Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№5 (372) 10 февраля 2003 г. Архив БГ

ФОНД БОРОДЫ - 2

10.02.2003
Елена АНКУДО

В начале 70-х гг. прошлого столетия следственные органы КГБ возбудили уголовное дело в отношении 22 работников Оршанского райпотребсоюза, лично присвоивших небывалую для тех времен сумму - почти миллион советских рублей. Тогда же сотрудники спецслужбы установили, что некоторая часть денег передана «нужным людям» - должностным лицам и представителям власти. Едва началось следствие по делу преступной группы во главе с председателем райпотребсоюза Матвеем Бородой, который готовился получить звание Героя социалистического труда, как в Витебской области повисло тревожное ожидание новых уголовных дел. На этот раз - в отношении руководителей местного обкома КПБ, прокуратуры и милиции.

Окончание. Начало в N4

Бухгалтерская экспертиза, проведенная в рамках уголовного дела, установила: казна недополучила 824.432 рублей 99 копеек. Половина денег была возвращена в ходе следствия. Купюры с изображением вождя мирового пролетариата и золотые монеты с царским профилем обвиняемые хранили в банках, закатывая, как маринованные огурцы. Совет-ская эпоха, как и ее деньги, давно прекратила свое существование, но многое в этой истории по-прежнему остается понятным для современного читателя.

ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ ОСУЖДЕННОГО ГОНЧАРОВА

В прошлом номере мы рассказали об Оршанском райпотребсоюзе и его руководителе Матвее Бороде, с приходом которого хозяйство стало лучшим в Советском Союзе. Любопытно, что свой пост несостоявшийся Герой соцтруда занял после скандала: некий Гончаров, которой на протяжении 20 лет руководил Оршанским райпотребсоюзом, был осужден к пяти годам лишения свободы за взяточничество. И хотя к хищениям Гончаров не имел никакого отношения, его имя тоже можно отыскать на страницах уголовного дела N92. Бывший руководитель написал заявление на имя председателя КГБ БССР, где рассказал о причинах своего ареста.

Гончаров якобы пытался уволить за многочисленные хищения заготовителя Бельковского. Последний, пользуясь связями в прокуратуре, организовал уголовное дело против начальника. В середине 60-х кампания по борьбе со взяточничеством была в разгаре, и заявление не прошло мимо борцов с коррупцией. Бельковский написал анонимное письмо в партконтроль ЦК КПБ. Гончарова осудили. В колонии он заявил, что был оговорен напрасно, и выдал такое количество компрометирующих материалов на служащих райпотребсоюза, что их хватило бы на несколько новых уголовных дел.

Вот строки из этого письма. «Все склады заготовки в ОРПС сосредоточены в руках 5-7 человек. Почти все в прошлом - уголовники. Им предоставлена полная возможность похищать государственные средства. И они расхищают до поры до времени. Надо смело идти на обыск к Бельковскому, Глезину. У Бельковского будет найдено по меньшей мере 100-150 тыс. руб., а то и больше в новых деньгах. (…) Органы милиции могут принять мое заявление за клевету и положить его под сукно. Да, эти дельцы пользуются и там уважением».

Все сказанное Гончаровым подтвердилось. Но лишь спустя четыре года. И дело совсем не в том, что преступная группа работала осторожно; напротив, о незаконных заработках Бороды и его подчиненных догадывались многие. В ходе следствия выяснилось, что молчание практически всех должностных лиц Витебской области, от которых зависело благополучие Оршанского райпотребсоюза, было куплено - за деньги, услуги, продуктовые подарки.

ПОДАРКИ К ПРАЗДНИКУ

Доказательств преступной деятельности 22 работников Оршанского райпотребсоюза было собрано достаточно, и обвиняемые не только признали свою вину, но и охотно рассказали о прегрешениях своих коллег. Иного выбора не было: статья за хищение государственной собственности в особо крупных размерах, которая вменялась практически всем обвиняемым, была «расстрельной», и избежать выстрела в затылок можно было лишь «чистосердечным признанием».

Наиболее активными участниками хищений стали заведующий овощным складом Ефим Рыжик, директор Оршанской райзаготконторы Ефим Шлесин, заведующий овощным складом Борис Гринблат, заготовители Илья Глезин и Исаак Бельковский. Сумма денег, которые каждый прятал в стеклянных банках, исчислялась сотнями тысяч рублей. Чтобы спасти свою жизнь, эти люди, и в обычной обстановке не отличавшиеся силой духа, стали наперебой сообщать, как вел хозяйство главный обвиняемый - Матвей Борода.

