Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№1 (368) 13 января 2003 г. Арт

ЭПОХА КУЛЬТУРНЫХ ГЕРОЕВ

13.01.2003
Вероника ЧЕРКАСОВА

Артур Клинов всегда знал, что станет только художником. Но закончил архитектурный факультет БПИ. Как ни странно, попал в точку, ибо умение видеть и обустраивать пространство оказалось идеальной подготовкой для того, чем он занимается сегодня.

По специальности Артур Клинов не работал ни дня, сразу после вуза подавшись в свободные художники. Собственно, именно в этом неопределенном статусе и прошла вся его карьера. Работать он начал на закате эпохи Брежнева, когда профессия художника была единственной, дававшей некую иллюзию свободы.

Первым громким заявлением Клинова о себе стала знаменитая картина «Чаепитие» (100 на 80, холст, масло), на которой изображен Лукашенко, потягивающий чай из блюдечка на манер кустодиевской купчихи в окружении тощего кота и птичек с цветочками в клювах. Интересно, что было бы, если бы такая картина появилась сегодня? Загремел бы Клинов, как пить дать, на «химию» за оскорбление чести, достоинства и т.д.

А потом Артур вклинился в белорусский художественный процесс выставками с жизнеутверждающим названием «Смерть пионера». Было их три, но больше всего запомнилась последняя. Трудно сказать, что производило на ней большее впечатление - сами экспонаты или лица посетителей, разобравшихся, что представлено их вниманию. Дело в том, что финальную часть трилогии Клинова составила выставка катафалков.

Ошалевшие любители искусства бродили от объекта к объекту, постепенно адаптируясь и веселея, а ближе к окончанию экспозиции все с убийственным однообразием начинали подбирать подходящий экземпляр лично для себя. К слову, выбор действительно был недурен. Любитель мог присмотреть на будущее, например, «Эротический катафалк». Согласно пояснениям автора, «множество фаллических символов, присутствующих в данном произведении, символизируют победу жизни над смертью, настраивая зрителя на оптимистический лад».

Это был потрясающий стеб, к которому минская публика тогда еще не успела привыкнуть. Десять катафалков плюс механический буфет. Проект был обречен на успех. «Я мог себе сделать имя, занимаясь только катафалками, - грустно говорит Артур. - У меня была идея делать новые коллекции регулярно и устраивать хотя бы раз в два года показ фэшн-катафалков широкой публике. Ну знаешь, большие Дома моды существуют как законодатели мод, где генерируются идеи, а в массовый тираж идут адаптированные модели. Но если бы я занимался этим и дальше, то умер бы с голоду. Катафалки не покупают. Покупают то, что можно повесить на стену и показать гостям, не рискуя быть обвиненным в слабоумии». Он и сейчас думает вернуться к этой идее, но проблема в том, что для нее нужны хорошие инвестиции. «Смерть пионера» была сделана из простых материалов, сегодня для создания новой коллекции надо как минимум тысяч пять. «Долларов», - уточняет Клинов.

Еще в самом начале своего творческого пути автор коллекции катафалков провозгласил, что работает в направлении, называемом некроромантизмом. Термин этот Артур изобрел сам и сам же дал ему определение - это эсхатология, выраженная в категориях эстетики (эсхатология, для справки, - учение о конце света). Несколько лет назад он порадовал зрителей неожиданным развитием этой темы, продемонстрировав публике литературный бар-колумбариум. «Это уникальная инсталляция», - говорит Артур, и кто бы в этом сомневался. Здоровенный буфет шесть метров в длину и три с половиной в высоту, удачно сочетающий функции барочного шкафа, алтаря, органа и бара. Называется все это счастье «Колумбарий всемирной литературы», а в урнах-трубах покоится с миром прах текстов мировой классики. К бару прилагался комплект мебели, в т.ч. стулья, оборудованные электроплиткой, зеркалом заднего вида, сливным бачком от унитаза и спасательным кругом. Интерьер удачно дополняли стриженные «под ноль» ангелочки. Демонстрировался колумбарий в Польше, где публика пришла в неописуемый восторг.

Сегодня Клинов постоянно испытывает этакое растроение личности, поскольку одновременно занимается несколькими направлениями, которые между собой практически не пересекаются. «Первое направление, - говорит Клинов, - концептуальное искусство, где я себя реализую. Второе - живопись, которой зарабатываю на жизнь. Третья ипостась, как ни странно это звучит, - общественная работа. Специфика нашей страны в том, что абсолютно все здесь ты должен сделать сам. Не было в Беларуси структуры, занимающейся организацией Contemporary Art процесса - пришлось создать Ассоциацию современного искусства, не было журнала, посвященного современной визуальной культуре, - пришлось самому начать издавать такой журнал. Так появился пАРТизан, первый номер, которого вышел в прошлом году».

