Воскресенье, 4 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№33 (400) 01 сентября 2003 г. Sexus

М И Ж РУССКОЙ КЛАССИКИ

01.09.2003
Вета ВОСЬМИЛЕТОВА, Света СЕМИЦВЕТОВА

Редкий учитель-филолог не расскажет вам про огромный гуманистический потенциал русской классической литературы. Потенциал этот столь мощен, что им хоть трансконтинентальную ракету начиняй. Но лучше использовать его в мирных целях. История преподавания русской литературы в советских и постсоветских школах - это история лихорадочного поиска этих целей и их периодической смены.

Семь советских десятилетий классика была обречена выполнять функции «зеркала» - если не русской революции, то неуклонной подготовки к оной. Лишь в конце прошлого века, когда бренд «революция» утратил идеологическую привлекательность, на место борьбы за счастье человечества пришла мораль. Русская классика ныне подается в средней школе сквозь призму морально-этических ориентиров. Так уж повелось, что искусство у нас традиционно толкуется как «разумное, доброе, вечное», а вся эта триада отождествляется с «прекрасным».

И хотя ХХ век доказал, что разумное редко бывает добрым, а доброе - вечным, педагогическая инерция оказалась сильней: в литературе у нас видят не «искусство художественного слова», а «энциклопедию N-ской жизни», беллетристический учебник морали и житейской мудрости. Сквозь эту призму отношения между полами смотрятся идиллически: «тургеневские девушки» на веранде усадьбы с букетами сирени ждут своих избранников - «русских мальчиков», ищущих истину...

Маленькая ремарка: есть еще традиция неклассическая, традиция ХХ столетия. И не только русская. Но она не обладает тем «этико-гуманистическим потенциалом», который способен преобразить десятиклассника-бузотера в сознательного гражданина. Учителя, отправляющиеся повышать квалификацию, любят огорошить своих университетских коллег вопросами, почему у Бунина так много секса, как воспримут «дети» мотивы насилия и вырождения у Гарсиа Маркеса, зачем герой Камю убил безвинного араба и т.п. Поскольку неклассическую литературу у нас не знают, не любят и почти не преподают, вынесем ее за скобки. Попытаемся вглядеться в мужские и женские образы классики не сквозь запотевшие окна усадебной веранды, а сквозь тонированные стекла черного «мерседеса», о котором мечтает абсолютное большинство учащихся средних школ.

М: «ЮНОША БЛЕДНЫЙ СО ВЗОРОМ ГОРЯЩИМ»

Вот он, герой русской классической литературы. Он нисколько не озабочен своим материальным благополучием - у него же есть какое-нибудь захудалое отцовское поместье и возможность поступить на госслужбу. Но вместо этого он ссорится с людьми своего круга («Служить бы рад - прислуживаться тошно…»), ищет применения своих способностей в каких-то запредельных сферах, стреляется на дуэлях, бежит куда-нибудь на Кавказ, а то и просто, как Обломов, лежит на диване и мечтает. Мужчины русской классики - «лишние люди», умозрительное, рефлексивное начало в них сильнее деляческой жилки, накопительского зуда. Преодолевая свою невостребованность, они бросаются в авантюры, совершенно бессмысленные, а то и предоссудительные с точки зрения нормального обывателя - то на Бородинское поле, то на баррикады, то препарировать лягушек (с такой страстью, будто все лягушки - царевны).

Короче, «с жиру бесятся». Как правило, мужчины русской классики - дворяне, и это хотя бы отчасти реабилитирует их в глазах современной девичьей аудитории. Разночинцы вроде Раскольникова в рваных штанах у нынешних читательниц не котируются. Классический герой редко создает семью - и это еще один его несомненный минус. Он не герой-любовник - в отличие от персонажей латиноамериканских сериалов, он ценит «идеалы» выше, чем женское обаяние своей избранницы. Более того, зачастую он почему-то отождествляет эти идеалы с самой избранницей. Короче, странный человек.

Таблица

Ж: «БЛИСТАТЕЛЬНА, ПОЛУВОЗДУШНА…»

