Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№7 (374) 24 февраля 2003 г. Визави

БОГ ИМ СУДЬЯ

24.02.2003
Елена АНКУДО

На минувшей неделе председатель Верховного суда Валентин Сукало весьма нелестно оценил работу судейского корпуса страны, заявив, что она «не внушает оптимизма». По словам председателя, в прошлом году его подчиненные нередко хамили, грубили и ошибались в вынесении решений. 17 приговоров признаны необоснованными, а из 1.022 судей лишь треть сработала «чисто», 55 человек в черных мантиях по результатам проверок привлечены к дисциплинарной ответственности, а более 30 уволены за то, что «не справились с работой». Огорченный Сукало заявил о намерении улучшить производительность своего ведомства. А корреспондент «Белорусской газеты» попыталась выяснить причины такого безрадостного положения белорусского суда у прокурора Ленинского района Минска Алексея СТУКА и ранее судимого за разбойное нападение Дмитрия БУЛЫЧЕВА.

Алексей СТУК: «СУДЬЯ БЕЗЗАЩИТЕН ПЕРЕД ОГОВОРАМИ»

СПРАВКА.
Алексей Стук родился в семье судьи и судмедэксперта в 1959г. В 1981г. закончил юрфак БГУ, приступил к работе следователем прокуратуры. В разное время служил в Партизанском, Московском и Советском районах, прокуратуре Минска и республики. С 1998г. занимает пост прокурора Ленинского района столицы. Женат. Имеет сына.

- По словам Валентина Сукало, качество белорусского правосудия в прошлом году не улучшилось. С чем, по мнению представителя прокуратуры - инстанции, надзирающей за законностью судебных решений, связано такое положение дел?

- Многое зависит от условий работы в новом законодательстве. Изменения в УК и УПК - глобальные, многие из них касаются судебного процесса. Многое еще не устоялось, не все так четко исполняется, как раньше. Ведь старое законодательство действовало на протяжении десятков лет, а новое - только третий год. Стоит еще заметить, что председатель Верховного суда говорит о всей республике, а судебный корпус столицы, на мой взгляд, выгодно отличается от сельского - и люди здесь более профессиональные, и новинки законодательства доходят в первую очередь, четче формируется практика их применения. Так что относительно суда Ленинского района Минска у меня далеко не столь пессимистическая картина.

- В прошлом году Верховным судом было выявлено 17 случаев необоснованного осуждения граждан. Две трети белорусских судей допускали ошибки. Насколько велик этот показатель для судебной системы в целом?

- Мне трудно оценить всю судебную систему Беларуси, я могу говорить только о своем районе. К примеру, в прошлом году в нашем суде из-за неверного применения судьями закона было отменено 8 приговоров, 7 из них - по протесту прокуратуры. 20 приговоров изменили в какой-то части - например, убрали какой-то эпизод или снизили меру наказания. Это средний показатель, он всегда будет присутствовать.

- Случалось ли так, что осужденный подавал на приговор жалобу и кассационная инстанция признавала его невиновным?

- Крайне редко. Хотя сейчас говорят, что не стоит бояться оправдательных приговоров, мы всегда крайне осторожны, привлекая человека к уголовной ответственности. Пусть суд и оправдал невиновного - но ведь человек какое-то время считался обвиняемым, участвовал в процессуальных действиях, к нему применялась мера пресечения - подписка о невыезде или арест. Все это - большой минус органам уголовного преследования, ведь необоснованное привлечение к уголовной ответственности влечет моральные страдания. Хочу вас заверить: мы внимательно относимся к каждому уголовному делу.

- В уголовных делах какого рода наиболее часто допускаются судебные ошибки?

- Я не стал бы выделять конкретную категорию дел - скажем, убийства, кражи или разбои. Нужно вести речь о вопросах применения законодательства. И говорить не об ошибках, а о спорных вопросах по квалификации действий и назначении наказания. К примеру, сейчас наибольшую трудность у судей вызывают многоступенчатая система наказания в зависимости от рецидива и связанный с этим предел минимального наказания - от того, в который раз человек совершает преступление, зависит срок, назначенный ему судьей. Если, к примеру, человека судят за разбой впервые, от может получить от 6 до 15 лет - в пределах «вилки» статьи. А если обвиняемый является дважды судимым за определенные преступления, то он получит не менее двух третей от максимального срока - от 10 до 15 лет. Таким образом, большой срок предусмотрен не за то, что обвиняемый ударил потерпевшего и забрал у него незначительную ценность, а за то, что он, имея за плечами несколько судимостей, продолжает совершать преступления. Стоит неправильно определить рецидив - и меняется наказание. Из-за этого у прокуратуры с судом обычно и возникают споры.

- В пользу какой стороны, на взгляд надзорной инстанции, судья ошибается чаще?