Сейчас Клинов мечтает о создании музея современного искусства имени самого себя. Эта идея посетила его в тот момент, когда он понял, что обладает достаточно большими и по-своему уникальными коллекциями собственных работ, разбросанными по всей Европе, которые на самом деле должны быть здесь, в Беларуси. Представляете, как классно будет смотреться в родных просторах проект «Дворцы для птиц». Идея создания огромных скворечников барочных и ренессансных форм высотой в два-два с половиной метра была навеяна ночной прогулкой по Флоренции в формате «Я + вермут». В результате флорентийские окна превратились в самостоятельные палаццо, в которых категорически отказываются жить птицы, зато с удовольствием гнездятся осы.

«Если художник прошлого был ограничен кистью, холстом и красками, то современного художника сдерживают лишь пространство, финансы, необходимые для реализации проекта, и его собственная фантазия». А вот с этим у Клинова все в порядке. Вот вам, к примеру, портрет Моны Лизы, перед которой две буханки черствого хлеба, на них - пара веселеньких целлулоидных утят и надпись Happy New Millenium. Хозяин - барин, как хочешь, так и понимай. Или буханка хлеба, в которую узкими концами наподобие пароходных труб воткнуты три пирожных-трубочки. То ли «Титаник», то ли «Аврора», то ли торт со свечками. Время от времени подспудно возникает мысль, что где-то здесь из тебя пытаются сделать дурака. Сам же Клинов глубоко убежден, что классическая живопись себя исчерпала, а то, что делает он, - это новый язык искусства, порожденный новыми технологиями. «В современном искусстве главным является идея, а материал, в котором она реализуется, может быть любым», - говорит он. Последняя его находка - солома, с которой он начал работать полтора года назад. Клинов считает ее материалом глубоко национальным и при этом потрясающе изысканным. Солома позволяет делать огромные экспозиции при низких затратах и, будучи продуктом вторичной переработки, одновременно смотрится, как золото. Последний раз солома стала строительным материалом для его инсталляций осенью в Вильнюсе, где проходило Балтийское триеннале, на котором присутствовало 60 участников со всего мира. Беларусь представлял Клинов. Солома произвела фурор.

Клинов давно мог бы перебраться на Запад, но ради чего? Он и так значительную часть года проводит в Европе. Через неделю едет в Марсель, где у него персональная выставка. По возвращении ненадолго отправится в Хельсинки обсудить возможность организации выставки белорусского современного искусства в Финляндии. В марте состоится его выставка в Познани. В мае опять Франция, где в местечке Клермон-Ферран готовится большая презентация белорусского современного искусства. Осенью собирается с выставкой в Испанию. Впрочем, дело даже не в этом. Просто Клинов считает, что сегодня в Беларуси уникальное время - эпоха культурных героев. Каждая нация проходила через этот период, белорусы переживают его именно сейчас. «Знаете, - говорит Клинов, - не так-то просто культурному герою разменять территорию своего мифа - здесь, на сытное, но не героическое существование - там, тем более что эпоха культурных героев там давно закончилась и вряд ли когда-либо повторится». Клинов считает, что сейчас самое время для изменения имиджа страны, которая просто обязана показать Европе и миру, что в Беларуси живут не только невыездные политики и разъездная оппозиция, но и приличные художники. А вообще, считает он, если тебе не нравится окружающая действительность, создай свою, в которой ты сам будешь и исполнительной, и законодательной властью, и живи в этом параллельном мире на благо себе и близким тебе людям. Клинову, как, впрочем, и значительной части белорусской интеллигенции, к такой жизни не привыкать, поскольку параллельные миры - их естественная среда обитания на протяжении многих поколений. Годами в них не меняется ничего, кроме фамилий на первых полосах газет и цен в магазинах.

- Артур, ты доволен своей творческой судьбой?

- С одной стороны, конечно, не доволен. Потому что, во-первых, я достаточно самокритичен к своим произведениям, которые порой мучают меня фальшивыми нотами, незаметными для публики. Кроме того, количество нереализованных идей во много раз превышает количество сделанных мною проектов.

С другой стороны, я могу сказать, что, конечно, доволен. Быть может, это прозвучит немного нескромно, но в свои тридцать семь я уже стал классиком белорусской культуры. Нравится это кому-то или нет, но это факт, который не нуждается в резолюциях чиновников и согласовании с Министерством культуры. Осознание этого приносит некоторое умозрительное удовлетворение.

Сейчас он мечтает подготовить фотоальбом о Минске со своими собственными фотографиями и текстом. Клинов считает Минск уникальным с точки зрения архитектуры городом, о котором не существует пока ни одного приличного издания. «Я думаю, это потому, что его не так-то просто отснять. К Минску надо найти подход. Я думаю, сделать это может только художник».
Добавить комментарий
Проверочный код