Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
Количество проголосовавших: 79
это эксцесс исполнителя
 2.53%
после информобработки Украины настала очередь РБ
 31.65%
это заказ Кремля
 31.65%
атака СМИ - вымысел оппозиции
 12.66%
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
 7.59%
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
 13.92%
№31 (398) 18 августа 2003 г. Тема недели

ЧТО НАМ СТОИТ ХРАМ ПОСТРОИТЬ?

18.08.2003
Янка ГРЫЛЬ

Архитектура - тот вид искусства, которому без государства невмочь. Государству без архитектуры тоже: «пропаганда в камне» действенней многих других видов, о чем свидетельствуют лица делегатов очередного Всебелорусского народного съезда из глубинки, снимаемые в интерьере Дворца Республики. В новейшей истории архитектура была задействована властью в самых разных целях: для обеспечения своей безопасности, для прославления собственных деяний и - в последнюю очередь - для благоустройства быта простых граждан. Авторитарные режимы искони тяготели к монументальным формам и масштабам. Нынешняя Беларусь - личинка Советской империи, сохраненная то ли посредством шоковой заморозки, то ли путем горячего копчения. Так или иначе, пока где-нибудь в провинции горят старинные дворцы и замки или сносятся исторические строения, мы всем миром воздвигаем то библиотеку, то футбольный манеж. Политика? Да, политика. Искусство? И искусство тоже.

КОЛОННАДЫ ИЛИ БАРРИКАДЫ?

ервым прагматиком, поставившим градостроительство на службу правопорядка, в новейшей истории стал Наполеон III. Пасынок страны, пережившей за полвека несколько революций, он руководствовался не только соображениями эстетики, сооружая просторные площади, проспекты и парки и беспощадно снося историческую часть города. Префект Осман, которому была поручена реконструкция центра Парижа, в сердцах признавался: «О, эти узкие улочки! На них так удобно возводить баррикады и швырять из окон на головы солдат старые кровати и печки. Ищи потом виноватых… Конечно, можно перебить всех жильцов поголовно, но… нельзя же делать это слишком часто. Лучше уж проложить широкие проспекты». Наполеоновская перестройка Парижа, увы, не уберегла императора от свержения и отречения.

Наполеоновский размах в акциях по благоустройству белорусской столицы появился как раз на рубеже веков. В период пика выступлений оппозиции проспект Скорины неожиданно стали мостить плиткой. Впрочем, не только проспект. В нужный момент на примыкающих к нему улицах на пути следования манифестаций оказывались штабеля этой самой плитки и… что было дальше, вы сами видели по телевизору. Думаю, Луи Бонапарт, стань он свидетелем телетрансляции битвы «кучки маргиналов» с доблестными щитоносцами ОМОНа, понимающе улыбнулся бы: «A la guerre - comme a la guerre…»

МОЙ АДРЕС - НЕ ДОМ И НЕ УЛИЦА

Большевики понимали, что архитектура, как и кино, - важнейшее искусство для народа, который билету в Третьяковку все равно предпочтет пару «мерзавчиков». Генеральный «сталинский» план реконструкции Москвы обсуждался 8 лет и был окончательно утвержден в июле 1935г. спецпостановлением СНК и ЦК ВКП(б). В рамках плана посносили массу памятников истории и архитектуры (начиная с храма Христа Спасителя), но главное сооружение - Дворец Советов - так и не построили, хотя сперва предполагалось, что оно станет самым высоким зданием в мире, а венчающая его циклопическая статуя Ленина будет прямо-таки выплывать из-за облаков.

«Сталинский план реконструкции Москвы» не ограничивался проектами циклопических правительственных зданий. Моссовет попутно взялся благоустраивать и городской ландшафт, начав свою историческую миссию с уничтожения знаменитых бульваров на Садовом кольце. Вековые липы безжалостно вырубались и выкорчевывались, а пространство заливалось асфальтом.

