Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№35 (402) 15 сентября 2003 г. Общество

«МОЯ ЖИЗНЬ В «ПЕСНЯРАХ». Ч. 11

15.09.2003
Леонид БОРТКЕВИЧ

«Белорусская газета» завершает публикацию глав из новой книги заслуженного артиста Беларуси Леонида Борткевича «Моя жизнь в «Песнярах». Начало см. в N24/391-32/399, 34/401.

«ВОТ, НАКОНЕЦ, И ВМЕСТЕ МЫ…»

Когда отмечалось 25-летие “Песняров”, Володя Мулявин позвонил мне в Америку и пригласил на юбилей. И директор “Песняров” позвонил, и я уже взял билеты, чтобы ехать на торжества…

И вдруг случайно в магазине “Марс” (в Америке в этих магазинах продают музыкальную литературу, инструменты) Ольга купила голланд-ский диск “Песняров”. И на этом диске песня “Александрина” - моя песня! - была исполнена другим человеком. Я очень обиделся. Ведь “Александрина” - это же классика! Конечно, когда меня нет, другой исполнитель может петь ее на концертах… Но записывать! Это все равно как если бы Пол Маккартни позволил записать песню Джона Леннона в чьем-то другом исполнении.

И мы тогда обиделись, и я не полетел. Хотя билеты были куплены, а стоили они почти $2.000.

Прошло несколько лет. Мулявин приехал в Америку к Анатолию Кашепарову, бывшему солисту “Песняров”, тоже обосновавшемуся в Америке.

Толя жил во Флориде, а мы в Атланте. И Володя все-таки решил после Толи приехать ко мне. Приехал - и удивился, как мы обеспеченно живем. Володя со своей семьей гостил тогда у нас месяц.

Мулявин переживал не лучший период своей жизни - в коллективе начались раздоры, ансамбль разваливался… Через некоторое время мы с Володей пригласили в Атланту Толю Кашепарова. Он приехал, и тогда же мы втроем наметили проект возвращения - “Вот, наконец, и вместе мы”. Но Кашепаров по некоторым обстоятельствам вернуться в Беларусь не мог. А я поехал.

Летел я из Америки в Беларусь вместе с симфоническим оркестром из Италии. Я разговорился с музыкантами по-английски. Мы смеялись, рассказывали всякие истории. Но когда самолет пошел на посадку и я увидел деревья, белорусскую осень, знакомые очертания аэровокзала, у меня вдруг резко хлынули слезы. Они удивились, чего это я вдруг заплакал. Я говорю им: ребята, я не был на родине девять лет.

Приехал и попал сразу на “Золотой шлягер”.

Я был уверен, что меня забыли. Но спел “Берёзовый сок”, и каково же было мое удивление: когда я запел - публика встала! Меня помнили и приветствовали! У меня - слезы на глазах. Допел, зашел за кулисы и сказал себе: всё, больше никакой Америки у тебя не будет, твоя жизнь здесь.

В первый же день я записал сразу пять песен. Был очень взволнован, потому что никак не мог надеяться, что снова буду петь. Я был счастлив, что мой приезд совпал с 30-летием “Песняров”. Дали серию концертов в Минске и в Москве с участием оркестра Финберга (жаль только, что телеверсия одного из таких концертов в концертном зале “Россия”, длившегося четыре с половиной часа, была сделана каналом РТР не совсем качественно и профессионально).

Сцена для меня - святое. Пусть ты себя плохо чувствуешь, пусть у тебя неприятности, сцена лечит. Ты выходишь на сцену - и всё: забываешь о боли, о всех других делах и опять себя чувствуешь тем, кто ты есть, настоящим. Настолько это здорово!

И это ощущение, это счастье не заменят никакие виллы, никакие связи, никакое богатство. Гостить у Теда Тернера, конечно, здорово, и здесь жизнь, по сравнению с американской, бедная, но насколько же мне здесь лучше и легче! Просто третья жизнь началась.

«ПЕСНЯРЫ» БЕЗ МЕНЯ

Меня не было в стране девять лет, а это большой срок. Большой отрезок жизни мои друзья здесь прожили без меня, и я не вправе судить издалека, с чужих слов, кто поступал правильно, а кто ошибался. Остались интервью, статьи, посвященные “Песнярам”, - по ним можно попытаться восстановить ход событий.

