Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№31 (398) 18 августа 2003 г. Общество

«МОЯ ЖИЗНЬ В «ПЕСНЯРАХ». Ч. 8

18.08.2003
Леонид БОРТКЕВИЧ

№ 31 [398] от 18.08.03 - «Белорусская газета» продолжает публикацию глав из новой книги заслуженного артиста Беларуси Леонида Борткевича «Моя жизнь в «Песнярах». Начало см. в N24/391 - 30/397

КАК ОЛЬГА НА СЦЕНУ ПОПАЛА

Тяжельниковым я познакомился на фестивале в Берлине в 1973г., куда в одном вагоне поезда поехала делегация из СССР. Ну и как обычно, когда собиралась компания, звали меня и просили что-нибудь спеть. У нас с Кашепаровым даже был небольшой застольный репертуарчик для «пробивания» слезы. Типа: «Как девчонок в белых фартушках…» и т.д. В это время Тяжельников занимал должность первого секретаря ВЛКСМ. Мы разговорились. Ольгу он уже хорошо знал, поскольку все награды, какие только были от комсомола, она получила. Кстати, после этого фестиваля ансамбль «Песняры» тоже стал лауреатом премии Ленинского комсомола СССР.

После ухода из «Песняров» меня пригласил Юра Денисов в ансамбль «Мальвы», который он организовал в Киеве. Солисткой там была Наташа - его жена (раньше она работала в ансамбле «Мрия»). Подобрался очень интересный состав, прекрасные музыканты, с приличным багажом работы в фолк-роковых коллективах. Однако у нас появились проблемы: гастроли мог организовывать только Укрконцерт. А я, проживающий в Минске и учившийся в Москве, в ГИТИСе, никакого отношения к Укрконцерту не имел.

А там существовала ужасная бюрократия. И некоторые музыканты уезжали в Беларусь, не видя для себя перспективы в карьере. И вот в таких условиях мне нужно было пробить ставку. Как всегда проявила инициативу Ольга, позвонив Тяжельникову, который тогда занимал должность зав. отделом ЦК КПСС по культуре. Тяжельников к нашей радости с большой доброжелательностью сказал: «Ребята, я вас помню, приезжайте ко мне, поговорим».

И мы втроем - я, Ольга и Юра Денисов - поехали в Москву на прием. Встретил Тяжельников нас очень радушно. Расцеловал, усадил, стал спрашивать, как живем, какие планы. Я еще тогда про себя отметил, неужели у нас бывают такие чиновники. Рассказали суть проблемы. Юра показал наши записи, рассказал о коллективе. И Тяжельников сказал: «Так, я всё понял». Позвонил Копто, секретарю по идеологии ЦК Компартии Украины: «У меня сейчас сидят замечательные ребята, интересный коллектив, им нужно всячески помочь». Повесил трубку, повернулся к нам и вдруг неожиданно спросил: «А почему бы вместе с вами не выступать и Ольге? Она могла бы иметь свой номер». Мы от неожиданности не знали, что и ответить. Тяжельников продолжал: «Вы подумайте, мне кажется, это будет интересно». Идея действительно была интересной и стала предметом обсуждения на протяжении всей обратной дороги. Мы подготовили видеоролик о вручении Ольге «Золотой богини» в США. Придумали, как сделать ее выход. Ольга показывала медали, рассказывала о спорте, о гимнастике, как добивалась своих побед. Концерты проходили безумно интересно. И с этим номером в нашем концерте мы поехали в трехмесячный тур по Дальнему Востоку и Западной Сибири.

На концертах свободных мест не было. Был большой интерес к Ольге, да и меня уже знали не только как экс-солиста ансамбля «Песняры». К тому времени в программе «Утренняя почта» показали в моем исполнении песню «Домик на окраине» композитора Мигули. На украинском телевидении сняли ролик с песней «Куда уехал цирк?», которую впоследствии также спел Валерий Леонтьев.

У КОЗИНА

Было много разных встреч, но особенно запомнилась одна. Наш концертный марафон заканчивался в Магадане, где мы задержались на неделю. И вот как-то к нам за кулисы пришла женщина с письмом. Это было приглашение от Вадима Козина в гости. Песни Козина я хорошо знал. Моя мама его творчество очень любила, и у нас дома были его пластинки. Но я понятия не имел, что он еще жив и живет в Магадане.

