Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№13 (380) 07 апреля 2003 г. Контекст

ПЕТР КРАВЧЕНКО: «МЕНЯ МОГУТ ОБОЛГАТЬ И УСТРАНИТЬ»

07.04.2003
Виктор МАРТИНОВИЧ

Основной составляющей белорусской государственной идеологии, похоже, является перманентный поиск врагов любого политического масштаба, которые мешают нам достичь счастливого будущего. Итогом нашумевшего президентского совещания по идеологии стало то, что в список этих врагов закономерно вошел бывший посол Беларуси в Японии Петр Кравченко. 28 марта «Советская Белоруссия» опубликовала несколько отредактированную стенограмму выступления президента, и вся страна узнала, что думает глава государства об экс-после Беларуси в Японии.

В неотредактированном виде высказывание Лукашенко о Кравченко выглядело следующим образом: «Приходит Мясникович, будучи главой администрации. Есть у него большой друг, может, и сейчас еще дружит с ним, - Петр Кравченко. Я не критикую Михаила Владимировича, потому что я с ним тогда согласен был. Говорит: Александр Григорьевич, не дурной же Петр, а бастяется по этому Минску, мне прямо стыдно, что я когда-то с ним работал (бывший министр иностранных дел, секретарь горкома партии). Ну давайте мы ему еще раз поверим и его используем. Давайте мы его направим послом. «Куда, Михаил Владимирович? Идите думайте». Приходит: в Японию, там и работа не такая уж большая, давайте хоть туда. Так он нам там такое учудил, что от императора до бомжа в Японии все вздрогнули. Закончился срок, его просто по окончании срока отзываем в страну, чтобы заменить (дипломат может работать три года, а по решению президента, - и больше, если на данный момент некем заменить. Но он же не является незаменимым). Уже и работу нашли ему нормальную, а человек отказывается ехать. Сбежал за 200 километров, печать спрятал. Ищут его в Японии, найти не могут. Я уже спецслужбам, простите меня за откровенность, даю указание - выкрасть и привезти в страну. Кто-то, наверное, передал - явился, и сразу прямиком в оппозицию». Кравченко вызов Лукашенко принял и стал вести себя в точности так, как ведет себя враг режима: нарушил свое трехмесячное молчание, стал много и скандально высказываться о президенте в независимой прессе. Обозревателю «Белорусской газеты» Виктору Мартиновичу Петр КРАВЧЕНКО дал развернутое интервью, в котором рассказал о всех перипетиях своей деятельности начиная с 1997г.

- Как вы, будучи одним из лидеров парламентской оппозиции, оказались на мидовской должности посла в Японии?

- В Верховном Совете мне сразу же стало понятно, что это орган, который сам себя обрекает на заклание. Поэтому я в резкой форме выступил с отчаянным призывом взять под контроль СМИ. Мной было заявлено, что если мы в течение ближайшего месяца не заставим Григория Киселя (тогдашний руководитель Белтелерадиокомпании. - В.М.) отчитаться и выполнять наши указания, мы обречены, нас через полгода выбросят из Овального зала. К сожалению, как в воду глядел.

В преддверии этих событий я оказался среди тех, кто поставил свою подпись под инициативой об импичменте. И никогда от этой подписи не отказался. Лукашенко был вынужден назначить послом человека, который поставил свою подпись под заявлением об импичменте. Я полагаю, что это было признанием того, что я был достаточно весомой фигурой, которую любым способом нужно было убрать из республики. После этого я почти на полтора месяца уехал в Москву, смог установить контакты с политической элитой России. У меня были добрые, дружеские отношения с Егором Семеновичем Строевым. В силу того, что я до апреля 1997г. оставался председателем Комитета по международным делам Парламентского собрания Беларуси и России, у меня был кабинет в Госдуме. Дважды в декабре 1996г. я был принят Евгением Максимовичем Примаковым. Обсуждался вопрос о моей дипломатической службе. Я полагаю, что в большей степени Строев и Примаков и в меньшей степени Геннадий Николаевич Селезнев сыграли роль в том, что я оказался в Японии.

