Воскресенье, 4 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№41 (408) 27 октября 2003 г. Общество

ИДЕЯ Х

27.10.2003
Максим ЖБАНКОВ, Константин МИХЕЕВ

Кому нужен идеологический накат?

Максим: Жизнь продолжает нас удивлять. Вспомни, времена горбачевской «оттепели» породили немало оптимистических прогнозов. Кончилась «холодная война», дружно зазвучал хор политологов, предрекавших конец идеологического противостояния. Казалось, постсоветское общество навсегда излечилось от идейной озабоченности. Но нынче мы снова наблюдаем идеологический накат. Кажется, за народ взялись всерьез. Интересно, зачем? И так ли нам это нужно?

Константин: Знаешь, без идеологии мы жили не хорошо и не плохо. Просто получилось так: прежние общепринятые ценности умерли, а новые им на смену не пришли. И как только в нашей стране задули холодные ветра ностальгии по «порядку», легко вспомнилась прежняя песня о главном. Как водится - одна на всех.

М.: Но, собственно, что в ней хорошего? Мотив банальный, слова затертые. Можно ведь, наверное, и без нее. Станет ли после идеологической прививки лучше работать предприниматель? Прибавится ли таланта у литератора и голоса у певца? Или, может, лучше заживут учитель и крестьянин? Боюсь, что нет. Идеология - это сценарий желаемого движения общества, при помощи которого политики оправдывают свое существование. И нужна она вовсе не тем, кому ее так усердно навязывают. Поводырь нужен слепым. Зрячий ходит сам.

К.: Действительно, мы еще не научились быть свободными, а нас опять строят в шеренги. Может, потому, что так проще? Хорошо, когда кто-то думает за тебя.

М.: На недавнем методическом семинаре для преподавателей довелось услышать: «Что вы тут перед нами дискуссии разводите! Мы приехали, чтобы услышать, что нам надо говорить!» Люди готовы программировать и быть запрограммированными. Выходит, без суфлера уже никак нельзя?

К.: Мощные идеологические машины всегда выходили на первый план в ситуации исторических катаклизмов. Октябрьский переворот или Версальский мир рождали комплексы идей, заражающих массы. Тогда целые народы буквально слепли, попадая в зависимость от очередного Великого Плана. У нас же ничего похожего не произошло! Сегодня возрождается не большевистский задор, а, скорее, имитация энтузиазма эпохи позднего Брежнева. И нужно это прежде всего существующим государственным институтам.

М.: Да, нынешний идеологический штурм - пока в виде директив, методических разработок и спешно печатающихся учебников - выглядит прежде всего заявкой конкретных структур на получение госфинансирования. Последние лет десять мы наблюдали полное отсутствие сколько-нибудь внятной стратегии во всех сферах жизни общества. Армии чиновников и сотрудников госинститутов успешно имитировали деятельность в привычном режиме «бег на месте». И сегодня они наконец-то получают внятный импульс к действию. Штатные пропагандисты эпохи позднего застоя снова востребованы и могут заняться любимым делом.

К.: Верно, но лишь отчасти. Ты упомянул одну из групп, заинтересованных в идеологическом штурме, а есть и другая. Подозреваю, это высшие эшелоны власти, неспособные самостоятельно выстроить разнообразные поручения первого лица государства в единую магистральную линию. Прежней «линии партии» у нашего чиновничества нет. И оно от этого страдает и мечется.

М.: Поиск единственно верного пути выглядит достаточно грустно. Утешает лишь одно - время ушло, нам по определению не видать ни сталинского террора, ни брежневского тотального маразма. В лучшем случае нам грозит унылый политпрос образца 80-х годов прошлого века, провинциальное «промывание мозгов» с невероятно низким эффектом.

К.: Прежняя советская идеология работала по принципу ракетного удара, накрывая залпом миллионы. Сейчас мы видим громоздкий лафет, на который пытаются взгромоздить то ли двустволку, то ли берданку, да еще препираются о том, как из нее стрелять. Есть колоссальное несоответствие реальных возможностей и продекларированных целей. К тому же «плывет» само содержание идеологического прессинга. Оно прямо зависит от очередного выступления главы государства. Представь себе полторы сотни профессоров и доцентов, каждый раз переписывающих заново учебные курсы!

М.: А тебе не кажется, что в этом есть основания для осторожного оптимизма? В нашей стране волевой напор сверху традиционно встречается и гасится тихим саботажем и здоровым дофенизмом снизу. У меня есть сильные подозрения, что и в этот раз мы получим замечательную быстрорастворимую идеологическую кампанию.

К.: Ты недооцениваешь трудовые резервы - кадры, застоявшиеся без дела. Рванув во весь опор, старые кони вполне способны разнести вдребезги свою любимую повозку.

М.: Я вот думаю, что не найти нам понимания у широких пропагандистских масс. Они нам сурово возразят: «Да как можно без идеологии? Без нее - один разброд и шатание! Вон, Америка как со своей идеологией носится!» Но, честно говоря, я как-то с трудом представляю себе введение единого политдня в Оклахоме, Техасе или на Гавайских островах.

К.: Да, на Гавайских островах такого точно не будет. И легко сказать почему. У нас по привычке видят в идеологии дубинку для нерадивого народа, который следует железной рукой гнать в светлое будущее. Наша идеологическая волна всегда идет сверху и, как правило, не имеет ничего общего с реальным народным мировоззрением. В Америке все совсем иначе. Пресловутая «американская мечта» - миф, коллективно сложенный народом первопроходцев и авантюристов. Американская мифология основана на праве личности действовать на свой страх и риск, неся полную ответственность за последствия. Ее идеологические схемы предельно широки, в них умещается все, кроме откровенно антиобщественной деятельности. Главное - не нарушать закон и не выходить за рамки политкорректности.

М.: Возникла любопытная аналогия. В плотно набитом лифте возможны две формы наведения порядка. В первом случае порядок строится на внутренней дисциплине каждого, условно говоря - на наборе индивидуальных идеологических установок. Народ уважает ближнего, не бьет его локтем под ребро и не наступает на ногу. А можно иначе - разбить пассажиров на группы и приказать одним лечь на пол, а другие комфортно разместятся на их спинах. Здесь порядок основан на праве элиты обеспечить себе руководящую позицию. В этом случае идеология агрессивно подавляет человека. Тебе какой вариант ближе?

К.: Ответ вполне очевиден. Идеи могут ослеплять, а могут задавать четкую систему правил игры и место отдельного человека в обществе.

М.: Так можно ли все-таки жить без идеологии?

К.: Безусловно, можно. Руководствуясь своим умом, а не очередным декретом. Если человека постоянно носить на руках, он никогда не научится ходить сам.

М.: Но нам говорят, что идеологический накат вырастит патриотов!

К.: Можно научить страху. Можно научить ненависти. Любовь воспитать нельзя. Тем более - в директивно-приказном порядке.
Добавить комментарий
Проверочный код