После концерта я, Ольга и Юра Денисов поехали по адресу, указанному в письме. По дороге заехали в магазин и купили все, что нужно для выпивки и закуски. Дверь открыл сам хозяин. Проживал он в небольшой квартире со скудной меблировкой и несколькими котами. Коты были его страстью: кроме тех живых, которых он подбирал на улице и выхаживал, у него было много котов игрушечных.

Жил Вадим Козин достаточно бедно, на небольшую пенсию. Львиную долю которой, вероятнее всего, тратил на печатные издания. Даже телевизор у него стоял на огромной кипе газет. Я удивился тому, что он многое знал о событиях в мире искусства. Он показывал газетные статьи о «Песнярах» и Ольге. И на прощание подарил нам целую бобину с записью своих песен и с предисловием, записанным прямо у него дома, которое начиналось так: «Дорогим моим Ленечке Борткевичу и Олечке Корбут от старенького Козина…» (очень жаль, но эта пленка не сохранилась: перед отъездом в Америку я нашел ее, но она буквально рассыпалась в моих руках). Козин попросил меня передать письмо на имя министра культуры с просьбой устроить его авторский концерт в Москве.

…Жизнь его была достаточно трагична и достойна экранизации. После признания, огромной популярности, охапок цветов и всего того, что может дать известность, он попал в немилость: 38-я статья и сталинские лагеря. Потом, уже в лагере, еще одна статья. Я спросил у него, как такой известный творческий человек смог прожить долгое время за решеткой. Он ответил: «Сначала безумно трудно, но потом привыкаешь». Привыкнуть можно ко всему, даже к нечеловеческим условиям. Так уж мы устроены. И вся обида на государство, на людское предательство вылилась в то, что после освобождения, будучи из Питера, он остался жить в Магадане, прозябая в безвестности и нищете. Козин показал нам Советскую музыкальную энциклопедию, где о нем был написан всего один абзац и даже не было его фото. Я пообещал, что обязательно постараюсь помочь ему в организации его концерта. И в Москве я действительно разговаривал с Шароевым и Кобзоном на эту тему. Они, так же, как и я, удивились, что Козин еще жив. Спустя полгода я встретился с Иосифом Кобзоном вновь, на концерте в зале «Россия». Он тогда сказал мне, что в Министерстве культуры не готовы организовать такой концерт, а проще говоря, испугались. Хотя Козину и под 80, однако мало ли что может «выкинуть» бывший опальный певец. И в Магадан тогда отправили телеграмму: мол, наверху якобы беспокоятся о его здоровье, и встреча с поклонниками и сама поездка могут быть небезопасны для него.

По прошествии многих лет, после возвращения домой из Америки, я случайно посмотрел передачу о Вадиме Козине. В конце его жизни все-таки был организован творческий вечер. Но он на него так и не пошел. Видимо, уже мало кому доверял, да и не ко времени все это было.

ШТЕПСЕЛЬ В РОЗЕТКЕ

После длительных гастролей по Сибири и Дальнему Востоку мы приехали в Киев. Меня с Ольгой пригласил к себе Копто, секретарь по идеологии ЦК Компартии Украины. Спросил, как у нас идут дела, нужна ли какая-нибудь помощь. Я сказал, что мы всем довольны. И тогда он предложил переехать в Киев. Есть, мол, очень хорошая квартира в центре на Крещатике. Произошла заминка. И тут уже ответила Ольга: «Спасибо большое за предложение, но у нас уже есть квартира в Минске, предоставленная Машеровым, и мы пока никуда не хотим переезжать. Будем жить в Минске». «Ну что ж, - сказал Копто, - смотрите, трудно жить на два дома». И вежливо попрощался с нами.

