Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№29 (396) 04 августа 2003 г. Общество

«МОЯ ЖИЗНЬ В «ПЕСНЯРАХ». Ч. 6

04.08.2003
Леонид БОРТКЕВИЧ

«Белорусская газета» продолжает публикацию глав из новой книги заслуженного артиста Беларуси Леонида Борткевича «Моя жизнь

в «Песнярах». Начало см. в N24/391, 25/392, 26/393, 27/394, 28/395.

CВАДЬБА

Мы с Ольгой уже думали о том, когда нам сыграть свадьбу. Нам нужна была свободная неделя в жестком графике гастролей. Ольга решила поездить с «Песнярами». Для нее это было интересно, поскольку Советского Союза она практически не видела, все ее выступления проходили за рубежом.

Ольга нам всячески помогала и даже готовила поесть, если мы где-то не успевали. Все, например, любили ее драники. И никто не задумывался, что это драники от олимпийской чемпионки.

Естественность и непосредственность всегда были присущи характеру Ольги. После Нового года у нас выдалась свободная неделя, и мы решили сыграть свадьбу. Петр Миронович Машеров назначил второго секретаря ЦК заниматься нашей свадьбой. Надо сказать, что Петр Миронович был тем человеком, которому до всего было дело, в хорошем смысле этого слова. Это единственный чиновник такого ранга, для которого Беларусь и всё, что с ней связано, было не пустым словом. Он обожал Ольгу, потому как знал ей цену. Ведь за рубежом многие о существовании Беларуси узнали лишь только благодаря Ольге Корбут. Машеров помогал многим известным и талантливым людям Беларуси, помогал и нам.

Нам с Ольгой предложили два места для проведения свадебного торжества: резиденция Петра Мироновича в Дроздах и ресторан «Верас», где только что был открыт новый банкетный зал. Мы побоялись, что свадьба станет похожа на официальный прием, а у нас гостей набиралось более 200 человек. И чтобы все себя чувствовали уютно, остановились на ресторане «Верас». Все детали свадьбы обсуждались с нами, начиная от закуски и кончая цветом ковров, постеленных в зале. Корреспондентов пригласили только наших, но фотографии со свадьбы все равно попали на газетные полосы всего мира.

Ольга тогда была в своем знаменитом платье, которое она купила в Америке и которое у нее там вначале украли, а затем подкинули - вернули назад.

Когда-то, еще в первом своем турне по Америке, в Атланте она зашла в один из очень дорогих магазинов и присмотрела на витрине свадебное платье. Нет, Ольга не собиралась выходить замуж, она была еще совсем ребенком, и подобные мысли её не посещали. Просто оно было красивое: фата из венециан-ских кружев, а само платье - сшитые снежинки вперемежку с лепестками ромашки. Она настырно два дня ходила вокруг него и решила - надо купить. Деньжата кое-какие имелись, сэкономленные на еде, командировочные. Но покупка не состоялась. Некая американская фирма успела заплатить в кассу деньги раньше, чем Ольга пересчитать свои скудные запасы. Эффект получился неожиданный. Газетчики выдали серию материалов со всевозможными догадками и предположениями. Вместо разоружения, инфляции, энергетического кризиса на первых полосах замелькали Олины косички с двумя огромными коробками. Но на этом история не закончилась. Мало того что Ольгу стали донимать настырными расспросами - «кто ваш избранник, мисс Олга?», - так еще спустя неделю покупка исчезла. То ли украли, то ли еще что. Полиция штата, засучив рукава, взялась за поиски пропажи. Шумиха стояла невероятная. И все же коробки нашлись. С помпой ей вручили их перед теле- и фотообъективами. Вот с такими приключениями Ольга стала обладательницей великолепного свадебного наряда, который по возвращении на родину надолго забросила на антресоли. А фирма, которая продала это платье, я полагаю, сделала неплохую рекламную кампанию.

Но вернемся к свадьбе.

Она была бурной. Как всегда, украли невесту, но я тогда и понятия не имел, что существует такая традиция. И не на шутку испугался, ведь Ольга уже сбежала с одной своей свадьбы. Танцевальную программу играла тогда еще молодая группа «Верасы». В общем, было весело. Ну, а в конце свадьбы мы так устали, что сбежали сами. Наш друг Супонев отвез нас к себе домой как есть - в платье и костюме. Оставил ключи и уехал. Вот такой была наша первая брачная ночь.

