Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№48 (364) 09 декабря 2002 г. Тенденции

БИТВА С ТЕНЬЮ

09.12.2002
Виктор МАРТИНОВИЧ

№ 48 [364] от 09.12.02 - На прошедшей неделе белорусский писатель Василь Быков сказал, что нынешний курс руководства Беларуси направлен на тотальную ликвидацию национальной культуры. А за неделю до этого в нашем парламенте была создана группа «Народный депутат», название которой дублирует название российской думской фракции. Это событие заставило задаться вопросом, отчего наша элита - интеллектуальная, политическая, властная - так стремится походить на своих российских коллег. И не порождена ли постепенная ликвидация национальной культуры, о чем говорит Быков, и ее ассимиляция культурой российской, о которой говорят другие, ущербной местечковостью, на которую грешил еще Дунин-Марцинкевич.

Казалось бы, в такой сфере, как публичная политика, любые повторы недопустимы. Если ты депутат, потрудись четко определить себя хотя бы в названии своего объединения. Когда в совет Палаты представителей поступило сразу два заявления о создании депутатской группы «Единство», по кулуарам стала гулять шутка, что парламентским либералам нужно срочно создавать группу «Союза правых сил» (СПС), а коммунистам объединяться во фракцию КПРФ в ПП НС. Прошло время, и коммунисты объединились в депутатскую группу «Народный депутат». Шутка почти состоялась.

Почему так происходит? Почему депутатам не назваться по-своему? Избиратель хочет видеть в палате своего избранника, а не бесплотную тень, трафарет россий-ского политика. Отечественная политическая жизнь до того эфемерна и идейно размыта, что придумать нечто яркое в этом облаке неопределенности очень сложно. Но надо пытаться, ведь от того, насколько ярко и свежо будет звучать название твоего объединения, зависит, отдаст ли за тебя свой голос избиратель в следующий раз. Если, конечно, от избирателя и его голоса действительно что-то зависит.

Когда Владимир Путин два года назад по итогам опроса общественного мнения был назван самым популярным политиком Беларуси, стала напрашиваться мысль, что в умах граждан Союз уже состоялся. Причем еще в XIX веке, когда крестьяне Северо-Западного края молились за царя-батюшку. С тех пор граница уходила на Запад и возвращалась на Восток, случалась гражданская война, создавались БНР и Литбел, а мы продолжали жить в Союзе. Неудивительно, что политик, впервые заговоривший о Союзе на государственном уровне, получил такую поддержку у населения. Слишком уж глубинную вещь затронул неожиданно для себя самого Александр Лукашенко.

Союз заменяет белорусам тотем. Кто-то танцует вокруг родового столба, кто-то почитает священную корову. Мы верим в Союз. А своего генерал-губернатора любим за то, что он этот Союз персонифицирует и иногда о нем говорит.

Когда-то Союз был нерушимым. Теперь наш удел - вечное стремление друг к другу. Только вот стремление это как-то уж больно одностороннее.

Один белорусский поэт, прежде чем окончательно спиться, рассуждал о том, что «Люди на болоте» - это тонкая аллегория для обозначения нашей страны в духовном плане: отсеченная от всего мира топями деревня, в которой происходят какие-то невнятные политические шевеления. В этой деревне может выжить человек, производящий материальные ценности, но тот, кто создает ценности духовные, непременно канет. Отсюда нужно бежать: либо на Запад, либо на Восток. Если пройдешь болота, выживешь и станешь человеком.

«Третичность» нашей жизни проявляется в том, что из 8 центральных каналов, принимаемых телевизором рядового белоруса, 7 - российских, 2 - российско-белорусских (их «национальные» информационные блоки всегда на русском и старательно воспроизводят эфирную эстетику московских каналов) и лишь 1 - белорусский. Мы видим весь остальной мир через призму Москвы. То же - с газетным рынком, клубной жизнью и даже эстрадой. Те несколько певцов, которые время от времени дают туры по Беларуси, выходят к зрителям в длинных пальто «как у Круга» и надсаживают голос, как Шуфутинский.

Есть, конечно, и другая культурная жизнь, состоящая из спектаклей Inzest, фестивалей немецкого немого кино, выступлений Drum XTC и книг Игоря Савченко. Но о ней мало кто знает по эту сторону болота.

Василь Быков сказал: «Ее (Беларуси. - В.М.) обозримый культурный капитал все-таки относительно скромен. Новый не нарабатывается, а с исчезновением крестьянства наш национально-культурный пласт иссякает». Нам же кажется, что именно крестьянству мы можем быть благодарны за ту культурную ситуацию, в которой оказалась страна сейчас. Жители белорусских деревень оказались слишком ненадежными носителями языка и культуры: попадая в города, они очень быстро превращались из нации в народ. Страшнее всего для культуры, когда ее стесняются. «Трасянка» появилась не оттого, что русифицированные горожане стремились говорить по-белорусски, а потому, что селяне, традиционные носители языка, очень хотели походить на горожан. Отсюда все эти «жэншчына», «чэсна» и т.д.

И снова из Быкова: «В наличии (у белорусов. - В.М.) разве что остатки языка («трасянка»), литературы соцреализма да судорожные попытки национальных адептов возродить хоть что-либо».

И еще, добавим от себя, - непрекращающиеся обвинения России в том, что она нас поглощает и ассимилирует. Не время ли признаться, что стремление к ассимиляции нас Россией стало фундаментальным свойством белорусской культуры? Может, бороться нужно не с имперскими устремлениями соседнего государства, а с самими собой, в этом государстве стремящимися раствориться?
Добавить комментарий
Проверочный код