- В 1997 году вы сформулировали идею «параллельного бюджета», в которой предложили ВС принимать альтернативный вариант республиканского бюджета с указанием новых, не используемых властью источников доходов. Тогда же вами была поднята популярная теперь тема торговли оружием…

- Я никогда не считал, что Лукашенко не должен торговать оружием. Я считаю, что Лукашенко плохо торгует оружием. Надо продавать оружия гораздо больше. Но, во-первых, надо знать, кому продавать, во-вторых - точно знать, куда идут деньги. В 1997г. можно было создать Общественную палату, попытаться потребовать объяснений у тех трех структур, которые занимаются торговлей оружием. Скорее всего, они не дали бы никаких объяснений. Но можно привлечь внимание, вызвать определенный резонанс. Тогда, в октябре 1997г., идея с бюджетом была провалена по инициативе Станислава Станиславовича Шушкевича. Это стало последней каплей. Я подвел черту. Если люди не хотят бороться цивилизованно и обыгрывать оппонентов от власти, мне среди них делать нечего.

- Уйти из оппозиции вас заставил провал идеи о параллельном бюджете?

- Не только. К тому времени у меня были большие расхождения с Геннадием Дмитриевичем Карпенко относительно тактики получения Беларусью кредитов. Кредиты выдаются стране, а не Лукашенко. Это Лукашенко пытается сделать вид, что государство и власть - это одно и то же, а государство - это он (ну прямо как у Людовика XVIII: «государство - это я»). Кроме того, я не хотел получать западные гранты. Я понимал, что Семен Георгиевич Шарецкий (тогда - спикер ВС 13-го созыва. - В.М.). будет зависеть от зарубежных денежных поступлений. Я не хотел запятнать руки этими подачками, им я предпочел деньги белорусского налогоплательщика. Поехал в Японию, чтобы иметь легальный источник заработка. Возвращаясь во время каждого отпуска в Беларусь, я всегда заполнял налоговую декларацию. Начиная с 1998г., став послом, я превратился в самого высокооплачиваемого белорусского государственного служашего. Легально, замечу, оплачиваемого.

- Как прозвучало предложение стать послом? Какова в действительности роль в этом Михаила Мясниковича?

- Интрига развивалась полудетективная. Представьте себе: час ночи, отель в Брюсселе, я только прилетел из Лондона ночным рейсом и еще не успел принять душ. Внезапно позвонил Владимир Архипович Лабунов, наш посол в Бельгии, и пригласил меня на ужин. Я спрашиваю: какой ужин в час ночи? Но он настаивал, сказав, что они вместе с женой ждут меня и ужин уже готов. Где-то в половине третьего ночи, сославшись на Александра Лукашенко и Михаила Мясниковича, Лабунов передал мне предложение уехать послом в Японию. Я отказался. Прошло 4 месяца. Когда я находился на лечении в пятой клинике, последовал звонок Мясниковича. Я опять ответил отказом. В конце сентября - начале октября Михаил Владимирович приехал ко мне домой. После этого я повторно уехал в Юрмалу подлечиться и в конце ноября - начале декабря, после очередного напоминания из Минска, по телефону ответил согласием. Т.е. процесс приглашения меня на работу в Японию занял ровно 10 месяцев, а не в течение одного разговора, как утверждает Лукашенко. Ну зачем же, господин президент, вы передергиваете факты? Выбор был сделан исходя из того, что я не собирался прислуживать Лукашенко, а верой и правдой служить белорусскому государству, нашему народу. А ведь я стал первым послом Беларуси в Японии и сделал все возможное для укрепления международных позиций и престижа нашего государства, для того чтобы как можно больше простых японцев узнали о нашей «синеокой» республике.

- Каково это - быть послом Беларуси в Японии?

- Естественно, я не был оставлен без контроля Лукашенко и спецслужб. Лукашенко понимал, что я - соперник, который оказался в стороне лишь на время. Пребывание в Стране восходящего солнца было политической ссылкой. Лукашенко устраивало, что страна находится на расстоянии почти 10 тыс. километров, что это азиатская страна. Его устраивало, что это очень тяжелая страна, с тяжелым тропическим климатом. Япония - страна, где на протяжении 6 месяцев температура составляет примерно 30-35 градусов и 100-процентная влажность. Страна, в которой рубашку нужно менять три раза в день. В течение дня можно было планировать только две встречи, из-за тех же пробок. Работать в Японии неимоверно сложно. К тому же я оказался в стране, где, по сути дела, не было нашего посольства, только временный поверенный. Наше посольство находилось в т.н. «собачьей будке» - маленьком помещении над кабаком. Не случайно в разгар конфликта в Дроздах Лукашенко прошелся по зарубежным дипломатам и сказал: «Они с жиру бесятся, а вот наш Кравченко почти на вокзале ночует». 14 месяцев я прожил в гостинице, где нельзя разложить вещи, где пьяные постояльцы дебоширят и не дают расслабиться и уснуть.