МИЛЛИОН, МИЛЛИОН… ПЛАСТИНОК

Дальше опять пошла гастрольная жизнь. Новые песни, новые записи. Записывались мы тогда на единственной у нас в стране фирме «Мелодия». Но вот судьба записей оказалась достаточно курьезной. Так, первые два альбома мы записали в 1971г. в одно время. Но вот вышли они с разницей аж в пять лет.

За запись каждой пластинки каждому участнику ансамбля платили однократно по 100 рублей. К 1975г. было выпущено около 45 млн. пластинок ансамбля, они мгновенно раскупались. Никаких других денег за пластинки мы не получали, не получаем и сейчас, когда количество наших пластинок, вероятнее всего, перевалило за 100 млн. На Западе каждый миллион пластинок - это золотой диск. Это большой успех и хорошие деньги. Помню, как-то в Америке на студии мы записывали с Данчиком совместный альбом, и там спросили, кто я такой, что за певец. Я сказал, что с записями нашей группы продано около 50 млн. пластинок. И тут же почувствовал, как изменилось отношение ко мне, потому что на Западе с таким успехом ты - суперзвезда и очень богатый человек.

«ПЛИСКА»

Первые гастроли «Песняров» в братской Болгарии начались со столицы - Софии. Поселили нас в гостинице с дорогим для каждого советского человека названием «Плиска», которое ассоциировалось с пузатой бутылкой популярного в СССР одноименного коньяка. А через площадь от гостиницы находился магазин с тем же названием. Вполне понятно, что он и стал первым объектом нашего знакомства с Софией.

У нас в то время «Плиска» стоила 8 рублей, а в Болгарии - три с половиной лева, т.е. дешевле. В первое посещение магазина мы только визуально ознакомились с ассортиментом (суточные в местной валюте нам, как всегда, выдали не сразу), а в дальнейшем почти каждый день посещали это заведение и уходили оттуда, естественно, с образцами продукции.

После первого концерта суточные нам все же выдали. Но магазин уже был закрыт, и мы отправились в гостиничный ресторан. Хотя у каждого в запасе были продукты, привезенные с Родины (которые мы и хотели размочить «Плиской»), попробовать болгарской кухни мы тоже были не прочь.

Ресторан оказался закрыт, но из-за дверей звучала музыка. Постучав в дверь, жестами показали швейцару, что хотим «ням-ням», и, позвенев ключами, показали, что мы не с улицы, а проживаем в гостинице. Швейцар поднял руку и покивал нам головой вверх-вниз. Мы поняли: подождите, мол, сейчас открою.

Стоим, ждем. А швейцар повернулся к нам спиной и тоже стоит. Снова постучали. Он обернулся, покивал головой и опять отвернулся. Вот бестолочь! И мы, ничего не понимая, стоим под дверью, как дураки, пока не подошла администратор и по-русски не объяснила, что ресторан уже закрыт. Спрашиваем: а почему, дескать, швейцар нам показывает, чтобы мы подождали? Она-то нам и объяснила, что по-болгарски надо всё понимать наоборот. Если тебе кивают головой сверху вниз, то это означает «нет». А если качают головой справа налево, то это «да».

Так, познакомившись с болгарским языком жестов, нам ничего не осталось, как разойтись по номерам - без ужина и без «Плиски».

На следующее утро я и Володя Николаев решили съездить в центр Софии - посмотреть кое-какие товары и прикинуть, что можно приобрести на наши «миллионы». Мы так увлеклись походом по магазинам, что не заметили, как пролетело время. Взглянули на часы и поняли, что к началу концерта не успеваем. Что делать? Ехать на такси, тратя драгоценные левы?

Однако такси в Софии поймать оказалось так же сложно, как и в Москве. Наконец один таксист остановился. Садимся в машину и объясняем, куда ехать. Водитель замахал рукой, закивал головой сверху вниз и что-то сказал про «Плиску». Мы, конечно, не поняли, что он говорит, но тоже закивали головами и сказали: «Да-да, отель «Плиска»!». Он замахал уже двумя руками и снова - про «Плиску». Мы еще сильнее закивали «братушке»: мол, да-да, очень срочно нужно именно туда, в «Плиску»! Он плюнул, махнул рукой и поехал. Позже оказалось, что таксист ехал по вызову совсем в другую сторону, но пришлось ему отвезти непонятливых русских в отель. Это нам объяснила переводчица. Никак не могли мы привыкнуть к этим болгарским жестам «наоборот»...