Вот выдержка из допроса Ильи Глезина. «Борода имел свой фонд таких, например, продуктов, как икра, вобла и др., которые регулярно, только по личному распоряжению Бороды отпускались со складов райпотребсоюза ответственным работникам как областного, так и районного масштаба и прокурору Оршанского района». Происходило это, по предположению Глезина, потому, что «Борода должен был иметь авторитет и поддержку множества ответственных работников, а для этого необходимо было постоянно делиться похищенным. (…) когда к Бороде приезжали начальники из Витебска или местное начальство, как, например, первый секретарь Оршанского райкома Николай Иванов, председатель Оршанского исполкома Николай Прищепов и др., то Борода тут же вызывал к себе меня или Рыжика, или Бельковского, или другого работника и давал указание принести со склада столько-то бутылок коньяка или водки, или вина - это зависело от важности начальника и от благосклонности к нему Бороды».

«Фонд» открывался не только в дни визитов начальства. Перед праздниками подчиненные Бороды собирали подарки - наборы из дефицитных продуктов, которые сами же и развозили по квартирам руководства области. «В кабинете Борода давал указания, сколько с кого взять денег. Как правило, перед выдачей продуктов я брал с них деньги из расчета по 40 коп. за кг мяса, 40-50 коп. за кг колбасы, за яблоки и другие фрукты мы брали просто копейки, можно сказать - отдавали почти бесплатно. Были случаи, когда, по распоряжению Бороды, я вовсе не брал денег за доставленные мной продукты. (…) Постоянно без денег мною доставлялись мясопродукты и овощи таким ответственным работникам Витебской области, как Ивану Чичерину (председатель Витебского облпотребсоюза, в дальнейшем - директор минской базы «Центркооплегтехсырье». - Е.А.) и Павлу Пашкевичу (руководитель бюро товарных экспертиз белорусского отделения Всесоюзной торговой палаты, до этого - зампред правления Витебского облпотребсоюза по торговле. - Е.А.).

В продуктовых передачах были не только произведенная под руководством обвиняемой Екатерины Киршенковой колбаса и мясо бычков, зарезанных бывшим следователем милиции, а после - рабочим скотобойни Анатолием Антоненко. Время от времени для пополнения «фонда» заготовители командировались в соседние республики для покупки икры и воблы.

Но не икрой единой перебивались чиновники Витебской области. Бельковский привозил лучшее спиртное, которое только можно было найти в Советском Союзе (французский коньяк, экспортная водка «Паланга», «Дайнава»), а также главный атрибут советского чиновника - ондатровые шапки.

«В СИЛУ ЗАЕЗДА НАЧАЛЬСТВА, ПРИЧЕМ ЧАСТЫХ…»

Разумеется, рассказ об этом деле не полон без показаний самого Матвея Бороды, человека, который долгое время с полным правом мог считаться идеалом советского гражданина. Один из томов уголовного дела практически полностью состоит из его похвальных грамот и наград. В десятке характеристик, которые чиновники Витебска подписывали этому члену бюро Оршанского райкома партии, - с полсотни благожелательных отзывов. «Следит за новшеством в торговле, умело применяет все новое и передовое, постоянно совершенствует торговое оборудование», - вот лишь немногие из заслуг Матвея Захаровича. Любопытно, что свидетели событий 30-летней давности, в числе которых и лица, принимавшие участие в расследовании уголовного дела, не отрицают заслуг Бороды. Он действительно был прекрасным хозяйственником. С одной лишь оговоркой - в социалистической стране.

Вот лишь небольшая часть показаний Бороды, которые мы приводим с сохранением стилистики. «Строить было очень тяжело. За получение любого стройматериала под разным предлогом требовали угощения или подарок. Директору железобетонного завода пришлось подарить ондатровую шапку. За асфальтирование двора райпотребсоюза начальник ДРС волокитил до тех пор, пока не было дано 100 руб., и так было на протяжении всего строительства. С другой стороны, на протяжении всех этих лет раз в неделю - заезд начальства области с их приглашением на обед, за который приходилось платить мне. Руководитель облпотребсоюза Чичерин к своему 50-летию заказал продукты, но денег не вернул, взял еще взаймы 200 руб., тоже не вернул».

