Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№25 (392) 07 июля 2003 г. Общество

«МОЯ ЖИЗНЬ В «ПЕСНЯРАХ». Ч.2

07.07.2003
Леонид БОРТКЕВИЧ

«Белорусская газета» продолжает публикацию глав из новой книги заслуженного артиста Беларуси Леонида Борткевича «Моя жизнь в «Песнярах». Начало см. в N24/391

ДУБЛЕНКА ДЛЯ ЛИДЫ КАРМАЛЬСКОЙ

Когда мы были в Хабаровске, Лида Кармальская - жена Володи Мулявина - договорилась с директором какого-то зверосовхоза, чтобы ей оставили набор палевых норок на шубу. У нее была мечта купить себе шубу из норки. Не знаю, где она могла такую увидеть, но, думаю, в Минске таких шуб никто не носил. Да и норку ту в Беларуси никто не видел, она у нас не водится. Но Лида загорелась, она мечтала о такой шубе и только об этом и думала. Лида Кармальская была красивая женщина, хотя был у нее изъян - при ходьбе она прихрамывала. Они с Мулявиным поженились в ранней юности. Она была старше на год и во многом помогала Володе. Могла пойти, когда необходимо, к начальству, что-то попросить, выбить. Мулявина это не интересовало, он жил только музыкой.

Первую мою поездку по Дальнему Востоку я еще запомнил потому, что из Владивостока мы привезли настоящие дубленки. В Минске в дубленках тогда ходили только жены больших чиновников. Это был страшный дефицит, а тут заходим в магазин, и висят монгольские дубленки свободно в продаже и цена у них, как сейчас помню, 140-170 рублей в зависимости от размера. Это была не овечья шкура, а дархан, из горной козы. Накупили мы себе этих дубленок. А до этого мы еще были почти месяц на Сахалине и загруженные рыбой, японскими товарами, которые можно было купить в магазинах для моряков, а также этими дубленками, прилетели в Москву и как маленькая наполеоновская армия двинулись в сторону Белорусского вокзала. Но нам оставалось всего несколько часов, чтобы добраться до вокзала. Поезд отправлялся вечером 30 декабря. И если бы мы опоздали, то Новый год встретили бы в дороге. А дома ждут родные. В общем, загрузили целый эскорт из такси и поехали. Получилось так, что я, Коля Пучинский и Даник сели в последнее такси, и когда мы проехали с километр, Коля Пучинский, расслабившись, сказал: «Ну, теперь мы опоздаем, если только колесо лопнет». И только он это сказал, как слышим хлопок. Машина остановилась. Водитель повернулся к Коле и сказал: «Выходи, волшебник, будешь вместо домкрата». Поменяли мы это колесо настолько быстро, что нам бы позавидовала техническая команда «Формулы». Однако сумки нам все равно пришлось забрасывать в уже уходящий поезд, а потом полчаса утирать пот в тамбуре, нервно курить и сортировать трофеи.

Так вот, по приезде в Минск многие знакомые и друзья попросили привести им такие же дубленки, если мы будем на Дальнем Востоке еще раз. И больше всех туда хотела поехать Лида Кармальская. И по прошествии года такая поездка состоялась.

Помню, прилетели мы на Камчатку. В Петропавловске-Камчатском на каком-то складе Даник Демин нашел эти дубленки. В то время волшебная фраза - ансамбль «Песняры» - открывала тебе дорогу на любой склад. Вопросами закупки у нас занимался Даник, поскольку, не работая непосредственно на сцене, он имел возможность выйти в город. У нас же вся жизнь в полном смысле слова проходила на сцене. Первый концерт на той же Камчатке начинался в 12 часов, последний, четвертый - в 21 час. В перерывах мы ели прямо на сцене то, что нам принесут из местного кафе или ресторана. Так вот Даник нашел эти дубленки, и мы отправили на родину около 150 штук. Но для этого нам пришлось раздобыть контрамарки на наши собственные концерты. И все, кто работал на этой базе, в этом магазине, побывали бесплатно на концерте, а некоторые и не один раз. Но это было не так уж просто. На концерт «Песняров» тогда, тем более бесплатно, попасть было невозможно. Был тогда такой «хозяин» Камчатки - Маграчев. И все пропуска были только у него. Турне по Камчатке у нас должно было закончиться немного раньше. Нас ждали в других городах. Но поскольку мы перелетали с места на место военно-транспортной авиацией, он устроил «нелетную погоду». Тогда же Маграчев продал абонементы на разные самодеятельные хоры и коллективы - всё, что у него было - на год вперед, потому как эти абонементы шли в довесок к билетам на ансамбль «Песняры». И при всем при этом нельзя было купить билеты на наш концерт. Где бы мы ни выступали, за километр до концертного зала спрашивали лишний билетик.