Героиня русской классической литературы гораздо ближе к совершенству, чем герой. Во-первых, ей не нужно работать, она лишь порхает на балах, выслушивает комплименты и пытается разнять сцепившихся из-за нее дуэлянтов: «красиво одевается, красиво говорит и знает в совершенстве»… ну, хотя бы французский. Классики, собственно, и выдумали ее как телесное воплощение того расплывчатого и благородного идеала, за которым тщетно гоняются герои. Беда в том, что их идеал не исчерпывается конкретной Верочкой или Ольгой, им подавай чего-нибудь вселенского. Во-вторых, пушкинские «машеньки» и «тургеневские девушки» тоньше, умнее и чище своих бестолково мечущихся мужчин. Если женщина в русской классике изменяет, запоздало реализуя свое право на выбор, то заканчивается это обычно трагедией. Но она и в трагедии прекрасна - «луч света в темном царстве». Если остается верна - это тоже трагедия, но не так уж страшно, что вломившийся в карету Верейского Дубровский получает вместо Машеньки пулю: главное, что Машенька цела, верна, непорочна и глубоко переживает. В ореоле романтики женщина шествует навстречу браку и материнству, а если и сбивается с пути, как Сонечка Мармеладова, то ее можно лишь пожалеть. Из недостатков героинь русской классики можно отметить лишь один: они почему-то упрямо любят «лишних людей» со всеми их придурями, а иногда даже следуют за ними в Сибирь…

Кстати, секса в современном смысле этого слова между героями и героинями русской классики не могло быть: для этого существовали крепостные крестьянки и выписанные из Парижа куртизанки. Если же такое и случалось, то исключительно по любви: классическая традиция очень честна в своем целомудрии.

ИСПЫТАНИЕ ВРЕМЕНЕМ

За прошедшее столетие в гендерной иерархии русской литературы все смешалось, как в доме Облонских. Герой-мужчина оказался окончательно обесценен: от него требовалось быть то пушечным мясом, то лагерной плесенью. Социализм за образцовую службу не одаривал поместьями и дворянскими титулами. Реализоваться удавалось немногим - по причине уравниловки, которую новейшая белорусская история дополнила хроническим безденежьем. Наши мужчины устали. Собственно, все они - «лишние люди».

Даже самодовольный мордоворот с мясистым затылком, торгующий лесом и калием под государственным патронажем, на фоне аргентинского macho-голодранца абсолютно неконкурентоспособен: внутренне он готов к тому, что в один прекрасный день придут дядьки в погонах и отберут лес, калий, шестисотый «мерс», земельный участок под Минском и жену-фотомодель, которая в три раза моложе. У прочих нет деловитости и шансов на успех: они обречены курсировать по маршруту «работа-дом-работа» или тихо спиваться. И если в России есть еще звезды, олигархи и бандиты, то белорусский мужчина - вымирающий вид; он заведомо не может стать секс-символом. Потому и пишут нынче в брачных объявлениях: «Выйду замуж за иностранца».

Героиня выдержала испытания прошедшего столетия более стойко. Есть версия, что именно благодаря нашим женщинам коммунистическая сказка не стала былью: для продолжения рода нужен какой-то минимум бытовых удобств, крепкая почва под ногами и крыша над головой. Наших женщин миновал вирус сексуальной уравниловки: честь укладывать шпалы вместо мужчин и машин им подарила революция, а феминизм не отобрал у них право носить ботфорты и чересчур яркий макияж. Сексуальная революция у нас тоже затянулась на десятилетия и, похоже, не кончится никогда. Наша женщина хочет быть самостоятельной, но при крепкой мужской поддержке; она рассчитывает только на себя, но оглядывается на других; она не желает быть «вещью» в мужских руках, но не прочь притвориться деталью интерьера - ради сохранения семьи.

На международном брачном рынке она котируется исключительно высоко. По сути, она последнее национальное достояние, на которое еще не введена госмонополия. Конечно, она уже не Наташа Ростова, но…

РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

… Но гуманистический потенциал русской классической литературы столь силен, что про Наташу Ростову до сих пор сочиняют анекдоты. Чтобы разобраться с восприятием классических героев и героинь современными школьниками, авторы в последние августовские деньки направились прямиком к одной из минских средних школ, где стайка лолит выковыривала из стыков между плитами школьного дворика жесткие пучки сорной травы («иначе школу не примут»). На вопрос о том, где их одноклассники, девочки ответили односложно: «Не пришли». Появление диктофона и необходимость порассуждать над произведениями школьного курса сначала повергли их в ужас, но затем наши наташи ростовы приободрились, хотя очень сожалели, что их будут только записывать, а не снимать. Сообща с девочками мы составили список секс-символов русской литературы. Школьницы долго морщились, припоминая программу, но в ответах были убийственно честны: все герои классики были оценены знаком минус, все героини - знаком плюс.

По ошибке в рейтинг попали булгаковская Маргарита и горьковская старуха Изергиль - персонажи не вполне классические. В качестве альтернативы «лишним людям» и студентам с топорами были названы Леонардо ди Каприо, Том Круз и Александр Домогаров. Несмотря на критичность оценок, финал беседы был исполнен оптимизма.

- Неужели вы считаете, что классика устарела?

- Нет, это просто общество у нас такое, - неожиданно задумчиво произнесла одна из лолит (вероятно, отличница) и вновь принялась отрешенно рвать траву.
Добавить комментарий
Проверочный код