Сохранилось довольно комичное свидетельство о реакции «вождя всех времен и народов» на борьбу с зелеными насаждениями. Как-то за чаем он задал авиаконструктору А.С.Яковлеву вопрос, о чем говорят сейчас москвичи. Молодой инженер, бывший в ту пору в фаворе, рубанул сплеча: о вырубке бульваров. Мол, делается это, то ли чтобы не помешать более свободному прохождению через город военной техники, то ли чтобы в случае газовой атаки раскидистые кроны не собирали ОВ, то ли потому, что Сталин просто не любит зелени… Беседа происходила как раз тогда, когда Моссовет во главе с Хрущевым и Булганиным точил топоры на Тверской бульвар.

Надо отдать должное Иосифу Виссарионовичу: он не только уверил собеседника, что ни о чем подобном слыхом не слыхивал, но и надавал собственным выдвиженцам по шапке. «Как, Молотов, не дадим в обиду Тверской бульвар?» - улыбнулся Сталин. И с горечью, присущей только никогда не ошибающимся вождям, подвел итог: «Хрущев и Булганин поступили по пословице: «Заставь дурака молиться - он лоб расшибет». Вот, Молотов! Чего бы ни натворили, все на нас валят, с больной головы на здоровую».

ВДОЛЬ ПО КУПОЛУ

Когда у Гитлера спрашивали, почему он не стал архитектором, он не без гордости отвечал: «Потому что я решил стать архитектором Третьего Рейха». Но даже выбрав столь специфическое поле для приложения своих способностей, «величайший сын германского народа» не забывал о своем юношеском увлечении: ни один крупный архитектурный проект не утверждался без его корректив. Он мог допустить советскую делегацию на гиперсекретный военный завод, но никак ни в мастерские П.Трооста и А.Шпеера: фюрер боялся, что Сталин украдет его архитектурные ноу-хау, и трепетал от одной мысли, что проектируемый в СССР Дом Советов превзойдет Народный дом в Берлине. Словно предчувствуя собственный бесславный конец, Гитлер еще в начале 30-х повторял: «Даже если, в конце концов, смерть сомкнет уста последнего живого свидетеля, тогда начнут говорить камни». Все значительные объекты проектировались им с таким расчетом, чтобы и в руинах они выглядели величественно.

У фюрера был свой эксклюзивный проект перестройки Берлина - со 110-метровой Триумфальной аркой, на которой собирались выбить имена погибших во время Первой мировой, с главным залом Народного Дома на 150-180 тыс. человек и венчающим купол этого здания орлом, который должен был держать в когтях земной шар и скрываться в облаках. Естественно, ради столь масштабных начинаний исторический центр Берлина разнесли по кирпичику. Правда, ничего, кроме новых Рейхсканцелярии и Рейхстага, не успели построить, но и они казалась «фюреру германской нации» слишком маленькими. Даже в переломные моменты войны, забросив командование на всех фронтах, он вызывал к себе архитектора А.Шпеера, чтобы внести пару-тройку изменений в будущие мегапроекты.

Муссолини пытался соперничать с Гитлером, реконструируя центр Рима. Но кишка у дуче оказалось гораздо тоньше: дальше призывов «снести все это старье и залить наши грандиозные площади асфальтом» дело не пошло: вероятно, начинать надо было не с асфальта, а с купола, символизирующего высшую степень авторитаризма и централизации.

ГОРЬКИЕ ВОЛНЫ КОМСОМОЛЬСКОГО ОЗЕРА

Благоустройство городского ландшафта - это вам не воздвижение очередного «саркофага» с дорическими колоннами и красной звездой на фронтоне. В белорусской истории есть весомое подтверждение этому - борьба за Комсомольское озеро. В былые времена по весне Свислочь, становясь полноводной, затопляла всю низинную часть Минска. Устав ежегодно создавать комиссии «по ликвидации последствий», руководство горкома партии обратилось к инженерам Белгоспроекта, и те на общественных началах спроектировали искусственное озеро, плотину и шлюз. ЦК белорусской компартии во главе с П.К.Пономаренко поддержал городские власти: попутно, разбив парк, планировалось решить проблему отдыха горожан. Времена были комсомольские, поэтому создавать будущее Комсомольское озеро добровольно взялась молодежь, руководимая не столько идеологическими, сколько вполне прагматическими соображениями: летом минчанам просто негде было купаться. Как и любое добровольное начинание трудящихся советской поры, строительство озера со временем стало обретать и элементы «принудиловки», пусть и не сравнимой по масштабу с Беломорканалом.

Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко был «верным сталинцем», но это не спасло его от двух влиятельных недругов - редактора «Правды» Ровинского и Хрущева, в ту, довоенную пору, пору первого секретаря украинского ЦК. Ровинского в свое время в приказном порядке заставили освещать Дни белорусской культуры в Москве, а Никита Сергеевич не мог простить своему белорусскому коллеге того, что тот при разделе аннексированных у Польши в 1939г. территорий не дал ему прирезать к бедной лесом Украине большую часть Полесья. В результате в «Правде» появилась статья, о том, какой показухой и принудиловкой занимаются «минские товарищи», вздумавшие создавать у самой городской черты озеро, а Хрущев принялся рассказывать на Политбюро, как некоего киевского профессора, едва сошедшего с поезда в Минске, немедленно под конвоем отправили копать котлован.

«Отец народов» собрался было примерно наказать и главу Минского горкома партии А.П.Матвеева, и самого Пономаренко. Котлован озера, названного в «Правде» «плодом неуемной фантазии», предполагалось засыпать. Пономаренко пришлось битый час объяснять вождю особенности минского ландшафта и требовать у Хрущева предъявить публике «киевского профессора». В итоге Москва сменила гнев на милость и даже помогла с финансированием. А ведь могли минчане и остаться без водоема из-за ссоры двух региональных князьков. Ведь озеро не Дом Советов и не Дворец Республики.

СЛАВА СОВЕТСКОГО АМПИРА

Стыдно признаваться, но большая часть Минска оказалась во время Второй мировой разрушена усилиями советских, а не германских войск. Немцы захватили Минск в результате блицкрига, так что слишком много бомб на белорусскую столицу тратить не пришлось. Зато РККА и бомбила, и стреляла не прицельно, а по площадям: нам, как проклятым фашистам, не нужно было экономить бомбы и снаряды. Правда, восстановили разрушенное ударными темпами. И при помощи тех же пленных немцев.

Сейчас модно потешаться над соцреализмом в архитектуре. Но когда на рубеже тысячелетий в рамках десятитомника «Всемирная архитектура», собравшего тысячу лучших проектов и построек мира, стали собирать том VII, посвященный архитектуре Российской империи, СССР и СНГ, Беларусь оказалась там представлена 5 объектами. Первый: Дом правительства (1929-34гг., И.Лангбард), по-советски величественный, по-соцреалистически монументальный и на удивление лаконичный, сдержанный. Памятник N2: центр проспекта Ф.Скорины от пл. Независимости до пл. Победы (1948-54гг., М.Парусников и М.Барщ). Действительно, для страдавшей мегаломанией советской архитектуры очень неплохо, недаром авторский коллектив получил в 1968г. госпремию БССР. Высоко оценили серьезные зарубежные дядьки и Слепянскую водно-зеленую систему (1962-88гг., Л.Белякова, Д.Геращенко и др.). Из более или менее футуристических объектов в международной «табели о рангах» представлены выставочный комплекс «Минск-Экспо» (1988г., Л.Москалевич, Г.Ласкавая, Г.Федосенко и В.Копило) и жилой городок Россь (1992-97гг., А.Ничкасов, В.Тарновский, В.Карунас и др.). Так что белорусские архитектурные итоги ХХ столетия выглядят, несмотря на все гримасы истории, вполне оптимистично.

Увы, наше сегодняшнее градостроительство явно меркнет даже перед памятниками советской архитектуры. Гигантский «саркофаг» Дворца Республики, от долгого лицезрения которого можно заработать маниакально-депрессивный психоз, ледовые дворцы, сдаваемые под вещевые рынки, мегахоспис (пардон, Дом милосердия) и недостроенная Национальная мегабиблиотека в районе с говорящим названием «Слепянка». Чего только не натворишь сослепу… Беда в том, что сегодняшние архитектурные эксперименты - будь то косметический ремонт ампирных фасадов на пр.Скорины или воздвижение всем миром Вавилонской библиотечной башни (почти как у Борхеса) - происходят на фоне деградации и сноса архитектурных памятников былых эпох, особенно расположенных за пределами Минска.
Добавить комментарий
Проверочный код