Это был ад! Тогдашний министр Антонович мне с издевкой отвечал: а у нас для тебя денег нет, и советника пока мы к тебе не можем прислать. Почти полгода я работал с одним дипломатом, которому было 24 года от роду и у которого это была первая командировка. Характерный штрих: в течение почти двух лет на всех работников посольства был один телефон. И если бухгалтер куда-то звонила, то я вынужден был сидеть и ждать.

- Как приняли вас японцы?

- Японцы очень позитивно оценили тот факт, что бывший министр иностранных дел назначен послом в их страну. Я был очень тепло принят императорской семьей. Неоднократно был удостоен не просто чаепития у крон-принца - я оказался в числе послов, которые приглашались Его Императорским Высочеством Акихито на обед. Только четыре посла в год из 137 приглашались императорским двором на мероприятия подобного рода, которые по своему содержанию не являются дежурными протокольными мероприятиями. За 5 лет работы я не получил ни одного серьезного замечания. Более того, я был награжден Почетной грамотой Министерства иностранных дел за хорошую работу, получил письменные благодарности почти всех заместителей министров иностранных дел, мэров ряда городов, а также многих министров, чьи ведомства торговали с Японией. Наконец, 29 декабря 2001г. я получил благодарность министра иностранных дел «за высокий профессионализм, инициативу и самоотверженность в работе». Но была и другая сторона моей жизни и деятельности.

Я понимал, что Лукашенко не до конца мне доверял и делал все возможное, чтобы держать меня под «колпаком». Дважды ко мне приезжали эмиссары, целью которых был зондаж ситуации. В декабре 1998г. через одну предпринимательскую структуру был послан достаточно известный предприниматель, назовем его Б. Разговоры велись о том, что общественность и народ заждались лидера и есть определенные силы, которые готовы поддержать меня. Я понимал, что это провокация. Однако, веря в человеческую порядочность, имел неосторожность передать через этого человека ряд конфиденциальных писем. Через месяц я узнал, что они не дошли до адресатов. Я нашел предпринимателя Б., и тот со слезами в голосе рассказал, что его задержали на границе. Письма были изъяты, перлюстрированы и только потом переданы адресатам. Естественно, я насторожился.

Затем, в конце 2000г., примерно за полгода до начала президентской кампании, приехал очередной провокатор. Это был менее известный предприниматель, назовем его С. Он сказал, что прибыл для того, чтобы узнать мои планы в отношении президентской кампании 2001г. Но на мою просьбу назвать фамилии тех, кто его послал, он начал «вилять хвостом». В силу того, что делегаций в Токио приезжало немного, это была прекрасная возможность отправить родным и близким подарки к Новому году. Я обмолвился, что там есть несколько личных писем. В Москве в гостинице у этого предпринимателя С. посылка якобы таинственным образом исчезла. Примерно через неделю она таким же таинственным образом появилась. Я понял, что меня тщательно «ведут», контролируют каждый мой шаг. В т.ч. и те люди, которые приставлены ко мне как водители. В Токио у меня сменился не один водитель. Сначала меня возил человек, которого я знал уже 25 лет и которому абсолютно доверял и доверяю. Другие водители вели себя по-другому.

- Что послужило толчком к перелому в вашей карьере?

- Свою роль сыграл один из самых близких друзей Лукашенко, который во время приема японской делегации летом прошлого года познакомился с фотографиями, на которых была запечатлена моя встреча с Биллом Клинтоном. У меня с Клинтоном прекрасные отношения, начиная с 1993г. А во время первого и, к сожалению, пока последнего визита американского президента в Минск, который проходил 16 января 1994г., по моей инициативе ему был подарен портрет, написанный Александром Михайловичем Кищенко, моим другом, который рано ушел из жизни. А Хиллари Клинтон я подарил соломенную шляпку белорусского мастера Главацкой. Она потом ее надевала во время официальных визитов и, в частности, поездки в Израиль. Чете Клинтонов я подарил и соломенного Пегаса той же мастерицы. Он потом был оценен в несколько десятков тысяч долларов и продан с аукциона.