Мы поехали в филармонию за зарплатой за наше длительное турне. Касса филармонии только открылась, и возле нее стояла очередь человек десять. Перед нами стоял известный тогда дуэт комиков Тарапунька и Штепсель. И когда подошла наша очередь, я увидел, что они о чем-то переговариваются. Причем Штепсель при этом смотрел то в ведомость, то на нас. Его явно что-то раздражало. В общем, получив деньги, они быстренько куда-то пошли. Тут я понял в чем дело: сумма оказалась действительно внушительной. Дело в том, что у нас с Ольгой ставки были как у народных артистов СССР. Получив зарплату, решили зайти к директору Укрконцерта. Зашли в приемную, где нас попросили подождать. Тут открылась дверь, и на пороге показался Штепсель с всклокоченным чубом и покрасневшим лицом. Увидев нас, он отвернулся и быстро прошел мимо. Я только услышал, брошенную им фразу: «Извините, но за вас Тяжельников не хлопотал». Мы с Ольгой уже решили уйти, но тут вышел директор и, увидев нас, сказал: «О, ребята! Давайте заходите. Может, коньячку? Как вы съездили? Тут у нас юбилей киевского «Динамо». Может, примите участие?» Вот так с легкой руки Тяжельникова и на ставке народного артиста СССР я проработал в Укрконцерте полтора года.

ЦИРК УЕХАЛ С ЛЕОНТЬЕВЫМ

В Киеве я познакомился со многими композиторами-песенниками. Один из них - Владимир Быстряков. Однажды встретившись, он предложил мне спеть песню «Куда уехал цирк?». Я согласился. На тот момент никакой аранжировки еще не было. Песня мне показалась очень удачной, хотя и необычной для меня, поскольку была жанровой, а я до этого в основном исполнял лирические песни. Мы долго с Владимиром работали над фонограммой. Работа над аранжировкой затянулась - не хватало изюминки. И тогда, прослушав в очередной раз, я предложил в проигрыше наложить «смех». Идея Володе очень понравилась, и через пару дней фонограмма была готова. Я наложил в студии голос, где в модуляции было верхнее «до». После мы сразу же приступили к съемкам видеоклипа. Потом я уехал в Москву на сессию.

А тем временем в Киев приехала съемочная группа «Песня года-82». Мне позвонил Володя и сказал, что нужно возвращаться. Кроме того, нужно было устроить банкет, чтобы песню записали. И я уже было собрался ехать, но Ольга настояла на том, чтобы я ни в коем случае не ехал. «Вот Мулявин никому ничего не платит», - говорила она. А Володе Быстрякову нужно, чтобы песня прозвучала в «Песне года». Он знал, что она «выстрелит». Я не поехал, и всё переиграли - отдали песню Валерию Леонтьеву. Тот ее записал, и, кстати говоря, очень хорошо. Песня стала «хитом», и ее еще очень долго крутили по телевидению. Для Валерия Леонтьева она стала трамплином к популярности и его визитной карточкой.

СОЛИСТ СО СТОРОНЫ

Но надо было работать в Минске, вечно же ездить не будешь. Я решил попробовать себя в качестве солиста Гостелерадио. Пришел тогда к Геннадию Николаевичу Буравкину - председателю Гостелерадио БССР - умнице, замечательному человеку и поэту. Он меня принял и сказал: «Конечно, возьму тебя солистом. Но пока нет штатной единицы, поработай музыкальным редактором». Несколько месяцев я поработал в редакции, что было очень необычно и интересно. Работал с музыкальными фондами, составлял программы. Ну а после этого я проработал 10 лет солистом Государственного радио и телевидения. За это время записал много песен, а параллельно наблюдал за творчеством «Песняров».

Так уж совпало, что у ансамбля после моего ухода тоже наступили не самые лучшие времена. Возникло огромное количество исполнителей - и хороших, и плохих. Постоянная смена участников ансамбля тоже ничего хорошего не привносила. Новомодные группы, появившиеся как грибы после дождя, привлекали своей новизной. Но оторванные от народных корней и не неся в свое творчестве музыкальности и хорошего вкуса, так же быстро исчезали.

Не знаю, почему так получилось, что именно сейчас, когда слушатель уже пресытился музыкальной халтурой, «Песняры» вновь стали востребованы. И те концерты, которые проходят с аншлагом, показывают, что слушатель истосковался по хорошей музыке, по той музыке, которая заставляет сопереживать.