И вот из-за того, что мы задержались на Камчатке, весь график наших гастролей полетел к чертям, и слетели концерты, которые должны были проходить в Хабаровске. Больше всего из-за этого расстроилась Лида Кармальская. Мечты о шубе из норки становились все более призрачными. Прилетели мы во Владивосток, и у нас образовалась небольшая «форточка» между концертами. Мы с Даником пошли в город и зашли в первый попавшийся магазин - это был какой-то военторг. С виду мрачное, довоенное здание. И мои глаза, мелькая по прилавкам, вдруг неожиданно остановились. На стене высоко в полиэтиленовом пакете висела белая шуба. Причем настолько белая, что стало больно глазам. Я сначала подумал, что это кролик. Но Даник, подойдя поближе, сказал, что это норка. И тут мы увидели ценник. По количеству цифр ценник больше напоминал артикул - шуба стоила более 5 тыс. рублей. Она была сшита специально для какой-то выставки, авторская работа. Воротник - апаш - на полспины. Фасон был неординарный. В то время вообще покрой был, мягко скажем, обыденным. А тут вдруг среди вешалок с «совдепом» висит эта шуба для королевы.

Мы с Даником пришли на репетицию. И я как бы между прочим сказал, что мы видели красивую шубу в магазине. Лида сидела и готовила кому-то бутерброды. Вот-вот должен был начаться концерт. Лида сперва никак не отреагировала. Но все-таки интрига уже была, и через минут десять она спросила: «А какой размер?». Даник ответил: «Сорок восьмой». «Ай, - говорит Лида, - это не мой, мой - пятьдесят второй». Тогда Даник сказал: «Кстати, Лида, шуба мне показалась какой-то большой. Должна подойти. Она очень красивая». После этих слов Лида уже не смогла что-либо делать. «Так, все выворачиваем карманы». Деньги за переработку мы должны были получить только в Минске, поэтому, чтобы собрать эту сумму, пришлось раскошелиться. Всем, кроме Мулявина, деньги которого и так всегда находились у Лиды. Мулявин был непрактичный человек. Одолжив как-то у него 100 рублей на пару дней, я смог вернуть их только через месяц. Когда я ему возвращал деньги, он был очень сильно удивлен, так как забыл об этом напрочь.

...Сгрузив деньги в полиэтиленовый пакет, а там были и трешки, и мятые рубли - всё, что нашли в кошельках, Лида и Даник выдвинулись в сторону магазина, а мы остались работать.

Потом по приходу Даник рассказывал. В отделе, где висела эта шуба, стояла очередь. Попросили продавца снять. Шуба оказалась Лиде как раз. Глаза ее сияли. Их сразу окружили со всех сторон покупатели. Тут же позвали зав. секцией. Как оказалось, эта шуба висела два года и уже стала частью интерьера. Решили брать. Но сколько было денег с собой, никто не знал и пересчитать было негде, кругом люди. Достали пакет, пригласили зав. секцией. Она стала считать, Даник и Лида пытались за ней уследить, но это было бесполезно - сразу же сбились. Купюры мелькали у нее в руках. К счастью, денег хватило. Шубу тут же упаковали, и Даник с Лидой пошли к выходу. Толпа двинулась за ними и проводила их до самого концертного зала. Даник взмок от страха. Он чуть ли не бежал, за ним, прихрамывая, пыталась поспевать Лида, а за ней шла небольшая демонстрация зевак. Когда они пришли, рука, в которой Даник нес пакет с шубой, занемела, и он ее еле разжал. Но, в конечном итоге, счастье было неимоверное. Вот так мы решили «шубный» вопрос в этих поездках по стране. И приодели не только себя, но и всех своих родственников в дубленочную униформу.

