Белорусский вариант секс-поп-прорыва имел, как водится, неповторимый колорит. Революция задержалась на старте. Госэстрада до сих пор продолжает производить классический советский канон образца конца 80-х: крашеных мальчиков с внешностью завсегдатая гей-клуба и кукольных девочек-дюймовочек, мечтающих стать Ириной Дорофеевой. И те, и другие неплохо смотрятся на сцене ресторана и вполне способны заинтересовать отдыхающих после трудового дня чиновников средней руки. Но принимать их всерьез (и тем более страстно любить) никак не выходит.

Время, кажется, действительно буксует. И в этом, наверное, есть хорошие стороны. Мы уже лет 15 имеем возможность беззаветно любить белорусских героев рок-н-ролла - прекрасных «лузеров», королей андерграунда. У Игоря Варашкевича, Вероники Кругловой, Лявона Вольского, Каси Камоцкой, Пита Павлова есть и талант, и мощная энергетика, и точная «тутэйшая» культурная прописка. И, в общем-то, совсем не важно, что наших любимцев так мало. Что они (за исключением Лявона Вольского) не умеют меняться и все это время, как кажется, поют одну и ту же длинную песню. Что с годами не становятся моложе. Они поют для нас и про нас. И лучше быть в Минске с Вольским, чем в Лондоне с Брайаном Адамсом.

Таблица

ХОЧУ ТОГО, КОГО ЗДЕСЬ НЕТ

Белорусский попс, как и наша культура в целом, остановился на полдороги между старомодным пафосом советских времен и брутальной сексплуатацией западного образца. Дилемма «Обслуживать государство или делать зрителю приятно» так и не получила убедительного разрешения. В итоге госэстрада по привычке завлекает колхозников и пенсионеров, рок-альтернатива - национально ориентированное меньшинство и панк-маргиналов. Реальный пост поп-короля/королевы остается вакантным. Все же попытки увидеть нового Элвиса в пухлом юноше из «Нео», а в бледных денди из «J-Морс» - новый Blur вызывают, в лучшем случае, вежливое недоумение.

Схема проста: нет развитого шоу-бизнеса - нет свободных денег на раскрутку новых талантов - нет свежих идей - нет новых поп-звезд. Нет звезд - нет зрительской любви. Колеса Минкульта вращаются неспешно, независимые продюсеры уходят в тень. И остается только мечтать о новом «Палаце» из красивых двадцатилетних парней. Или, скажем, о лихой девичьей рок-банде «Чужыя дзеўкі». Новая культура кочует по клубам, незаметно привыкая жить в гетто. Бурный роман поп-артиста с публикой в такой ситуации невозможен. В лучшем случае - быстрый секс. В худшем - унылый брачный союз с нелюбимым по принципу «Все лучше, чем водку пить».

Тендер на нашу завтрашнюю любовь выиграет «молодая шпана» с мощным драйвом, национальной ментальностью и хорошим знанием мировых музыкальных трендов. Где их таких взять? А вспомните украинцев - Ярослава Вакарчука из «Океана Эльзі» или заводных хлопцев из «Танців на майдане Конго»!

Настанет время - будут новые герои. Они придут сами. И наши сердца просто не смогут перед ними устоять. Ведь, в конце концов, секс - лишь одно из имен любви к свободе, жизни в полный рост и рок-н-роллу ночь напролет.
Добавить комментарий
Проверочный код