Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№35 (402) 15 сентября 2003 г. Тема недели

ДОРОЖНАЯ КАРТА. Три пути в светлое будущее

15.09.2003
Виктор МАРТИНОВИЧ

Два года прошло с того момента, когда белорусы упустили реальный шанс изменить ситуацию, в которой пребывают с 1994г. Два года - отрезок небольшой для коренных экономических изменений, но достаточный для доведения внутриполитической ситуации до неузнаваемости. Победи в 2001г. не Лукашенко, мы жили бы уже в совсем другой Беларуси. Что это была бы за страна? Каких людей показывало бы в новостях преобразованное БТ? Вдохновленные так и не наступившим настоящим, мы решили предпринять фантасмагорический прогноз сценариев для Беларуси по каждому из зарегистрированных в 2001г. кандидатов. Итак, давайте представим, что не было тех выборов «единого от оппозиции», снятия с президентской гонки Семена Домаша и «элегантной победы». Что победил кто-то другой...

Поскольку мы уже выросли из того возраста, когда верят предвыборным обещаниям, мы намеренно решили не анализировать положения предвыборных платформ. Слишком хорошо помнится, как в 1994г. Лукашенко гарантировал свободу слова, а в 2001г. - либерализацию в политике и экономике. Представление о политических шагах несостоявшихся президентов мы попытались составить из того, что говорят люди, хорошо с ними знакомые, какая обстановка царила в предвыборных штабах, наконец, как они зарекомендовали себя за время существования в политике. Получившийся текст ни в коей мере не претендует на «аналитичность» и может восприниматься исключительно как предлог для обдумывания реальности, в которой мы все пребываем.

КОСМЕТИЧЕСКИЙ РЕМОНТ

Вообще-то Сергей Васильевич Гайдукевич известен как человек строгий, а по отношению к подчиненным - и вовсе суровый. До раскола в его партии была такая железная дисциплина, что первой реакцией на ее развал у некоторых политологов было вопрошание: и зачем это надо Гайдукевичу? Что это он задумал?

Исходя из этой индивидуальной особенности Сергея Васильевича, можно сделать вывод, что никакого революционного перераспределения полномочий между ветвями власти в РБ после его прихода к власти не произошло бы. Президент остался бы сильным, парламент и судебная система - слабыми. Получив в наследство от предшественника Конституцию, делегирующую президенту почти царские полномочия, он бы не стал ломать властную систему, слегка загримировав наиболее очевидные несообразности прежней модели. Сохранил бы Гайдукевич и добрый азиатский обычай прилюдно отчитывать подчиненных - слишком уж часто демонстрировал всю полноту своей власти в ЛДП перед приглашенными в офис журналистами.

С другой стороны, таким людям, как Гайдукевич, свойственно моментально отказываться от некоторой эпатажности в политических шагах сразу же после объявления победы. На смену прежним шокирующим декларациям и инициативам пришли бы респектабельность и лоск, выверенность жестов и интонаций.

Строгий к «вертикали» (будьте уверены, для правительства и власти на местах находчивый Гайдукевич нашел бы какой-нибудь другой термин), новый президент почти наверняка был бы более терпим к гражданскому обществу. Выходец из партийной среды, он как никто другой понимал бы важность структурирования общества по политическим пристрастиям. С другой стороны, существующей сейчас партийной оппозиции при Гайдукевиче пришлось бы так же несладко, как и при Лукашенко. Своего снисходительно-раздраженного отношения к правым партиям тот никогда не скрывал (те отвечали ему взаимностью). Придя к власти, Гайдукевич наверняка продолжил бы наведение порядка в партийной среде вплоть до появления совершенно новых, неизвестных ныне лидеров, с которыми тот попытался бы договориться. Зато со свободой слова почти наверняка было бы получше - лидеры вроде Гайдукевича обычно стремятся понравиться прессе, а не душить ее.

При Гайдукевиче совершенно точно не произошло бы очередной волны национального возрождения, белорусизации и возврата старой госсимволики. С другой стороны, никто не стал бы и закрывать Национальный гуманитарный лицей, ликвидировать белорусские школы и детские сады, позорить страну шабашом на похоронах Василя Быкова.

Вот чем сентябрь 2003г. при Гайдукевиче существенно отличался бы от сентября 2003г. при Лукашенко, так это внешнеполитической активностью нашей республики. Палата представителей восстановила бы свое место в ПАСЕ, а Евросоюз распознал бы в Беларуси выгодного партнера. Не исключено, что ЕС пересмотрел бы и график приема новых членов, включив Беларусь в очередь на вступление в ЕС. Перед нами замаячила бы реальная перспектива присоединения к Шенгенскому соглашению, ездить в Литву и Польшу можно было бы без виз, а иностранцы, услышав аббревиатуру РБ, не делали бы испуганные глаза.