КОРБУТ НА КОНЕ…

Ольга - абсолютно бесстрашный человек. То, что она вытворяла на помосте, особенно на брусьях, у обычного человека вызывает просто шок. Очень любит животных, и те тоже отвечали ей взаимностью. Как-то в одной из концертных поездок на сборном концерте в Свердловске мы с Ольгой познакомились с дрессировщиками Уральского цирка. Ребята пригласили нас в гости. Мы заехали в магазин, купили водки - цирковая публика пьет всегда хорошо. Время пролетело мгновенно, и перед отъездом мы решили сфотографироваться. Все стали полукругом, в центр вывели большую медведицу. Нас предупредили не делать резких движений, и только дрессировщик поднял фотоаппарат, как Ольга прыгнула на медведицу сзади и обхватила ее обеими руками за шею. Дрессировщик чуть не выронил фотоаппарат и побледнел как полотно. Каким-то чужим голосом он крикнул Ольге, чтобы та не двигалась. Ольга тут же спрыгнула и стала рядом с нами. Медведица сама опешила и тоже ничего не поняла. Слегка повернув голову, осталась стоять на том же месте.

После дрессировщику стало плохо. Он, видимо, сообразил, какие могли быть последствия такого панибратства с животным. Дрессировщик рассказал нам, что у любого хищника очень развито шестое чувство: он сразу распознает, боится его человек или нет. И если боится, то может и наброситься. Кроме того, медведица была выловлена в лесу. У нас тогда медведей не покупали - дорого. И когда на медведя кто-то набрасывается сзади, он расценивает это только как нападение. Медведица легко, одной лапой могла содрать скальп, но стушевалась. Видимо, полное отсутствие у Ольги флюидов страха привело медведицу в замешательство.

Любовь к животным, а также неуемная энергия и честолюбивые амбиции привели Ольгу Корбут в конный спорт. После изнурительных тренировок, бесконечных сборов и соревнований, блистания на помосте, любой профессиональный спортсмен, уходя из спорта, попадает в психологический вакуум. Когда уже вроде бы чего-то достиг, нужно начинать другую, новую жизнь. И Ольге нужно было куда-то деть свою кипучую натуру, найти выход для энергии и эмоций. И после знакомства с олимпийским чемпионом по конному спорту Угрюмовым и посещения конноспортивного комплекса в Ратомке она для себя решила - это будут кони.

Угрюмов сказал ей, что в конном спорте возраста не существует и можно даже в 50 лет быть, что называется, на коне и побеждать. Ольга загорелась. Красота, легкость и изящество конного спорта, как и любого другого, с одной стороны, и бесконечные тренировки - с другой. Всё это Ольге было уже знакомо. Желание доказать не кому-то, а самой себе, что она сможет, подстегивало ее. Но в этом виде спорта многое зависит не от тебя самого, а от животного, с которым ты работаешь и у которого есть свой характер, норов. И чтобы достичь результата, ты должен быть с ним одним целым. Угрюмов ей дал Кулона. Это был ахалтекинец, очень норовистая лошадь. На этого коня уже все махнули рукой - он был слишком норовист, и все многочисленные попытки его приструнить не дали никакого результата. И Ольга стала на нем тренироваться. И случилось так, что Кулон ее полюбил и она выездила эту лошадь. А это было непросто. На моих глазах, когда Ольга делала «принимание» - это поступательные движения лошади в правую или левую сторону, Кулон заартачился и встал на дыбы. Ольга, падая, сломала на руке два пальца, но тут же встала, села в седло и продолжила выездку. Угрюмов не верил своим глазам. Девицы в его команде, получив незначительные царапины, неделями не появлялись в клубе. Поэтому он не просто хотел верить, а утверждал, что Ольга добьется результата, она сможет выиграть «золото» и в этом виде спорта. Так оно и было бы. Два года работы Ольги с Кулоном не прошли даром. Кулон стал побеждать, впоследствии став чемпионом Вооруженных сил СССР, но остановила одна трагическая случайность.