КОСИЛ ЯСЬ... ОТ АРМИИ

Когда я учился на втором курсе техникума, мне пришла повестка в военкомат для прохождения медкомиссии. Признаюсь честно, служить я не хотел. Я только начал жить самостоятельно, у меня появилась любимая девочка, ей надо было закончить школу. Поэтому уезжать на два, а то и на три года неизвестно куда никак в мои планы не входило. Да и рассказы друзей более старшего возраста о службе в армии никак не вдохновляли.

Еще когда я учился в школе, в моем классе была девочка - Эльвира. Она была круглой отличницей, и мы с ней дружили. А мама ее работала невропатологом в поликлинике Заводского района. Прекрасная была женщина. Она сама организовала и провела серию лекций у нас в школе о личной гигиене. Тогда Министерство образования еще думать не думало о необходимости такого предмета. Так вот прихожу я на медкомиссию. Прошел одного врача, другого. Захожу к невропатологу - смотрю, сидит мама Эльвиры. Она меня узнала и говорит: «Ну, Лёнечка, проходи, садись. Как дела у бойца, готов ли он служить?» И улыбается мне. Я тоже улыбнулся в ответ и понял - это мой шанс. И тогда я ответил: «Да не боец я вовсе, а студент, который учиться хочет». Мы с ней поговорили. Она расспросила меня о маме, об учебе, о здоровье и в конце сказала, что попробует что-нибудь придумать. Я до сих пор не знаю, что же такое она придумала, но в течение двух лет, после той первой повестки, меня больше в военкомат не вызывали.

За это время моя жизнь круто поменялась. Закончив учебу в техникуме, я попал в «Песняры». Исполненная мною «Александрина» зазвучала по радио и телевидению. Меня стали узнавать. «Песняры» должны были поехать в Сопот на фестиваль. И тут вдруг мне приходит другая повестка в военкомат. Что делать, надо идти. Я сразу пошел к начальнику второго отделения. Это был лысый майор с выпученными глазами. Я с ходу стал ему объяснять, что работаю солистом в «Песнярах», что мы едем в Сопот представлять нашу страну за рубежом и т.д. Но результат был обратным. Глаза его еще больше выпучились. Он встал и начал на меня орать, что здесь все, куда ни плюнь, кругом артисты. А Родину защищать некому. Я пытался ему что-то ответить, но он позвал дежурного, они провели меня в ленинскую комнату и там заперли, пообещав завтра же «забрить».

Ну все, думаю, попал, будет тебе Сопот, будут тебе «Песняры». А дом мой был рядом с военкоматом. Я его видел в окно ленинской комнаты. Сижу я возле окна и грущу. Вдруг слышу: открывается дверь и меня зовут. Парень, который был дневальным, меня узнал и спросил: «Может, чего-нибудь нужно?» Я тут же написал на клочке бумаги записку для мамы: попросил, чтобы она позвонила Мулявину и сообщила ему, что меня отправляют служить. Дневальный сказал, что передаст, и закрыл дверь.

Прошло несколько часов, хотя тогда они показались мне вечностью. Как вдруг открывается дверь, и в комнату проходит представительный мужчина в генеральской форме. Позади виднелись мулявинские усы и лысая голова военкома. Как потом мне сказали, это был командующий белорусским военным округом.

 «Ну показывайте вашего Борткевича», - сказал он. Я встал. Он посмотрел на меня и сказал: «Да, я тебя помню. Будет тебе отсрочка. Надеюсь, на фестивале в Сопоте ты нас не подведешь?» И, повернувшись к побледневшему военкому, сказал: «Такие люди нам сейчас больше в тылу нужны, чем в армии».

В этот раз я выкрутился. Но вопрос, как говорится, остался открытым. Каждый раз проходить медкомиссию в военкомате с командующим округом я, безусловно, не смогу. Надо было срочно что-то придумать.

После одного из концертов разговорились мы с Владимиром Николаевым. Это был наш музыкант-многостаночник. Он играл у нас и на духовых инструментах, и на электрооргане, и даже у него был свой сольный номер с пантомимой, который успешно проходил в перерывах между отделениями.

Он сказал мне: «Хочешь, я тебя научу. Я могу менять давление на какое нужно. Причем я могу сделать так, что оно будет в разных частях тела разным». Я не поверил. «Не может быть, - говорю, - а что для этого нужно?» - «Ничего, только желание и тренировка». «Идет, будем заниматься», - закивал я.