Не трагичной была бы при Гайдукевиче и судьба Александра Лукашенко. Обладая всеми преимуществами сильного лидера, Гайдукевич не испытывал бы страх перед ним, а потому не стал бы мстить и искусственно удалять с политического поля. О Лукашенко очень скоро бы забыли, как забыли о таких экзотичных личностях, как граф Прушинский (кандидат в президенты в 1994г.) и Андрей Ромашевский (Партия любителей пива).

В целом схема политических преобразований при Гайдукевиче очень смахивала бы на косметический ремонт. При этом в стране дышалось бы куда свободнее, чем сейчас, а за стояние с плакатом у здания суда никто и не подумал бы давать $1,4 тыс. штрафа. Самое главное, Беларусь избежала бы теперешнего «закручивания гаек», нагнетания идеологической истерии и повсеместного погружения страны в какой-то мрачноватый кафкианский сюрр.

VIVA ДЕМОКРАТИЯ!

Самой неузнаваемой Беларусь стала бы за два года нахождения у власти Семена Домаша. Очень слабо представляется, чтобы этот политик правил государством, символом которого является герб БССР, а флагом - красно-зеленое полотнище. Ревизия всех атрибутов государственности произошла бы быстро, красиво и вызвала бы приступы любви у интеллигенции, которая стала бы проникать во все управленческие структуры примерно так же настойчиво, как комбайнеры и агрономы проникают во власть сейчас. Чистка элит от свинообразного быдла носила бы показательный характер, криэйтеры из агентств при администрации президента придумали бы для этого какой-нибудь броский термин вроде «политического катарсиса».

Люди, хорошо знающие Домаша, настаивают на том, что он не стал бы тащить во власть исключительно выходцев из Гродненской области. Напротив, по их уверениям, в домашевской «вертикали» были бы представлены все регионы Беларуси. Как доказательство они приводят следующие доводы: в созданной Домашем в 2000г. под выборы коалиции были представители из 117 регионов республики, а не только из его региона. К тому же из 100 тыс. собранных им к июлю 2001г. подписей лишь 20 тыс. принадлежали жителям Гродненской области.

Итоги референдумов 1995-96гг. были бы пересмотрены (оправдывая это, криэйтеры из администрации объясняли бы народу: плебисциты прошли с использованием грязных технологий, а потому как свободное волеизъявление восприниматься не могут). Домаш выровнял бы ветви перекошенного властного древа, отделил бы от себя парламент и не стал бы назначать судей. Глядишь, к сентябрю 2003г. даже должности губернаторов оказались бы уже выборными.

Разгул демократии царил бы и в партийной сфере. Наиболее вольготно чувствовали бы себя национально и либерально ориентированные партии. Возможно, одна из них получила бы даже статус партии власти. В результате реформы избирательного законодательства и выборы в Беларуси проводились бы по смешанному принципу, а членство в политических организациях давало бы реальную перспективу получения депутатского мандата.

При Домаше у нас бы произошел всплеск развития национальной культуры, государство занялось бы пропагандой языка, а Н.Р.М., «Палац» и «Стары Ольса» приобрели бы примерно тот же статус, что Алла Пугачева с Иосифом Кобзоном в России. Среди «продвинутой» молодежи стало бы модным гнобить эту «попсу» последними словами, а мальчики и девочки из ПТУ танцевали бы медленные танцы под раскрученный мотивчик «Мы - партызаны, лясныя браты». Руководители нынешних государственных музыкальных коллективов давали бы интервью оппозиционным газетам (преимущественно левой направленности), в которых жаловались бы, что из-за этой обласканной государством молодежи мэтрам белорусской эстрады невозможно пробиться к публике, их даже не приглашают на фестиваль «Европейский супермаркет» в Гродно.

Со свободой слова все было бы не так однозначно. С одной стороны, администрация Домаша не препятствовала бы появлению новых газет и очень скоро рынок печатных изданий Беларуси сравнялся бы с украинским и литовским. С другой, сам Домаш воздерживался от общения с прессой, редко давал интервью и очень скоро прослыл бы политиком закрытым. В то же время о каждом шаге президента и каждом его поступке можно было бы узнать от его помощников и пресс-секретарей, так что эта закрытость не сильно сказывалась бы на его популярности.