В 80-е (еще до моего отъезда в Америку, но уже после ухода из группы) “Песняры” активно работали над большими программами, которые (исключая цикл военных песен “Через всю войну”) так и остались незаписанными. После моего ухода вперед выдвинулись вокалисты Валерий Дайнеко и Игорь Пеня. В 1987г. группу покинул Толя Кашепаров, позже перебравшийся в США.

Следующее десятилетие было для “Песняров” чрезвычайно сложным. Прежде всего сказалась неразбериха в финансировании и организации, царившая после распада СССР. Коллектив отделился от минской филармонии, став госансамблем. К концу 90-х назрел раскол. Кто был прав, кто виноват? Повторю: меня здесь не было, я не судья.

В январе 1998г. Мулявин был смещен с должности директора ансамбля, сохранив должность худрука. На его место назначили Владислава Мисевича. Точку в истории поставил президент, вернувший основателя коллектива на должность директора, после чего Мисевич и ряд других музыкантов (среди них Дайнеко и Пеня) ушли из группы, создав “Белорусские песняры”, а Мулявин продолжил работу с новыми музыкантами. В начале 2001г. группа отпраздновала 30-летие большим концертом в московском зале “Россия”, в котором принял участие и я.

За то время, что я прожил вне “Песняров”, изменения произошли и в личной жизни Владимира Мулявина. Вот отрывок из его интервью, где он рассказывает о своей последней любви…

- Какой период был более удачным в жизни - в чисто человеческом плане?

- Наверное, когда я встретился со Светланой Пенкиной: это было романтическое время, когда мы ютились в интернате в Минске на улице Белинского. Все было просто здорово. Мне 40 лет, мой предыдущий брак распался, и я жил новыми романтическими надеждами, которые, к счастью, полностью осуществились. Вот уже 18 лет мы вместе. Сын Валерий уже самостоятельный человек.

- Как ты познакомился со Светланой?

- Сначала - в Москве. Она как раз закончила сниматься в многосерийной ленте “Хождение по мукам” и уже прочувствовала свою роль Кати. А я, будучи на гастролях в Москве, попал на “Мосфильм”, где снималась короткометражка о “Песнярах”. Там и познакомились. Но потом не встречались три года. Но, очевидно, богу было угодно, и он нас соединил. И соединил в Гродно. Светлана снималась в картине “Берегите женщин” и в перерывах между съемками прилетела на несколько дней в Гродно увидеть своего отца Александра Павловича. Именно в этот день, 18 ноября, сюда же с концертом приехал и я. Светлана вместе со своей подругой Таней Лукашевич пришли на мой первый концерт. Мы тогда давали свои “колядки”. Девушкам понравилось, и они решили посмотреть программу еще раз, но билетов, как тогда случалось часто, уже не было. И тогда Светлана, помня наше “шапочное” знакомство в Москве, пришла ко мне в гримерную Дома офицеров и завела речь о билетах. Но мне уже было не до билетов. Ко мне пришла любовь! Так что и здесь нас свела моя музыка.

А вот еще одно интервью Мулявина в 1996г., когда он находился в больнице. Тогда Владимир Георгиевич переживал, что после операции вынужден был отказаться от своей неразлучной трубки. Корреспондент его, разумеется, о трубке и спросил.

- Насчет моей трубки... Не уверен, что долго выдержу. Грустно без нее, как без моих ребят, кого вырастил, кому дал громкое имя. Правда, не все, кто состоял в ансамбле, являлся настоящим песняром. Песняр, на мой взгляд, - это не только профессионализм, это образ жизни, образ мысли. Многие приходили и уходили: им было все равно, где и что играть. Для меня одного профессионализма мало...

- Так кто же были настоящими песнярами...

- Леонид Тышко, Леонид Борткевич, Анатолий Кашепаров - все в США. Александр Демешко и Олег Молчан - в Москве. Володя Ткаченко сейчас работает с Финбергом. Игорь Поливода и Валерий Яшкин - светлая им память... Это настоящие мастера своего дела. Фанаты, которые могли репетировать без устали сутками. Порядочные, честные люди, очень талантливые парни.