Концерты «Песняров» в Болгарии прошли с большим успехом, и нас пригласили на съемку телевизионной новогодней программы. Там мы познакомились с популярными болгарскими исполнителями Лили Ивановой и Бисером Кировым. Нас попросили поздравить болгар с Новым годом на болгар-ском языке. С трудом общими усилиями это удалось.

Уезжали мы из Болгарии с приятными впечатлениями, твердыми познаниями, что такое «да» и «нет» по-болгарски, и, конечно же, с пузатыми бутылками «Плиски»...

Были и другие курьезы. Мы принимали участие как гости на многих фестивалях. Были гастроли в Югославии, Чехословакии, Германии. Многие детали, к сожалению, стерлись из памяти. Но вот помню, как мы приехали в Дрезден на фестиваль «Золотой лев», но об этом совершенно не подозревали. Выступили, и уже на банкете нам вручили премию «Золотого льва». Помню, тогда же Марыле Радович подарили необычный подарок: двух маленьких пантер, только что родившихся в Дрезденском зоопарке.

ЛЕЧИМ ПРОСТУДУ

Хочу поделиться опытом лечения простуды, которым сам пользовался неоднократно. А научила меня этому способу лечения певица Нелли Богуславская, когда мы были вместе на гастролях. После двухмесячных поездок по Союзу мы приехали в Барнаул для участия в днях белорусской культуры. Этот город расположен рядом с китайской границей. А в то время у Советского Союза с Китаем были очень напряженные отношения. И мы в бинокль видели, как на другом берегу Амура китайские солдаты держали лозунги на русском языке со всевозможными ругательствами.

Так вот приехали мы в Барнаул, и у меня опухли связки. Не то чтобы петь, разговаривать не мог. Нужна была как минимум неделя, чтобы как-то подлечиться. А завтра концерт - что делать? А Нелли Богуславская говорит: «Не волнуйся, я тебя вылечу». Напоили меня вечером чаем с медом, на плитке нагрели кирпич, завернули его в полотенце и привязали его к моим ногам. Помню, что хорошенько пропотел за ночь, а наутро встал как ни в чем ни бывало, и голос звучал великолепно. Болезнь как рукой сняло.

А ПРО СОК ЗАБЫЛИ

Интересная история произошла с песней «Березовый сок». Ансамбль «Песняры» пригласил на киностудию «Беларусьфильм» композитор Вениамин Баснер. Мы встретились, и он рассказал, что написал две песни: одну к кинофильму «Щит и меч», а другую к кинофильму «Мировой парень». Он думал, что их исполнит Марк Бернес, но так случилось, что Бернес умер. Однако первую песню «С чего начинается Родина» он успел записать. И тогда Баснер попросил меня, чтобы я спел вторую. Это была песня «Березовый сок».

Он меня спросил: «Ты любишь Бернеса?» Я ответил: «Конечно». Тогда Баснер сказал: «Попробуй спеть так, как спел бы эту песню Бернес». И мы ее записали и уехали. Причем записали буквально с двух дублей. И по прошествии какого-то времени жена моего дяди, которая работала на «Беларусьфильме», мне несколько раз говорила, что песня «Березовый сок», которую я записал, очень популярна. Но я тогда не придал значения этим словам. И прошел почти год, когда на концертах нам стали передавать записки с просьбой исполнить «Березовый сок». А мы забыли об этой записи и даже говорили, что это не наша песня. И потом кто-то все-таки вспомнил, когда и где мы ее записали. Кинулись искать. Ни нот, ни партитуры, ничего нет. А песня уже стала шлягером, ее уже стали крутить по радио. И тогда мы пошли в кинотеатр и записали ее на магнитофон. Мулявин снова написал партии, и уже после этого мы исполняли ее на концертах.

Потом мы с «Беларусьфильмом» часто сотрудничали. В фильме «Улица без конца» я спел песню «Журавли». Напомню слова: «Мне кажется порою, что солдаты…». В фильме Добролюбова «Белые росы» я пел свадьбу. Музыку к фильму тогда тоже записали «Песняры».

ВОЛОГДА-ГДА - НАВСЕГДА

Осенью 1976г. в Москве, в Колонном зале Дома Союзов, планировался юбилейный творческий вечер знаменитого поэта-песенника Михаила Матусовского. Естественно, без «Песняров» такое мероприятие обойтись не могло.