Во внешней политике преобладали бы те же тенденции, что и при Гайдукевиче, только с большими успехами. Беларусь на равных общалась бы с США, Европой и Россией, делая шаги навстречу в каждом направлении, но нигде не сдавая своих интересов. Ситуация, при которой президента всерьез «наклоняли» на тему введения российского рубля, была бы немыслима.

А вот судьбе Александра Лукашенко при Семене Домаше позавидовать можно было бы вряд ли… После ряда выдвинутых против него обвинений (сторонники Лукашенко признают их сфабрикованными) сам он в интервью «Аль-Джазире» объяснял бы, что Домаш просто боится его возврата во власть. И, не исключено, был бы абсолютно прав.

СЛАБЫЙ ПРЕЗИДЕНТ - СИЛЬНАЯ СТРАНА

При Владимире Ивановиче Гончарике Беларусь испытала бы все прелести государства со слабым президентом, но сильной президентской командой. Уставшим от засилия одного-единственного человека во всех сферах жизни, белорусам дали бы отдохнуть от авторитаризма, культа личности и общей безальтернативности. Квинтэссенцией правления этого президента стал бы повсеместный плюрализм, возникающий от отсутствия единой государственной точки зрения на любую проблему на всех уровнях. Та или иная политическая концепция начинала бы доминировать лишь постольку, поскольку член президентской команды, ее персонифицирующий, приближался бы к телу Гончарика. На ключевом посту нового кабинета наверняка появилась бы одна из двух сильных личностей, в разное время имевших большое влияние на Гончарика-кандидата. Это мог быть либо Василий Леонов, и тогда бы во властные элиты пришло мощное аграрно-партийное лобби, либо Валентина Полевикова, и в этом случае кабинет Гончарика наполнился бы выходцами из Федерации профсоюзов.

Реформы при Гончарике проходили бы примерно так же, как акции протеста, которые устраивала ФПБ. Много шума, угроз и деклараций на этапе подготовки, путаница в момент проведения, и полный провал на выходе. Нет, можно допустить, что парламент стал бы полноценной ветвью власти, а судей перестал назначать президент, но на кардинальные изменения президента, а точнее - президентского окружения, явно не хватило бы. Стоило кому-то из близких к телу вождя подготовить детальный план конституционной реформы, как происходило бы усиление другого персонажа и план откладывали в долгий ящик.

К 9 сентября 2003г. в политическом плане Беларусь напоминала бы ельцинскую Россию: разгул демократии, приведший к усилению левых оппозиционных сил, торжество свободы слова, в результате чего все население точно знало, что плохо в правлении Гончарика, шатания во власти и, как следствие, клановая борьба, регулярные «вбросы» компромата и прочие вещи, мешающие гражданам понять, насколько счастливо они живут.

При очевидной слабости исполнительной власти необычайно сильными стали бы политические партии и сформированный ими парламент. Не исключено, что через несколько месяцев после своего избрания Гончарик провозгласил бы опорой белорусского государства сильные профсоюзы, которые играли бы роль «партии власти».

Основной языковой политики было бы двуязычие, ситуация с белорусской культурой не ухудшалась, но и не улучшалась бы. Во внешнеполитических контактах Беларусь ушла бы не дальше соседок, но даже этот статус приятно волновал бы белорусов, привыкших к искусственному изоляционизму. А вот сближение с Россией продолжилось бы, причем, не исключено, примерно такими же темпами, с которыми оно идет сейчас.

Бывшего президента Александра Лукашенко никто бы не трогал, но не из жалости, а по забывчивости. Активно встречаясь с избирателями, тот попал бы в парламент, сделал серию антикоррупционных докладов, и, эксплуатируя назревшую в народе благодаря деятельности осмелевшей оппозиции тягу к порядку, элегантно победил бы Гончарика на честных и прозрачных президентских выборах 2006г.

СТОЯТЬ. НА МЕСТЕ

Выбор, перед которым мы оказались два года назад, был почти сказочным (может, поэтому мы и решили написать здесь политическую сказку). Одна из трех дорог, которые нарисовались вдруг на пути, вела направо (Домаш), другая - налево (Гончарик), третья позиционировала себя скорее как центристскую (Гайдукевич). Может, оттого, что дорога направо устранилась вдруг сама по себе в пользу дороги налево, может - оттого, что на развилке мы стояли, по большому счету, с завязанными глазами, белорусы не пошли ни по одному из путей. Вместо этого мы остались стоять на месте. Вот только оказалось, что место это заболочено.
Добавить комментарий
Проверочный код