А вот показания о «сотрудничестве» с Владимиром Коваленко - председателем потребсоюза Витебской области после повышения Чичерина. «Коваленко систематически занимался вымогательствами, не реже одного раза в месяц. Периодически напоминал, чтобы ему подбросили винно-водочные изделия и продукты. Находясь на правлении потребсоюза, приурочивал обед так, чтобы было с выпивкой. Завстоловой переливала коньяк в пивную бутылку, и он пил. Во время заезда российской делегации предложил, чтобы в номере был коньяк, шампанское и закуски. Показывал свою удаль. Денег, конечно же, не платил, за все рассчитывался я».

Отдельный допрос был посвящен многочисленным визитам начальства в Оршанский райпотребсоюз «в целях обмена опытом». «Было сказано принимать делегации в силу русского гостеприимства - закуской и выпивкой. В райпотребсоюзе на это денег специально не было, брать с делегатов посчитали низким. (…) Рыжик предложил, что у него за счет экономии за счет естественной убыли есть возможность оказать помощь. Так началось мое грехопадение».

Разумеется, сложно оправдать хищение сотен тысяч советских рублей только лишь интересом высокопоставленных чиновников к вобле и колбасе. Однако стоит привести и эти слова Бороды: «Я никогда не набивался продуктами как в области, так и в районе. Начальство само звонило, и приходилось их волю выполнять».

НА СЛУЖБЕ ЗАКОНА

Ведомства рангом пониже - милиция и прокуратура Орши - находились под опекой подчиненных Бороды, многие из которых уже имели судимость за хищение и были заинтересованы в поддержании хороших отношений с законом. В деле N92 десятки рассказов о «выездах на природу», в ходе которых следователями прокуратуры Орши во главе с их руководителем Петром Дунаевым выпивалось столько, что порой люди не доезжали до дома и ночевали в гаражах райпотребсоюза. Неоднократно (обвиняемые вспомнили более 30 эпизодов) работникам прокуратуры передавались и деньги - по 100-200 рублей за один раз. Случалось, Дунаев нарочно поджидал Бельковского, когда тот шел на работу, чтобы выпросить очередную подачку в виде денег, продуктов или нового костюма. Нередко прокуроров и милиционеров видели рядом с бойней или складами. Получать бесплатные продукты настолько вошло в привычку у людей в погонах, что никто из них не скрывал цели визита и на глазах у всех запихивал свиную тушу в багажник своего автомобиля.

В качестве платы за кормежку правоохранительные органы закрывали глаза на многочисленные анонимки, в которых подробнейшим образом расписывались правонарушения работников райпотребсоюза. Иногда ОБХСС инициировал по письму проверку, но работа заканчивалась очередной попойкой в компании заготовителей и раздачей ими взяток. Прикормить прокурора было несложно: в 1970г. его зарплата составляла 95 рублей в месяц, в то время как доход заведующей колбасным цехом более 400 в день. И это в том случае, если колбаса изготавливалась без нарушения технологии, с соблюдением всех ГОСТов.

ПРИКОРМЛЕННАЯ ВЛАСТЬ

«Это было первое дело в республике по взяткам, которым занялось КГБ, - вспоминает Роман Шкраба, подполковник КГБ в отставке. - Хозяйственные преступления - не подследственность нашей спецслужбы, но довести дело до суда могли только мы - остальные, увы, были куплены». В рамках расследования по «делу Бороды» показания дали все, кому дарили подарки обвиняемые. Таким образом, кабинеты КГБ, кроме названных выше лиц, посетили в качестве свидетелей председатель комитета по кинематографии Совета министров БССР Павел Белявский, зампреды Витебского облисполкома Владимир Коваленко и Иван Соколов, председатель Оршанского райисполкома Петр Автюхов, первый секретарь горкома партии Орши Иван Коваленко, прокурор Витебска Куницкий и многие другие.

Допросы проходили в крайне нервной обстановке. Обмороки должностных лиц случались по нескольку раз в день, кабинеты следователей пропахли валерьянкой. В Орше и Витебске начались увольнения. Ряд чиновников понизили в должностях. К примеру, Петр Винников, замдиректора Витебской горзаготконторы вторсырья, который в свое время всего лишь не отреагировал на анонимку в отношении Бельского, стал охотоведом, а первый секретарь Оршанского райкома партии Николай Иванов (единственный, кто пытался защитить Бороду) - директором ПТУ. Прокурор Витебска Куницкий (у него дома нашли бочку соленых огурцов, которую в качестве подарка привезли заготовители райпотребсоюза) был отправлен руководить мелкой профсоюзной организацией. Один из руководителей среднего ранга, не дожидаясь предъявления обвинения в получении взяток, повесился.

