Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№27 (394) 21 июля 2003 г. Арт

ИСТОРИЯ, КОТОРУЮ МЫ ВЫБИРАЕМ

21.07.2003
Максим ЖБАНКОВ, Андрей ФЕДОРЧЕНКО

В «костюмном» кино возможно всё

Максим: С первых шагов кино одним из верных способов привлечь зрителя были т.н. «костюмные» ленты - картинки жизни прошлых эпох. Кинематограф и сейчас активно работает как машина времени, не только забрасывая нас в возможное будущее, но и предлагая нам вероятное прошлое. На экранах прочно обжились римские императоры, дуэлянты-гардемарины, парижская богема и жертвы нацизма с тонкими пальцами профессиональных пианистов. С чем связан этот интерес к прошлому? И к прошлому ли?

 Андрей: Систематическое обращение кинематографа к исторической тематике - лучший способ промывать обывательские мозги. Массам нужен миф, красивая сказка о величии отцов и прадедов. Свет их величия греет и его, обывателя, маленькое самолюбие, когда он в зале с горящими глазами, жуя поп-корн или грызя семечки, смотрит какое-нибудь «Храброе сердце». Дальновидные сталинские соколы не зря прибрали советскую киноиндустрию под государственное крыло. Советских солдат бросали в бой не только Жуков и Конев, но и «Александр Невский» с «Иваном Грозным». Не страшно, что на самом деле это никакая не история.

 М.: Подожди, что значит «никакая не история»? На каждом серьезном фильме трудится масса консультантов по костюмам, оружию, быту и т.д. Они заняты именно обеспечением исторической достоверности, чтобы, понимаешь, все было в соответствии с дошедшими до нас свидетельствами и объектами.

 А.: Ну, во-первых, свидетельства и документы не самая достоверная база. Сегодня с нашим прошлым вообще творятся удивительные вещи - чем больше узнаем, тем больше теряемся. Историю повергают ревизии все кому не лень. И все ссылаются на исторические факты! Помнишь счастливые времена одномерной, как палка, истории человечества? Советское кино четко следовало официальной мифологии: Гитлер - плохой, Ленин - хороший, Хрущев - дурак. А сейчас - парад версий. Какой Сталин настоящий - из «Освобождения» или «Пиров Валтасара»? А какая Жанна д’Арк подлинна - из фильма Люка Бессона или из английского телесериала? А может, вообще - из панфиловского «Начала»? Кино превращает историю в книжку-комикс, причем на каждой новой странице художник меняется.

 М.: Выходит, в принципе исторической достоверности не существует, а есть лишь наши предположения, основанные на уцелевшей скудной информации. Тогда прав старик Дюма: «История - это гвоздь, на который я вешаю свой сюртук». И стоит ли в этом случае критиковать киношников за чрезмерную игру воображения?

 А.: Знаешь, игры бывают разные. Можно условно разделить «костюмные» фильмы на изображающие историю и играющие в историю. В первом случае важна некая целостность, воссоздание общей атмосферы эпохи. Здесь анахронизмы и ошибки режут глаз и вредят авторскому замыслу. Вообрази, скажем, мотоциклиста в кадре «Андрея Рублева»? А вот в фильме Дерека Джармена «Караваджо» он вполне уместен. Или еще пример: в авантюрно-костюмном «Планкетт и Маклейн» на заднем плане разухабисто лабают модные герои Tiger Lillies. Это и есть игра в историю. В этом случае исторический фон - лишь декорация, упаковка авторской идеи.

 М.: И его можно достраивать или менять, как заставку на компьютерном мониторе! Согласен, здесь игра абсолютно оправданна. Хуже, когда она притворяется историей. Вспомним то же «Храброе сердце». Мел Гибсон замахнулся на реалистический показ давнего англо-шотландского конфликта. А вышел нормальный голливудский продукт с традиционным героем-одиночкой! Что называется, профессионализм подвел.

 А.: В самом деле, неужели история человечества так скучна, что не обойтись без сознательного романтизирования, «додумывания»? Смотришь, например, «Клеопатру». Вывод один: создатели очень плохо учились в школе. А ведь завороженная ослепительным зрелищем публика будет судить об этой эпохе именно по фильму, поскольку Тацит и Плиний ей непонятны, скучны, неинтересны.