Нам выдали сборник песен разных композиторов на стихи Матусовского, чтобы мы на свое усмотрение выбрали три песни для концерта. Пролистывая сборник, Володя Николаев увидел в нем песню с таким родным названием - «Вологда», потому как сам он был родом оттуда.

О существовании этой песни я, как и все жители СССР, прежде и не подозревал. Это уже потом узнал, что была она написана вскоре после войны на музыку Бориса Мокроусова для какого-то спектакля. Спектакль, видно, не стал событием в театральной жизни и быстро сошел со сцены, а песню тут же забыли все, даже ее авторы.

Ну а Володя Николаев никак не мог упустить возможности прославить свой родной город. И, пробежав ноты глазами, тут же предложил Мулявину сделать песню «Вологда» для концерта.

Не скажу, что его сразу послали. Вначале мы песню разок проиграли, а уж потом вместе с ней и послали его по короткому, но далекому адресу. Однако до концерта было еще несколько дней.

Жили мы в гостинице «Россия». Наутро он снова пришел на репетицию с этим вариантом и снова предложил попробовать «Вологду-гду». На этот раз сразу посылать его по тому же адресу почему-то не стали. Но вот когда он сказал, что в этой песне нужен еще и баян (который до этого «Песняры» никогда не использовали), на него посмотрели как на умалишенного. Чтобы в современном вокально-инструментальном ансамбле да на гармошке играть! Но все-таки я уговорил ребят попробовать. У нас был портативный профессиональный магнитофон шведского производства. Он записывал на пленку несколько дорожек, и можно было сначала записать инструментальную музыку, а потом сделать наложение вокала.

Сделали пробную запись музыки «Вологды». Прослушали. Мулявин с Николаевым решили, что петь ее должен Толя Кашепаров.

Валера Яшкин и Володя Николаев засели в номере за работой над аранжировкой. Набросали несколько вариантов, но остановились на одном. Он и по сию пору звучит у «Песняров». Это был вариант с баяном. Главное было убедить Мулявина. Договорились, что баян на репетицию как бы случайно принесет Яшкин.

Когда Яшкин припер баян, Мулявин, улыбнувшись и не сказав худого слова, отечески произнес: «Ну-ну... А вот интересно, где это Валерка в Москве баян нашел?» Когда записали и прослушали, все согласились, что баян не только не испортил песню, но и придал ей своеобразную и совершенно непривычную для эстрады окраску.

Мы прикинули, что концерт будет записываться, и если песня не понравится, то ее попросту вырежут. Но оказалось, что трансляция будет прямая и по телевидению, и по радио одновременно. Это-то и принесло песне «Вологда» мгновенный всесоюзный успех.

На концертах в Колонном зале была строгая традиция - никогда номера там не исполнялись повторно, «на бис». Публика там была официальная, проверенная, лишнего шума не устраивала. Но на этот раз после первого исполнения «Вологды» разразилась такая овация, что организаторы концерта даже растерялись. Что делать? Народ аплодирует, кричит «бис», со сцены нас не отпускает. И все это безобразие - в прямом эфире! Микрофоны не выключишь, телекамеры не отключишь... Поступила команда: «Пойте еще раз». Спели. А публика не унимается!

После концерта растроганный Михаил Матусовский расцеловал и поблагодарил Мулявина за такой неожиданный подарок.

После этой прямой трансляции из Колонного зала все и началось. Со всего Союза на телевидение и радио посыпались заявки, просьбы, требования: советский народ хотел слушать «Вологду-гду» практически беспрерывно. Песня про русский город стала своеобразной визитной карточкой белорусского коллектива! А вот Володя Николаев, который предложил эту песню и сделал к ней аранжировку, был уже сам не рад такому успеху, потому как из-за одной-единственной песни все годы работы в «Песнярах» ему приходилось таскать тяжеленный концертный баян...

ОТ ПЕСНИ - К РОК-ОПЕРЕ

Мулявин всегда тяготел к крупным формам, да и формат песенной лирики несколько поднадоел. Было решено попробовать новый жанр, новый формат. Этим проектом стала рок-опера «Гусляр». Сценарий написал Валерий Яшкин, который приехал из Москвы. Владимир Мулявин вместе с Игорем Лученком работали над написанием музыки. Очень много работы было с текстами, хореографией, режиссерскими замыслами. Главными персонажами стали солисты «Песняров», а на женскую роль пригласили Людмилу Юсупову, прекрасную певицу.