- За прошедшие три десятилетия приходилось слышать самые разные прогнозы о судьбе “Песняров”. Опытные рок-мены утверждали: следующий шаг мулявинской группы - западный шоу-бизнес. А белорусская музыкальная элита, наоборот, утверждала, что утонет Мулявин в стилизованной аутентике, так как только на этом приобрели “Песняры” мировую известность. Третьи - их было немного - никак не могли смириться, что уральский мужик смог поднять белорусскую народную песню, фольклор на такой высокий уровень, который многим и не снился! Еще и сегодня нет-нет да и появятся в прессе глубокомудрые размышления о том, что “Песняры” изжили себя, что само их существование - нонсенс, день вчерашний.

- Подобные споры меня не волнуют. Меня волнует лишь одно: моя работа. Новые песни. Новая программа, не похожая на предыдущую. И еще люди, которым будет интересно меня слушать.

- Каждому музыканту хотелось бы быть понятным всем и нравиться всем - как Чарли Чаплин. И вместе с тем быть самим собой. Мне кажется, что вам всегда удавалось совмещать эти понятия, эти две формы существования...

- Не всегда. Многим моим почитателям я действительно мил весь, но кому-то я вообще не нравлюсь. Но основной массе людей - нравлюсь! И этим я дорожу. Именно для них я живу, сочиняю, играю, пою.

- После распада СССР ваш коллектив стал редким гостем в России. Не пускают?

- Что вы... Нас очень тепло принимают в России. Поступает много предложений по поводу концертов, но я себя не обременяю частыми поездками. Все-таки у нас семьи, и мы, честно говоря, отвыкли от безумного ритма жизни, стали оседлыми и с большим удовольствием погружаемся в студийную работу. Хотя ребята наши рвутся. Они прекрасно могут и без меня обходиться, но организаторы неохотно приглашают коллектив без Мулявина.

- Чем же вы, не любитель гастролей, зарабатываете на хлеб с маслом?

- “Песняры” - бюджетный коллектив, государство платит нам ежемесячные минимальные зар-платы - около 3,5 тыс. ваших рублей. За это мы должны отработать определенную норму - шесть концертов в месяц. Если не шиковать, жить можно. К тому же у нас есть кое-какие приработки.

- Зарплату, значит, отрабатываете на правительственных концертах?

- К сожалению. Не всегда это радует, потому что, как правило, поешь не то, что хочешь, а то, что надо. Но, наверное, мы уже стали эмблемой Беларуси и вынуждены нести свой крест.

- Вас не огорчает, что былая популярность коллектива уже в прошлом?

- За последние 15-20 лет я немного устал от примитивных песен. И переключился на серьезные программы, театрализованные мини-спектакли, где мы показывали, как проходили обрядовые славянские праздники - колядки, ночь Ивана Купалы. В какой-то момент меня это по-настоящему увлекло, и мы наплевали на публику, хотя надо было изредка показываться на телевидении с песнями. Но нет ничего страшного в том, что мы прошли пик популярности, можно сказать, мы ею объелись

УХОД

14 мая 2002г., когда белорусы отмечали Радуницу - день поминовения усопших, Владимир Мулявин ехал со своей дачи на Минском море к себе домой. На резком повороте его “Мерседес-420” на большой скорости вылетел на встречную полосу и попал в кювет. Машина врезалась в дерево и опрокинулась. После аварии автомобиль превратился в груду железа, так что вообще невероятно, как Мулявин остался жив.

В клинике на консилиум перед операцией собрались ведущие специалисты Беларуси по нейрохирургии - у Мулявина было тяжелейшее повреждение позвоночника. Операция длилась несколько часов и прошла успешно. Мулявин медленно стал оправляться от перенесенной травмы и летом при непосредственном содействии Иосифа Кобзона его перевели в московскую клинику. Но травма оказалась очень серьезной, и в конце концов Владимира Георгиевича Мулявина не стало.

Утром 26 января нам позвонили и сказали, что произошла трагедия... Сердце у Мулявина дважды останавливалось, но его запускали. В третий раз не смогли...

Врачи говорят, что если человек постоянно лежит, то сердце его слабеет. Хотя у нас даже мысли не возникало, что может произойти такое! Мы думали: пусть он не сможет ходить так, как раньше, но... Ему же и гитару в больницу передали. И сам он говорил: “Скоро концерт. Выйду вместе с вами на коляске...” И смеялся по поводу того, как может быть выставлен микрофон: к коляске прикреплен или как...