В страхе перед возможным наказанием чиновники подтверждали, что действительно кормились в Оршанском райпотребсоюзе. Но - за свои деньги. Почти за все - продукты, дорогостоящие вещи вроде холодильника, импортного магнитофона, мотоцикла или мебельного гарнитура, подаренного Бородой на свадьбу детей одного из руководителей обкома, - было заплачено. Тем не менее кое-что чиновники все же «компенсировали» государству, сдав в КГБ по 200-300 рублей якобы недоплаченных ими денег за продукты. Все это категорически отрицали обвиняемые, потерявшие всякую надежду на помощь «нужных лиц». Теперь они вспоминали все новые и новые эпизоды передачи дефицитных подачек. Как позже установил суд, только продуктов питания и винно-водочных изделий должностным лицам было роздано на 32.496 рублей 60 копеек.

Вина «нужных людей» была очевидна. Из дела выделили материалы проверки в отношении Коваленко, Чичерина, Пашкевича и Иванова. Зампред облисполкома Соколов получил выговор по партийной линии. Однако новых показательных процессов делать не стали. Следствие вышло на минских чиновников, которых также кормил Борода. Подозреваемых стало слишком много, чтобы говорить о «недостатках на местах», и все дела в отношении должностных лиц прекратили.

К уголовной ответственности привлекли более мелких руководителей - председателей колхозов, которые помогали заготовителям укрывать излишки продукции, бухгалтеров, ведших двойные ведомости, шоферов, подвозивших «левую» продукцию на склады райпотребсоюза.

ПРИГОВОР

Процесс по «делу Бороды» длился в Верховном суде ровно 5 месяцев. Специально для него в зале заседаний установили огромную железную клетку - так, чтобы за решеткой оказались 20 обвиняемых (один обвиняемый умер в процессе следствия, другой сошел с ума). Запомнить показания всех было крайне сложно, и председательствующий Константин Стук разработал новую методику записей показаний обвиняемых, заняв под нее с десяток канцелярских книг. Два прокурора отдела прокуратуры БССР поддерживали обвинение, три секретаря вели протокол.

Перед судом предстали пять заведующих складами, три заготовителя, два бухгалтера, три руководителя различного ранга во главе с Бородой, двое заведующих магазинами и несколько рабочих. Все раскаивались в «совершении ошибки», уверяя, что «глубоко продумали и осознали свою вину». Некоторые заявляли, что «попали на скамью подсудимых по причине создания обстановки для хищения руководителями райпотребсоюза». В свою очередь, Борода отказался признать часть эпизодов, предъявленных ему следствием, но винил себя в том, что «не разобрался в кадрах», которые «опутали не только меня, но и других должностных лиц»; адвокат бывшего председателя райпотребсоюза добавил, что на совершение преступлений Бороду толкнуло вышестоящее начальство.

Суд не стал оценивать действия лиц, которые проходили по уголовному делу всего лишь свидетелями, к тому же многие чиновники не явились в зал заседаний, сказавшись больными. Зато практически все пункты обвинения были доказаны в ходе судебного следствия. Речь прокурора Бельковского была на удивление краткой - он посчитал, что следствие верно квалифицировало действия подсудимых и попросил для всех участников преступления, за исключением двух человек, которые занимали незначительные должности, сурового наказания. «Организатору преступной группы» Бороде прикормленная его подчиненными прокуратура стала добиваться смертного приговора.

Однако никто не был расстрелян. 31 мая 1973г. суд приговорил Матвея Бороду к 15 годам заключения, первые 5 из которых должны были пройти в тюрьме, остальные - в колонии усиленного режима. 15 лет ожидали Шлесина, Рыжика, заведующих складами Краснера и Кановича, 12 - Гринблата (на момент вынесения приговора ему исполнилось 72 года), Антоненко и кассира Гузикова. Прочих, за исключением двух рабочих, приговорили к 10 годам заключения.

P.S. Сроки были большими, и многие умерли на зоне. Следы тех, кто вернулся, теряются: большинство приговоренных и членов их семей уехали в Израиль. Матвей Борода отбывал срок в колонии Вологды. Здесь он получил место заведующего столовой и изобрел высокопроизводительную шинковку для овощей. Удивительного человека вновь заметили, и к нему опять поехали комиссии «по обмену опытом». В Витебске до сих пор рассказывают, что, когда Борода демонстрировал шинковку руководителям колоний, его слабое сердце не выдержало, и он скончался от инфаркта…

Редакция благодарит сотрудников УКГБ по Витебской области за помощь в подготовке материала и предоставленные фотографии
Добавить комментарий
Проверочный код