Были сшиты костюмы, сделаны декорации, поставлен свет. Одним словом, работа была проделана грандиозная. Но до последнего момента мы волновались: как воспримет нас зритель? Будет ли он готов услышать наше новое звучание?

С первых выступлений поняли, что все наши тревоги были напрасными. Выступления проходили на ура. Мы вывозили этот спектакль в Германию, где он также был хорошо принят.

Помню, как нам позвонил директор одной филармонии и, узнав, что мы выступаем с рок-оперой «Гусляр», сказал: «Не надо никаких опер. Только песни». Мы, как бы согласившись, привезли с собой декорации «Гусляра». И так же, как и в других городах, «Гусляр» прошел с успехом. А уже в следующем году нам звонил тот же директор и говорил: «Песни? Не надо песен. Только рок-оперу».

СОЛЬ МУЛЯВИНА

Если меня спросят, есть ли в нашей эстрадной музыке человек, которого можно назвать гениальным, то я бы назвал только одно имя. И назвал бы его, не задумываясь и двадцать пять лет назад, и сейчас. Владимир Мулявин - руководитель ансамбля «Песняры».

В чем же я вижу признаки столь высокого музыкального дарования Владимира Мулявина? В том, что он рискнул соединить фольклор с элементами рок-музыки? Нет, конечно. Такие коллективы были и до «Песняров», и после. Ну кто, если уж говорить откровенно, слушал белорусскую народную музыку, особенно среди молодежи? И вдруг эти всем известные песни становятся хитами, преображенные мулявинским даром. Те эксперименты, которые предпринимались некоторыми российскими музыкантами, не выдерживают никакого сравнения с «Песнярами». Почему? Русский фольклор хуже белорусского? Конечно, нет. Просто Мулявин один.

Непонятно, как уральский паренек смог до такой степени быть влюбленным в белорусскую поэзию и фольклор. А начиналось все с «Уралмаша» в Екатеринбурге. Владимир рано пристрастился к музыке, упорно овладевал инструментами, но был парнем с характером. Его, например, выгнали из музыкального училища за чрезмерное увлечение западной музыкой. Пристрастие Мулявина к классической белорусской поэзии - Якуб Колас, Янка Купала, Максим Богданович, Петрусь Бровка, Аркадий Кулешов - давало ему возможность держать уровень, а его собственный музыкальный дар позволял создавать произведения, в которых стихам великих поэтов соответствовала столь же значительная музыка.

Мулявин - величайший музыкант. Помню такой случай. Ансамбль принимал участие в сборном концерте, в котором участвовал и симфонический оркестр. На сцене стояла арфа, и Мулявин подошел к ней. Я никогда не видел, чтобы он на ней где-нибудь играл. Володя провел пальцем по всем струнам. Сказал сам себе: «Здесь так, тут так». Попробовал пару нот и с ходу начал играть какую-то мелодию. Рядом стояла арфистка, которая удивленно спросила: «А почему вы именно здесь извлекаете звук, а не в другом месте?» Тогда Володя ей ответил: «Просто здесь лучше звучит».

Но больше всего меня поразил другой случай. Я сам окончил музыкальную школу по классу трубы. Мне мой преподаватель подарил флюгель-горн. И как-то на репетиции Володя Мулявин подходит ко мне и говорит: «Дай-ка мне, Леня, трубу. Какая тут пальцовка, какие ноты?» Я ему говорю: «Вот ре - первый и третий палец, вот соль». Он взял ее и сразу начал играть, причем отличным звуком. А чтобы звук был хорошим, нужно много заниматься и иметь, грубо говоря, «мозоль на губах». Поэтому, не зная трубы, играть на ней хорошим звуком просто нельзя. Мулявин это сделал за пару минут. Это просто потрясающий музыкант.

Как и многие послевоенные дети в то время, Володя Мулявин сбежал из Свердловска поездом, в нижнем ящике вагона. Не было денег на билет. И судьба забросила его в Калининград, в Военно-морской флот, где он был «воспитоном» в училище. Потом - музыкальный взвод в Уручье, Белорусского военного округа, где он играл в оркестре. И там же в оркестре он познакомился с Яшкиным, Тышко, Демешко и Мисевичем. Это и послужило основой для создания коллектива, который стал называться «Лявоны».

Продолжение следует
Добавить комментарий
Проверочный код