К Мулявину пускали только тех, с кем он вместе работал. Кобзона и Лученка, например... Но даже жену врачи в последнее время пускали редко. Ему нельзя было волноваться.

Мы в последний раз привезли ему две новые наши работы, чтобы он внес коррективы. Первая вещь - ремикс на старую песню “Ты моя надежда” из фильма “Ясь и Янина”. Вторая - “Седина в бороду” - была написана Лорой Квинт специально для Мулявина. Мы записали ее уже без него - каждый спел по куплету. Причем пришлось переписывать три раза, поскольку Мулявин каждый раз говорил: “Это не годится. Переделывайте аранжировку”.

Больница не могла позволить себе поставить радиотелефон и Владимир Георгиевич купил его на свои деньги - он по-прежнему руководил “Песнярами”.

Еще он попросил принести ему в больницу диктофон. Мулявин говорил: “Мне не всегда удается с кем-то поговорить, поэтому те мысли, которые будут возникать, я могу наговаривать на диктофон, чтобы потом передать их вам”. Думаю, что какие-то записи есть, поскольку диктофон постоянно лежал у него на тумбочке рядом с фотографией, где он с Папой Римским, и парой иконок... У него, кстати, еще были чётки, которые он постоянно крутил, чтобы разрабатывать пальцы, и, как он сам говорил, успокаиваться. Он очень переживал, как мы там без него, поскольку наша концертная деятельность продолжалась... Тоже, кстати, по его же желанию. Он сам сказал: “Ребята, работайте”.

На прощание с композитором и музыкантом пришло огромное количество людей. Многие так и не сумели попасть в Дом офицеров на гражданскую панихиду. Весь день лил дождь, как будто сама природа прощалась с великим музыкантом.

В истории музыки Владимир Мулявин останется навсегда. Ведь он был не просто руководителем ансамбля “Песняры”, он создал целое направление в музыке, его учениками были известнейшие сегодня музыканты Беларуси. Поэтому музыка Мулявина всегда будет звучать в наших сердцах.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

В 2000г. мы с Ольгой развелись. Я ее любил и продолжаю любить - потому что Ольга, как и Мулявин, очень многому научила меня в жизни. Не потому, что она звезда мирового масштаба, просто Ольга, как и Мулявин, человек во всем талантливый. И добродетельный. Потому что если нет добродетели, если ты используешь свой талант для того, чтобы наживать деньги, корыстно - всё, талант пропадает. Расчет и искусство рядом никогда не стоят. Таким был Мулявин - человек, абсолютно чуждый расчета. Такая Ольга Корбут.

Но, должен признаться, Ольга Корбут была женщиной моей судьбы, но не женщиной моей жизни. Мы всегда были в первую очередь друзьями и только потом мужем и женой. Даже живя с Ольгой, я постоянно думал о другой женщине - Светлане.

Когда мы познакомились, Свете было 15 лет, мне 35. Наша встреча была случайной: мы ехали с другом по улице Горького, когда я увидел девочку, переходящую дорогу. Я вскрикнул: “Витя, давай назад!”. Мы вернулись: “Девушка, давайте мы вас подвезем!” Она куда-то спешила и согласилась. Я всю дорогу смотрел на нее и понял: она послана мне оттуда! И так боялся, что сейчас она выйдет из машины и исчезнет навсегда.

Но она оставила номер телефона, я позвонил, и мы стали встречаться. У нас было любимое место на Минском море. Близких отношений у нас не было. Мало того, если бы она сказала мне: “Иди ты, дядя!”, я бы пошел.

Но не сказала. Мы нашли общие интересы, путешествовали вместе... Но окончательно я понял, что без Светланы не могу, только в Америке. Все девять лет, что я там был, что бы я ни делал, я все время ловил себя на мысли, что думаю о ней. Звонил Свете, когда мне было плохо.