 М.: Я в принципе против истории, излагаемой дилетантами. До сих пор не читаю т.н. исторических романов. Верить им может только очень недалекий человек. Тогда люди думали иначе, видели мир по-другому, пользовались совсем иной образной системой. Все это рядовой литератор передать просто не способен. Рядовой кинорежиссер - тем более. Честнее, на мой взгляд, сработать какого-нибудь «Конана», лихое сказание из параллельного прошлого! И не играть в достоверность.

 А.: Забавный парадокс: одну из самых достоверных исторических картин - «Калигулу» - снял скандальный порнограф Тинто Брасс. Как бы там брезгливо ни морщили носы эстетствующие критики и записные моралисты, все события и факты добросовестно скалькированы с первоисточника - современника Калигулы Гая Светония Транквилла. Светоний, полагаю, сценарист более компетентный, чем телесказочник Эдвард Радзинский.

 М.: Есть и другая разновидность подделки истории - идеологический кинопродукт. В этом случае кинематограф превращается в пропагандиста-агитатора, откровенно препарирующего факты в угоду заказчику. И неважно, как зовется кино - «Обыкновенный фашизм», «Дети лжи» или «Россия, которую мы потеряли». Суть одна: вбить в голову простодушного зрителя очередной политический лозунг.

 А.: Говорухинский фильм - яркий пример политической конъюнктуры. Киношник и депутат Госдумы рассказал политическую киносказку не только коллегам-политикам, но и всему обществу. Набор тенденциозно смонтированных документальных кадров имел безусловное влияние на часть народа. Тоскующим по утраченной сказке о великой России ее возвратили. Заметь: возвратили не историю, а сказку о прошлом! Вот, однако, парадокс идеологической работы: тенденциозность, чрезмерная увлеченность автора способны вызвать результат, обратный желаемому. Сколько будущих фашистов выросло на антифашистском «Обыкновенном фашизме» Ромма! Фильм настолько детально демонстрировал это явление, что посеял у многих молодых людей зерна неодолимой к нему симпатии. Мальчики конца 60-х видели в шествиях и парадах нацистов 30-40-х гг. ту зажигательную тоталитарную эстетику, которая уже давно отсутствовала у дряхлеющего советского режима.

 М.: Обратимся к отечественному опыту. Свежий пример - «Анастасия Слуцкая». Слабость фильма налицо. Можно говорить, что денег было мало, бюджет съели дорогие костюмы, сценарий подкачал… По-моему, не это главное. Авторы не имели цельной творческой концепции. Кажется, что представление о том, что надо делать, менялось в процессе съемок. Начинали вроде бы кино из белорусской истории - т.е., по нашей раскладке, фильм, «изображающий историю». Фактам историческим, однако, следовать отказались. Подрезали, так сказать, историю, отредактировали. Здесь уже виден идеологический подход. А в итоге вывели на первый план довольно вялую любовную линию, поспешно назвав кино «романтической легендой». Т.е. «игрой в историю». Смотри, что вышло: три разных подхода в одном флаконе! Естественно, ни один не прозвучал как надо.

 А.: Наше кино традиционно довольно вяло раскручивает свою историю. Может быть, лишь потомки когда-нибудь оценят по достоинству продукцию белорусского Смоливуда - бесчисленные партизанские сказки. Давняя же история - «Я, Франциск Скорина…», «Могила Льва» - показана как-то угрюмо-серьезно, в серых, тусклых красках. Тот же Скорина - персонаж-мечта Голливуда, пол-Европы протоптал. Такие классные сюжеты наворотить можно было. Не смогли… Однако укрепление государственности молодых стран требует воспитания нации. В т.ч. посредством кино. Вон, в соседней Украине громыхнули «Мазепой» - деньги рекордные, говорят, вложили. Наша страна победнее Украины, но нам просто необходимо рассказать согражданам красивую сказку о прошлом Беларуси. Любовь к своей стране начинается со сказок с красивыми и мудрыми героями. И обязательно - на родном языке.

 М.: Звучит очень пафосно. Думаю, что мы по-прежнему делим исторические события на «удобные» и «неудобные» власти. У нас нет истории - есть борьба историков, конфликты учебников, столкновение идеологий. Страх перед собственным прошлым - естественное продолжение путаного курса последних лет. То в Россию, то на Запад, то к тотальному госконтролю, то к «рынку с человеческим лицом». Яркая национальная киномифология способна появиться лишь в стране с четким курсом на суверенитет, способной полюбить героев своей истории больше очередного первого лица. Которое, в отличие от Всеслава Чародея или Кастуся Калиновского, просто занимает на некоторое время выборную должность. Только и всего.
Добавить комментарий
Проверочный код