В июле прошлого года Билл Клинтон приезжал в Токио. Мы много говорили о Беларуси, он с особой теплотой вспоминал свой визит в Минск и особенно встречу с молодежью. Это было своеобразным вызовом Лукашенко: посол Беларуси в Японии вот так запросто беседовал с экс-президентом США. Который по-прежнему, кстати, окружен охраной, который передвигается по Токио в бронированном автомобиле, выступление которого вызывает бурю оваций у слушателей Университета ООН. Конечно, когда один из друзей Лукашенко поехал к нему на драники и доложил о виденной фотографии, это вызвало не просто раздражение, а гнев. Надо мной начали сгущаться тучи. В сентябре 2002г. была дана команда «фас», которая рьяно выполнялась через отдельных сотрудников дипмиссии. Начались провокации. Развязка наступила 7 октября, когда я принимал большую группу политиков, парламентариев и бизнесменов у себя на квартире в Токио. Во время этого приема раздался телефонный звонок, и мне по телефону предложили убираться из страны. Причем звонил не Хвостов и даже не заместитель министра. Звонил всего лишь заместитель начальника управления кадров МИДа. Я сказал: «Что за глупость, как можно уезжать на основании звонка из МИДа?» Тогда 10 ноября я получил телеграмму, в которой мне было предписано 18 ноября прибыть в Минск. Я позвонил Хвостову и спросил: «Что, Беларусь объявила Японии войну или наоборот? Почему я должен сдавать дела и собраться за неделю?» Кстати, к чему было ломать дрова и проявлять непонятную поспешность, если до сих пор мой преемник в Японии так и не назначен?

- Говорили о существовании неких жалоб на вас со стороны технического персонала дипмиссии…

- Ни на одном совещании, ни на одной планерке ни один из сотрудников не заявлял, что с чем-то не согласен. На самом деле примерно за год до этого была пьянка, после которой я вынужден был объявить дисциплинарное взыскание советнику посольства. А затем условно аттестовал его. В сентябре 2002г. мной не был аттестован и водитель. Последовала грязная телеграмма водителя сразу более чем в 10 адресов. Это было беспрецедентно. Технический сотрудник дипмиссии по открытым каналам (с помощью обычного факса) послал по существу «телегу» с грязными инсинуациями и домыслами про Чрезвычайного и Полномочного Посла, в которой, естественно, не было ни одного факта. Ее прочли все кому не лень: от спецслужб до сотрудников ряда посольств. Это непозволительно! За такие вещи в любом посольстве уважающего себя государства такого сотрудника в 24 часа отправляют домой.

- Что за история с вашим исчезновением?

- Я собирался улетать. Но в связи с нервотрепкой, вызванной провокациями, у меня начались проблемы с сердцем, возникла угроза гипертонического криза. Подскочило давление. Токийской международной клиникой мне было рекомендовано в течение 6 недель не летать самолетом. 28 ноября в 6.15 белорусский МИД получил мою телеграмму о том, что по медицинским соображениям я не могу вылететь в Минск. Однако, невзирая на это, Хвостов в тот же день подготовил указ о моем освобождении от должности. Но ведь по нашему закону если человек болен, его увольнять нельзя! Оказалось, что уже 20 ноября был назначен Временный Поверенный в делах, хотя с приказом об увольнении меня ознакомили только 2 декабря. Поразительный юридический нонсенс!

Потом начала раскручиваться операция белорусских спецслужб. Они начали с того, что в пятницу, 29 ноября, в час дня, блокировали счета посольства. Причем блокировали их так, что потом в течение 10 дней не могли их разблокировать и слезно умоляли меня помочь им в этом. Они поменяли все замки, изъяли, не поставив меня в известность, мой дипломатический паспорт из немецкого посольства, что является грубейшим нарушением прав человека и служебной этики. А сдал я его туда для того, чтобы получить визу для возвращения через Франкфурт. Они неоднократно отключали и мой мобильный телефон!

Кульминация травли пришлась на день похорон принца Такамады. 29 ноября в 7.15 на квартире меня должен был забрать водитель и завезти на это мероприятие. В 6.55 он позвонил и сказал: я к вам не приеду, я вас возить больше не буду, вы больше не посол. Так что на похороны принца Такамады, которого я хорошо знал и находился с ним в прекрасных отношениях, мне пришлось ехать на такси. А возвращался токийским метро.