Жизнь так распорядилась, что мы дождались друг друга. Когда в 1999г. я приехал в Минск, думал, что Света уже замужем. Но она была свободна. А когда мы встретились, я просто обомлел: она стала еще красивее! У нас был месяц любви и гармонии. Это были лучшие дни в моей жизни. Я всегда знал, что она не питает ко мне каких-то особо сильных чувств. И до сих пор не льщу себя надеждой. Это односторонняя любовь, поэтому мне так тяжело. Она никогда не говорила мне, что любит меня. Никогда…

А у Ольги сейчас молодой муж - Алекс, он белорус. Это я их познакомил. Когда приехал в Минск по приглашению “Песняров” и снова встретил Светлану, то задержался здесь дольше, чем планировал. Ольга часто звонила мне, говорила, что скучает. А я как раз помогал одному молодому компьютерщику перебраться в Америку. И дал ему телефон Ольги и наш адрес. А через какое-то время Ольга призналась мне в телефонном разговоре, что они с Алексом живут вместе.

Итак, я уехал. А в Америке тут же полетело все колесом - и с сыном, и с Ольгой. Потому что не было меня. Ольгу сейчас нельзя назвать счастливым человеком. При всех ее заслугах, при всем том, что она сделала в спорте, она была фактически отфутболена руководством и чиновниками от спорта. Ставка на Америку по большому счету не оправдала себя. Если материально - она обеспеченный человек, то в карьерном росте хотела достичь много большего. Но в Америке свои законы, и там много своих звезд первой величины. В свое время Ольге предлагали возглавить белорусскую сборную. Но она не состояла в партии, и тогда назначили другого человека. К тому же Ольга принципиальный и прямой человек и честно в глаза может сказать все, что думает. А это далеко не каждому нравится. Так что должной карьеры в спорте, после ухода с помоста, не получилось. Но, имея такую известность, багаж тренерской работы за рубежом и авторитет в гимнастическом мире, Ольга могла принести еще очень много полезного для спорта в России и Беларуси. В последних разговорах со мной по телефону она сказала, что хотела бы вернуться в Москву или в Минск. Но хотела бы вернуться достойно. И, я надеюсь, что пришло время собирать камни. И руководство нашей республики, и России повернется лицом к нашим звездам, ведь их у нас очень мало. А в мае прошлого года Ольга с Алексом инкогнито приезжали в Беларусь. Были в Минске, навестили отца Ольги в Гродно.

Что еще? Мой сын от первого брака - Алексей - живет в Нью-Йорке. Жена его - Наташа - тоже из Минска. Она работала в городском департаменте, который находился в печально известном Всемирном торговом центре в Нью-Йорке. Чудом осталась жива. Они очень набожные люди.

В американских газетах прошла волна публикаций о моем с Ольгой сыне Ричарде, которого осудил американский суд.

Объясню, в чем дело. Ричард рос очень коммуникабельным мальчишкой. Был лидером и всегда в центре любой компании. У Рики был хороший голос, он отлично играл на гитаре, владел актерским мастерством, любил спорт, гимнастику и баскетбол. Приехав в Америку, он за несколько месяцев выучил английский язык и через полгода буквально по всем школьным предметам имел президентские грамоты. Его в школе называли русским гением. Он все схватывал на лету.

Любовь к числам и невероятная сообразительность привели его к занятиям с компьютером. Он стал великолепным программистом. Но где программист - там и хакер. И он оступился. К сожалению, на тот момент я уехал на родину и некому было его удержать, как-то помочь. Но, надеюсь, все это послужит ему хорошим уроком. Сейчас он заканчивает компьютерные курсы Пентагона.

А я… Я работаю в “Песнярах”, живу в Минске. Здесь моя родина, мои друзья, и моя душа всегда будет оставаться на родной и наилучшей земле - в Беларуси.

Сейчас мне 53 года. Я могу быть председателем любого мирового, самого авторитетного жюри в любом жанре искусства. Объездив весь мир, имея друзьями многих великих, на мой взгляд, людей, некоторые из которых уже умерли, я, будучи небогатым (материально), не понимаю, что такое зависть. Люблю и стараюсь быть похожим на людей выше меня, при этом никогда не имею кумиров и остаюсь таким же непосредственным, не представляющим жизнь без секса, жизнерадостным оптимистом, как и много лет назад.

И, как это ни трудно, стараюсь все делать в меру. И хотя с течением времени плохие и хорошие привычки делают тебя приевшимся самому себе - это не главное, это тропинка ответвляющаяся. Здоровое тщеславие, которого у меня было в избытке в детстве, ведет меня дальше.
Добавить комментарий
Проверочный код