Суть этого способа состояла в том, чтобы, к примеру, расслабленные ноги напрягать потихоньку, начиная от кончиков пальцев, все выше и все сильнее. И так можно напрягать мышцы одной руки или одной ноги. Давление в этом случае скачет. И после занятий с Володей у меня это получилось, более того, я и сейчас могу это сделать на удивление врачам. Кроме того, я пошел в ленинскую библиотеку и взял медицинскую литературу. Кто-то мне сказал, что никогда нельзя точно доказать существование болезни, связанной с психикой человека. Или, к примеру, никакой аппарат не сможет показать, болит у тебя голова или нет. В библиотеке я нашел научный трактат, вернее, докторскую диссертацию двух врачей о деинцефальном синдроме. Это болезнь, для которой характерны кратковременные приступы. Они начинаются с головокружения, потом тебя охватывает страх, одновременно поднимаются температура и давление. А после приступа частое мочеиспускание. Я проштудировал эту книжку от начала до конца несколько раз.

В конечном итоге меня такого подготовленного положили в Военный госпиталь на предмет выявления симуляции. Там давление мне измеряли каждый день и составляли карту показаний. Причем могли прийти и ночью и, измеряя давление, проверяли, напрягаю я мышцы или нет. К счастью, все это они делали без должной бдительности. Поэтому мне все удавалось. К примеру, поднять температуру на пару градусов я научился еще в школе, потирая пальцами кончик градусника. Но нужно было симулировать главное - деинцефальный синдром. В этой болезни приступы цикличны и должны быть обязательны хотя бы один раз в две недели.

Я выбрал момент как раз накануне первомайских праздников. В госпитале оставался только дежурный врач, который в этом ничего не понимал. Я напился воды на неделю вперед, подговорил всех ребят, что были в палате. Они взяли меня под руки и вызвали дежурного врача. Я вовсю симулировал, как мне страшно и плохо. Прибежал врач. Меня положили на кровать, измерили давление. Как я уже говорил, этот врач в таких болезнях не разбирался. Он снял показания, записал все симптомы и, когда мне ввели успокоительное, ушел. А наутро уже зашел зав. отделением. Она прочитала то, что написал дежурный врач, опросила ребят в палате и сказала: «Так у него самый настоящий деинцефальный синдром. Готовьте мальчика к выписке». Через несколько дней меня выписали, и я получил «белый билет». Вот так мне удалось ввести в заблуждение наших маститых врачей и уйти от воинской службы, о чем я сейчас нисколько не жалею. Ведь на карту была поставлена моя судьба.

КРЫМСКОЕ ГОРЕ

Рассказывая о «Песнярах», нельзя не сказать про то, что явилось потрясением для всего коллектива, в самом начале нашего успеха. Это были гастроли в Ялте, в рамках фестиваля «Крымские зори». В гостинице, где мы остановились, должны были дать два номера «люкс». Один Володе, второй - Валере Мулявину. Но к нашему приезду свободным был только один номер «люкс». Устроители гастролей обещали решить этот вопрос. А тем временем внизу, в ресторане гостиницы, мы устроили небольшой банкет по случаю дня рождения нашего звукорежиссера - Коли Пучинского. Там все было пристойно. Никто почти не пил. И позвонили Валере Мулявину из администрации гостиницы и сообщили, что есть номер «люкс», но в другой гостинице. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через всю ялтинскую набережную. Валера взял свой чемоданчик с вещами и пошел.

В четыре часа утра раздается стук в дверь нашего номера. А я жил вместе с Толей Кашепаровым. Открываю дверь - стоит милиционер. И говорит мне: «Там убили парня, кого-то из ваших. Некоего Мулявина. Вам нужно пойти на опознание». Мы с Толей быстро оделись и спустились вниз, все еще не веря в происходящее. И когда уже подошли к месту, вижу, лежит Валера затылком на парапете. На лице ссадины, а асфальт забрызган кровью вперемешку с мозгом. Эта ужасная картина до сих пор стоит у меня перед глазами.

Нам в этот день нужно было отработать два концерта. Из Москвы позвонила Фурцева, министр культуры, и сказала, чтобы обязательно один концерт отработали, потому что по городу идет молва, будто мы понапивались и чуть ли не устроили поножовщину. Непонятно, почему многие детали этого дела замалчивались, и именно поэтому оно стало обрастать нелепыми слухами.