Субботу, 30 ноября, я провел дома и никуда не уезжал. Роберт Николаевич Рузанов, торговый представитель РФ в Японии (второе лицо посольства!) навестил меня, а его водитель, Михаил Иванович, помогал мне собирать вещи. Они видели, что я не в состоянии подняться, лежу на кровати. Наши сотрудники отказались помочь мне собрать вещи…

Все воскресенье я провел дома. В тот день вечером у меня побывал и третий секретарь посольства, Николай Борисович Сивцев, которому были даны жесткие инструкции не информировать меня о заявлении агентства «Интерфакс». Получается, что стратегам из Минска было выгодно держать меня в неведении и предельно нагнетать обстановку.

В понедельник у меня разыгрался приступ почечной колики, который, как вы знаете, нельзя симулировать. На такси я добрался до больницы, мне там сделали все анализы, положили под капельницу. И в это время у меня включился мобильник. Я услышал голос сына. Он спросил у меня: «Папа, ты где?» Я опешил: «Как где? В больнице, в Токио». И Петр рассказал мне, что информационные агентства, а также НТВ передают о том, что я перешел к американцам и нахожусь на территории посольства США. Может быть, они надеялись, что я после этого, под давлением всего этого негатива действительно перейду к американцам? Он сказал, что опасается провокаций, боится, что будет дальше с нашей семьей. Я моментально оделся, схватил такси и в 15.00 по японскому времени был в МИДе. Там я сделал заявление, и через час на традиционном брифинге первого заместителя министра иностранных дел Японии, который проходит по понедельникам, было сообщено о том, что я никуда не исчезал и ни у кого не прошу политического убежища. После этого по команде из посольства у меня окончательно отключили мобильник.

- Правда ли, что вы отказывались сдавать дела? Лукашенко утверждает, что вы забрали с собой печать посольства и убежали за 200 км от Токио...

- Гербовую печать я сдал 2 декабря, о чем имеется соответствующий «Акт о передаче гербовой печати посольства Республики Беларусь», подписанный Степусем (Временный Поверенный в делах. - В.М.). Присутствовали также Сивцев и другие, их подписи есть в акте. 4 декабря был осуществлен прием средств, оставшихся на счетах и в кассе посольства (акт подписан Степусем). В приложениях к акту приема-передачи дел было описано всё, включая тёрку для овощей и ёрш для унитаза. Что же я отказался передавать?

Что касается заявления Лукашенко о том, что я убежал за 200 километров от Токио, могу сразу сказать, что это очередная ложь. В течение последних двух недель ноября я ни разу не выезжал за пределы Токио. А субботу и воскресенье (соответственно 30 ноября и 1 декабря), как вы уже знаете, провел на кровати дома. Пусть Лукашенко назовет свидетелей этого «побега», его дату и город, где я «прятался». Как говорится, козыри, если они у вас есть (в чем я очень сомневаюсь), на стол. Иначе зачем весь этот, как вы любите говорить, господин президент, «гвалт».

- Почему вы не рассказали обо всём этом сразу?

-Я считал, что надо сохранить престиж государства. Но после выступления Лукашенко я понял, кто стоит у истоков провокации против меня. В своем выступлении он упомянул, что я там такое учудил, что все содрогнулись: от императора до японского бомжа. Бытует пословица: скажи, кто твои друзья, и становится ясно, кто ты есть. Я не знаю, с кем общается Лукашенко. Посол белорусского государства в Японии общался с премьер-министрами, с императором, с коллегами-дипломатами.

На каком основании в своей речи он допускал такие оценки? Позвольте, что за панибратство? Что я с ним, детей крестил? Господину президенту недопустимо вести себя таким образом с гражданами Беларуси. Ни один глава государства не позволит себе таких вульгарных выражений. Если он хочет сравнить наши дипломы, давайте на них посмотрим. Я был единственным в БГУ стипендиатом Карла Маркса, председателем Совета отличников университета. По распределению шел первым среди 150 выпускников исторического факультета со средним баллом диплома «5». Я в 25 лет стал кандидатом наук, позже - академиком Международной академии организационных и управленческих наук… Я думаю, что подобные сравнения явно не в его пользу.

Из достоверных источников мне стало известно, что уже подготовлена очередная порция «компры» и нелепых обвинений. Что ж, запускайте их, дальше поливайте меня грязью.

И в этой связи возникает вопрос: а не дадите ли вы в ближайшее время очередное поручение спецслужбам и прокуратуре - о моей дискредитации и нейтрализации?
Добавить комментарий
Проверочный код