- Значительная часть протестов прокуратуры приносится на мягкость приговора. Т.е. суд обычно назначает более мягкую меру наказания, чем того требует гособвинитель. Надо сказать, что кассационная инстанция не спешит удовлетворять протесты прокуратуры на мягкую меру наказания. Эти протесты часто остаются неудовлетворенными. Более того, вышестоящие судебные инстанции иногда сами снижают наказание, изменяя приговоры нижестоящих судов.

- Возможно ли попадание в судебную систему случайных людей?

- Возможно. Неграмотные и нечистоплотные люди могут оказаться в любой системе. Но в суде это бывает так редко, что я не могу припомнить сейчас ни одного подобного случая.

- А случалось ли в вашей практике освобождение судей от обязанностей?

- Да. Кто-то не справлялся с работой, кто-то не отвечал требованиям, выдвигаемым к работникам суда.

- Согласитесь, что формулировка «не справился с работой» звучит расплывчато. Какие проступки за ней скрываются?

- Профессиональная неграмотность. Не совсем корректное рассмотрение дел. Компрометирующие связи.

- Самое время вспомнить о таком популярном ныне преступлении, как коррупция. Можно ли говорить о ее проявлении в белорусских судах?

- К сожалению, мы отмечаем проявления коррупции во многих сферах. Однако никакого конкретного примера привести не могу - случаи коррумпированности отдельных судей мне не известны. Судьи борются с коррупцией, а не участвуют в ней.

- Часто приходится слышать о том, что белорусский суд далеко не всегда честен и беспристрастен. Каково ваше мнение?

- Мое мнение таково, что судья беззащитен перед оговорами. Приговор зачастую не удовлетворяет всех участников процесса. Иногда в кассационную инстанцию направляется сразу несколько жалоб: от потерпевшего - за мягкостью приговора, от обвиняемого - за излишней жесткостью. И все при этом говорят, что судья был «куплен». Всем не угодишь. Потому так много нареканий на судебную систему. Это я сказал о мнении той части населения, которая сталкивалась с судебной системой. Что же касается наших профессиональных взаимоотношений с судом, то мы каждое судебное решение - незаконное или необоснованное, на взгляд прокуратуры, опротестовываем и избранную позицию принципиально отстаиваем в вышестоящих судебных инстанциях.

О судебных ошибках - не могу сказать, что их много. Да, случается, что выносят обвинительный приговор невиновному, но это единичные случаи. И зависит это как от недобросовестности судьи, так и от сложившихся обстоятельств - внутреннего убеждения в части оценки доказательств. Ведь свидетель или потерпевший может по каким-то своим соображениям не сказать всей правды, оговорить обвиняемого. На мой взгляд, случаются ошибки и обратного свойства, когда суд необоснованно оправдывает обвиняемых. Именно на примере суда Ленинского района могу сказать, что за период моей работы по нескольким делам судьи отнеслись излишне осторожно и формально к оценке доказательств, в результате чего вынесен оправдательный приговор. А если вышестоящая инстанция отменяет приговор, это еще не означает, что судья проигнорировал закон, просмотрел, неграмотно отнесся. Как прокурор Ленинского района не могу отвечать за весь судебный корпус Беларуси, но в принципиальной позиции районного суда уверен.

СПРАВКА «БГ». В 2002г. судами Минска рассмотрено 6.679 уголовных дел, по которым осуждено 7.554 человека. 3.168 человек лишено свободы. Более 1.700 дел рассмотрено в кассационных инстанциях. Прокуратурой подан 361 протест, 236 из них удовлетворено. В результате кассаций 439 дел пересмотрено, 160 отправлено на новое судебное рассмотрение, 2 прекращено. 24 человека в прошлом году необоснованно оправдано.

Дмитрий БУЛЫЧЕВ: «НЕ ИДИ ПРОТИВ СИСТЕМЫ, ИНАЧЕ ОНА РАЗДАВИТ ТЕБЯ»

СПРАВКА.
Дмитрий Булычев родился в Минске в 1975г. Окончил среднюю школу. В 1996г. по ст. 91 ч. 1 - «хищение имущества в особо крупных размерах» - приговорен к 10 годам лишения свободы. Больше 6 лет провел в колонии усиленного режима Новополоцка, освобожден условно-досрочно. В настоящее время проживает в Минске.

- Как и когда вы стали фигурантом уголовного дела?

- История эта давняя - 1 сентября 1994г. меня задержали на территории Комаровского рынка, где я в то время работал, по подозрению в разбойном нападении на владельцев автомобиля «Форд скорпио». Потерпевшие - граждане Литвы, как сказано в протоколе, «уверенно опознали» меня. По их словам, в компании с несколькими людьми под предлогом покупки автомобиля я заманил их в деревню Кунцевщина Минского района. После чего, угрожая пистолетом, заставил покинуть салон и скрылся в неизвестном направлении. Все это было ложью от первого до последнего слова. У меня было алиби - несколько людей видели меня в день совершения преступления в другом месте. Однако милицию это не интересовало. Оперативники с усердием взялись за дело - 10 дней меня держали в КПЗ, не допуская ко мне ни адвоката, ни следователя, и методично выбивали показания. Это был настоящий шок. Как работает наша милиция, думаю, известно многим. Меня вызывали на допрос во время обеда: когда человек голоден, он острее чувствует боль. Говорили, что у меня умирает бабушка, что я выйду на свободу, если подпишу признательные показания. Я подписал всё, что от меня требовали.