Хотя были и свидетели. Последним, кто видел Валеру живым, был водитель поливочной машины, которая проезжала по набережной. Он видел, как Валера сидел на скамейке. Рядом стоял чемоданчик, а неподалеку - группа молодых людей. А на обратном пути уже никого не было. Чемоданчик стоял там же, вот только Валера уже лежал рядом мертвый. И почему-то все это пытались замять, может, боялись сорвать фестиваль. Но уже весь город знал. А концерт надо отработать. И я помню этот открытый зал, полный народа. Обычно мы завершали концерт песней «Березовый сок». А предпоследняя песня была «Хатынь». И в ней я выходил вместе с Валерой, чтобы сыграть проигрыш на трубе. Он с одной стороны, а я с другой. И когда работаешь на концерте, как-то забываешь про все. А тут машинально выхожу - нет Валерки. Он же должен выходить! И потом осознаю, что его уже никогда не будет. Всё...

С большим трудом я тогда доиграл этот проигрыш на трубе. Песню «Березовый сок» пел, глотая слезы. Весь зал тогда нам хлопал стоя, но мы этого не слышали. Выдержав весь концерт, мы сразу уехали.

Потом были похороны в филармонии и цинковый гроб. У Валеры остались двое маленьких детей. С Володей Мулявиным случился шок. Он замкнулся в себе и долгое время просто не мог говорить. Это была невосполнимая потеря для нашего коллектива.

КАК МЫ ВПЕРВЫЕ ЖИЛИ В КАПИТАЛИЗМЕ

Впервые нам довелось побывать в капстране, когда «Песняры» приняли участие в культурной программе промышленной выставки Советского Союза. Это была Федеративная Республика Германия.

В Дюссельдорфе нас поселили в шикарном отеле, хозяин которого в свое время работал представителем немецкой фирмы «Сименс» в Москве и хорошо говорил по-русски. Он доброжелательно относился к нам и разрешил пользоваться отельным сервисом «на халяву». А пользоваться было чем...

Во-первых, большой бассейн с морской водой, вышкой для прыжков и подводным массажем. Там же, не выходя из воды, можно было заказать из бара пиво или чего покрепче. Во-вторых, сауна. В-третьих, спортивный зал с тренажерами и солюксом для загара. В общем, нормальные капиталистические блага для состоятельных людей.

Не откладывая в долгий ящик, мы тут же отправились с дороги в сауну и бассейн. Понравилось. Потом посетили бар. Отлично...

Наутро - завтрак за счет отеля, шведский стол, с которого можно было брать любую закуску и сколько хочешь. На этом лопухнулся один из представителей белорусской делегации - заслуженный артист республики, музыкант-цимбалист.

Мы уже сидели за столами, когда цимбалист, поправив с утра свое здоровье, появился в хорошем расположении духа. Набрав закуски, он с видом победителя прихватил и единственный кокосовый орех, возвышавшийся на полке, думая, что всех перехитрил. Своим видом он очень напоминал довольного Савелия Крамарова в фильме «Джентльмены удачи», когда тот захотел опохмелиться одеколоном. Но во флаконе у крамаровского героя, напомню, оказался шампунь...

Наш цимбалист сел со своим кокосом за соседний столик и стал ковырять трофей. Но орех оказался твердым, чего цимбалист, видевший диковинный плод первый раз в жизни, никак не предполагал. Тогда заслуженный артист Белоруссии решил кокос разрезать. Но и острый нож не справился с лохматой скорлупой. Тогда цимбалист стукнул кокосом по столу. Безрезультатно.

Мы перестали есть и с интересом стали ждать развязки. Она наступила быстро. На стук появился официант, забрал кокос у цимбалиста и вернул на витрину. Оказалось, что кокос в меню не значился и служил украшением шведского стола. Сконфуженный цимбалист даже не стал завтракать и ушел к себе. Правда, к обеду его настроение вновь улучшилось, а запах родной водки, исходивший от любителя кокосов, стал еще ощутимее...

Но зря мы с утра веселились над приключением цимбалиста, потому что вечером сами крепко обмишурились...

Продолжение следует.
Добавить комментарий
Проверочный код