…И НА ВОЛОСКЕ ОТ СМЕРТИ

Это было так. Мы с Ольгой, как обычно, приехали на тренировку в Ратомку. Был обычный день. Подошел Угрюмов и сказал, что приехали журналисты, хотят взять интервью и сфотографировать олимпий-скую чемпионку Ольгу Корбут в ее новом амплуа. Ольга пошла переодеваться. Потом вышла вместе с Кулоном, и началась выездка. Поначалу все шло хорошо. У Ольги все получалось. Но потом Кулон занервничал, стал капризничать. Рядом находился конный завод, во дворе которого паслось стадо кобыл. Завод и клуб разделяли забор и небольшие ворота, которые, как оказалось, были почему-то приот-крыты. Учуяв кобыл, Кулон занервничал и перестал быть управляемым: из лощеного, статного, послушного коня он за минуту превратился в дикого мустанга. Бросившись, раздувая ноздри, в этот проход, унося Ольгу прямо в середину стада. Мы бросились за ней и обнаружили ее лежащей на траве. У нее болела грудь, одна из кобыл ударила ее копытами. Кто-то вызвал «скорую помощь», и я с Ольгой поехал в лечкомиссию. У нее открылось внутреннее кровотечение - от удара лопнул сосуд. Ольге нельзя было вставать, но вечером она, несмотря на то что в палате была «утка», все равно отправилась в туалет, и у нее снова началось кровотечение. К полуночи приехали наши «светила» медицины на консилиум. Решили, что нужно срочно делать операцию - удалять тромб, иначе, если в третий раз откроется кровотечение, исход будет фатальным. Меня стали уговаривать. Я пришел к Ольге: «Что будем делать?» Я пытался позвонить Каплину - нашему лечащему хирургу, но тот был в отъезде. Ольга сказала: «Я очень слабая сейчас и могу не выдержать наркоз. Я не хочу умереть на столе».

Я вышел к врачам и сказал, что Ольга отказывается от операции, на что те обиделись и заявили: «Ну, тогда пеняйте на себя». Сели в машину и уехали. Я стал сомневаться, поступил ли я правильно. Не прошло и пяти минут, как началось третье кровотечение. Кровь шла горлом, причем с какими-то сгустками. Я выбежал в коридор и начал кричать, звать на помощь. В больнице остался один дежурный врач. Он подбежал ко мне, взял меня за грудки и сказал: «Успокойся, мы сейчас сами сделаем операцию». Я сказал: «Так надо же вернуть этих профессоров». «Они уже не приедут, - сказал он. - Мы все сделаем сами. Я пойду в операционную, а ты иди к ней и успокой ее». К этому моменту прибежали сестрички. Ольга стала периодически терять сознание, тело стало приобретать синеватый оттенок. Время шло, и тут я не выдержал и побежал в операционную: «Она умирает, надо что-то делать!» Врач посмотрел на меня и очень спокойно сказал: «Ты мужик или кто? Во-первых, отойди за красную линию, сюда входить нельзя. Во-вторых, успокойся. В-третьих, я решил не делать операцию, сделать только переливание крови. И сейчас я готовлю кровь».

А кровь у Ольги была редчайшая – 1-я группа, резус отрицательный. И на наше счастье, эта кровь у них имелась. Собрали всех, кто был, из медперсонала. Я помыл руки и надел халат. Вместе со мной были девять человек. По нескольку человек держали руки и ноги, поскольку человек в агонии становился сильнее. Ольга лежала на столе вся синяя. А сестра как назло не могла найти вену на руке. Они стали очень тонкими. Мне запретили смотреть на Ольгу, и я смотрел на капельницу. Вот-вот сейчас начнет капать. Я судорожно держал Ольгину руку, мой пульс в висках отсчитывал вечность. И вот наконец сестра попала в вену возле ладони, и первые капельки крови вместе с моим вздохом облегчения сорвались вниз. Я посмотрел в сторону вспаренного доктора. Тот сказал: «Держите руки». Прошло какое-то время, и Ольга стала розоветь. У нее начался бред. Она кричала: «Ленечка, что они со мною делают? Они хотят меня убить» и т.д. Я держал ее за руку, и слезы катились из моих глаз. Не помню, сколько прошло времени, было уже утро, когда я осознал, что стою совсем один в операционной и держу Олину руку. Она уснула, ее лицо было розового цвета. Ко мне подошел доктор: «Не надо ее больше держать». - «Уже всё?» - «Всё. Мы вам сейчас сделаем укол успокоительного».

Через несколько дней Ольге стало лучше, и мне сказали, что ей нужно прямое переливание крови. Нашли молодого хирурга с этой группой крови, положили их рядом, и несколько литров его крови - он, бедный, потерял сознание - перелили Ольге. И после этого она пошла на поправку.

После пребывания в профессиональной гимнастике Ольге досталось наследство в 23 перелома всяческих костей, четыре сотрясения мозга, не говоря уже о вывихах и растяжениях. Но после этой травмы врачи запретили ей заниматься каким-либо видом спорта.

Фото из архива автора. Продолжение следует.
Добавить комментарий
Проверочный код