- ...И таким образом стали обвиняемым по уголовному делу. Согласитесь, теперь, после приговора, довольно сложно говорить о вашей невиновности. Вы можете подтвердить свои слова фактами?

- Да. Пока я находился в СИЗО, адвокат собрал несколько документов, имеющих важное значение для уголовного дела. К примеру, в качестве одного из моих «подельников», которые скрылись от уголовного преследования, проходил некий житель Минска. В деле имелись его адрес и телефон. Защитник позвонил этому человеку; последний был в ужасе, узнав, что числится в розыске, - как оказалось, никто его не искал, человек спокойно жил и работал. В моем деле имеются протоколы допроса этого «подельника» и его матери. Но оба в категоричной форме отрицали, что приходили на допрос к следователю. Имелись показания женщины, которая якобы видела нападение на литовцев. Адвокат нашел ее. И она также заявила, что ничего не подписывала и в милицию не ходила. Таким образом, напрашивается вывод, что протоколы допросов - фальшивые. Но и это еще не всё. Как следовало из заявления литовских владельцев, машина была похищена 27 августа. В деле имеется ответ из Минской центральной таможни о том, что на территорию республики машина из Литвы попала 27 сентября. В момент «похищения» в Кунцевщине этой машины в Беларуси не было вообще! Разве одного этого факта недостаточно для прекращения уголовного дела? Следствие тем не менее не торопилось освобождать меня из-под стражи. Но я был относительно спокоен: суд не мог не оправдать меня. Доказательства вины были весьма противоречивыми, даже прокурор не стал поддерживать обвинения - он не пришел на суд. Тем больший шок вызвал приговор - 10 лет лишения свободы.

- Много...

- Когда я услышал эту цифру, нервы не выдержали, и я начал смеяться. Навстречу конвоирам, уводившим меня в автозак, шел какой-то человек, он спросил, что со мной такое. «Десятка», - коротко ответили ему. Тот понимающе кивнул: «Тогда понятно».

- Как суд отреагировал на некоторые расхождения, которые, по вашим словам, имелись в деле?

- Никак. Председательствующий суда Минского района и города Заславля то откровенно скучал на процессе, то, напротив, был очень весел. Особенно когда дело коснулось сына Михаила Чигиря, который проходил свидетелем. Якобы сын премьера подвез литовцев из деревни Кунцевщина до райотдела милиции. Позже оперативники говорили, что если я напишу, что Чигирь-младший - участник преступной группы, меня отпустят на свободу. Обо всем этом я говорил на суде, но эти слова никто не принял всерьез. Как, кстати, и показания тех, кто свидетельствовал в мою пользу.

- Почему, на ваш взгляд, такое стало возможным?

- По моим данным, сыграли свою роль дружеские отношения между некоторыми сотрудниками правоохранительных органов, которые вели мое дело на разных этапах. А один из них - знакомый потерпевших. Возможно, это был единственный способ вернуть машину, похищенную, по сведениям, полученным моим защитником, на территории Литвы. Если поднять дело и серьезно его изучить, многих сотрудников органов придется привлекать к уголовной ответственности: и судей, и прокуроров, и милиционеров. Но кто будет своих сажать? Люди кормятся из одной кормушки. Своих не душат...

- В прошлом году 17 приговоров отменили как необоснованные. Шанс быть оправданным есть и у вас. Неужели у вас нет желания попытаться реабилитироваться?

- Данные о судебных ошибках, которые озвучил председатель Верховного суда, занижены. Это я понял еще в зоне. Там я встречал многих, кто хотел добиться пересмотра дела, но не знаю ни одного, кого признали бы невиновным. Если мне и покажут такого человека, я решу, что он просто заплатил кому надо. Сперва писал в различные инстанции и я, но все отписки были словно сделаны по шаблону. А еще на зоне говорят: не иди против системы, иначе она раздавит тебя.

- Как сложилась ваша жизнь после освобождения?

- Меня арестовали в 18 лет. Я не успел получить образование, завести семью. В колонии научился делать татуировки - этим и зарабатываю на жизнь. Пытаюсь заняться своим делом. А пока что раз в месяц хожу отмечаться в милицию и с неуверенностью смотрю в будущее: никто не может дать гарантии, что ситуация не повторится. Ведь тому, кто уже имеет судимость, сложнее доказывать свою невиновность в суде.
Добавить комментарий
Проверочный код