Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
http://graftobian.ru/ основной базовый Курс ступень визажист.
№40 (356) 14 октября 2002 г. Архив БГ

БИЗНЕС ПОЗДНЕГО ЗАСТОЯ

14.10.2002
Елена АНКУДО

12 приговоренных, 140 свидетелей, часть из которых вскоре села на скамью подсудимых, 40 томов уголовного дела - далеко не самые впечатляющие цифры истории о белорусских фарцовщиках. Спекуляция - так называлась позорная статья Уголовного кодекса, хуже которой была только измена Родине. Не она одна вменялась молодым людям, жителям двух белорусских городов - Минска и Гомеля. Нарушение правил валютных операций, за которую советский закон предусматривал смертную казнь, сделало это уголовное дело, расследованное сотрудниками КГБ, самым громким в истории гомельского завода «Кристалл» - единственного в республике предприятия по производству бриллиантов.

Это случилось в те времена, когда джинсы были только одного цвета. Иностранное название темно-синих штанов и слово «предатель» стояли для советских людей в одном смысловом ряду. Но, несмотря ни на что, джинсы оставались едва ли не самой сокровенной мечтой почти каждого жителя шестой части суши независимо от того, верил он в победу коммунизма или нет. В те времена джинсы покупали не на стадионе «Динамо», а на частной квартире, попасть куда было так же престижно, как в ряды КПСС. И поэтому 20 лет назад считалось приличным остановить на улице человека в расклешенных штанах, прошитых модной строчкой, и предложить за ношеную деталь гардероба месячную зарплату инженера. Людей, одетых с ног до головы в фирменную одежду, простые советские граждане называли фарцовщиками, редко понимая значение этого слова. Но четко представляя, что у фарцовщиков есть не только джинсы, но и золото, драгоценные камни и даже иностранная валюта.

АНОНИМНОЕ ПИСЬМО

Письмо, с которого началась эта история, стоит привести целиком, не меняя ни стиля, ни орфографии оригинала. В начале апреля 1980г. на имя «начальника государственной безопасности города Минска» поступил отпечатанный на машинке листок бумаги. Вот что сообщал в нем некий гражданин, назвавшийся странным псевдонимом Голод.

«Уезжая за границу, заявляю вам, что в городе Минске проживает Лифшиц Эдуард, который скупает и перепродает различные вещи: золото, бриллианты, нигде не работает и занимается только махинациями и обманывает людей и на этом наживается. С ним работает целая шайка таких же проходимцев. Завтра либо день спустя они с другом Гитманом поедет в Москву продавать бриллианты. Раньше писать боялся а сейчас апускаю письмо перед отъездом, там не найдут».

Спустя день в КГБ позвонил неизвестный и, не называя себя, рассказал, что 10 апреля в поезде на Москву выедут два гражданина с партией бриллиантов, которые они намереваются «продать иностранцам». История не сохранила имени этого бдительного гражданина даже в материалах оперативной проверки: большинство документов за давностью лет уничтожено. Но сигналов хватило для начала работы опергруппы КГБ, появившейся на вокзале к отправлению московского поезда. В результате двумя пассажирами купе 9-го вагона стало меньше: при обыске у Григория Гитмана и Эдуарда Лившица нашли семь бриллиантов, «являющихся бытовыми и ювелирными изделиями». В этот же день по признакам ч. 1 ст. 85 - «нарушение правил о валютных операциях» - было возбуждено уголовное дело N116.

«АЛЧНАЯ ЖАЖДА НАЖИВЫ»

Вряд ли кто-то из следователей всерьез воспринял слова Лившица о том, что кошелек с бриллиантами найден им на вокзале. Бывшего студента и комсомольца, который к тому же нигде не работал, можно было занести в число подозреваемых уже потому, что он имел вызов на ПМЖ в Израиль, а его родной брат давно и прочно обосновался в Канаде. Не менее «морально неустойчивым» оказался и Гитман, также готовившийся покинуть СССР. Не рассчитывая на снисхождение, последний стал давать показания, едва его доставили в здание КГБ. Спустя сутки заговорил и Лившиц. В одной из камер знаменитой «американки» - следственного изолятора КГБ - Лившиц подробно написал о том, как его «на путь преступления толкнуло алчное и ничтожное чувство наживы, возможность легко и без затрат «заработать» деньги».

«Повинную» Лившица можно было печатать в газете как пример раскаяния падшего советского гражданина. Для 24-летнего парня, по его собственным словам, все началось с продажи пары джинсов, после чего «алчная жажда наживы взяла верх». Следующей ступенькой вниз стало «ведение разгульного образа жизни, почти ежедневное посещение ресторанов и кафе», где Лившиц заводил «знакомство с молодыми людьми аналогичного поведения и образа жизни». Как заключал подозреваемый, «всему этому способствовало то обстоятельство, что я длительное время уклонялся от общественно полезного труда».

Во время следствия всплыл еще один компрометирующий факт: Лившиц уже привлекался к уголовной ответственности за заведомо ложный донос. Годом раньше минская милиция обнаружила на ул. Орловской притон, где за умеренную плату можно было остаться наедине с девушкой. (По иронии судьбы спустя 15 лет в соседнем доме будет организована подпольная студия по производству порно-графических фильмов.) «Номера» пользовались популярностью: за их посещение были в числе прочих осуждены сотрудник БПИ и доцент БГУ. Лившиц как «клиент» советского публичного дома проходил по делу свидетелем, дав на суде ложные показания. Одним словом, недавнее прошлое обвиняемого по расстрельной статье было явно не в его пользу. Он начал давать подробные показания. Так в «повинной» появились имена новых героев этой истории.

«МОЛОДЫЕ ЛЮДИ АНАЛОГИЧНОГО ПОВЕДЕНИЯ»

Несколькими днями позже были задержаны Алексей Романовский по кличке Фаркаш, чеканщик Минского производственного объединения художественных изделий, и квартирант Лившица Анатолий Лейвиков, он же «Бедя», который «последние полтора года перед арестом вел паразитический образ жизни». Они также принялись дружно клеймить себя и других в явках с повинной. За считанные недели уголовное дело разрослось до десятка томов, а подозреваемые в совершении тяжких преступлений продолжали вспоминать новые эпизоды. Обычная анонимка, подобные которой поступали в адрес правоохранительных органов едва ли не каждый день, неожиданно выявила организованную преступную группу, действовавшую на территории нескольких союзных республик около трех лет. Еще больше, чем размах работы, поражали доходы преступников: на некоторых сделках молодые люди, не имевшие ни образования, ни серьезного жизненного опыта, шутя зарабатывали годовую зарплату советского инженера. Они покупали и перепродавали одежду иностранного производства, валюту и бриллианты, украденные с «Кристалла».

Наиболее состоятельными могли считаться 28-летний электрик Игорь Филиппов и 27-летний экспедитор минского мясоперерабатывающего завода Вячеслав Пекарский (практически никто к моменту ареста не работал).

Суд подсчитал, что «нажива от спекуляции валютными ценностями и промышленными товарами» составила более 17 тыс. рублей на каждого. Их ровесник Анатолий Иваницкий, один из немногих, кто успел закончить институт, «нажился» на 13 тыс. 332 рубля 50 копеек. Этот обвиняемый был доставлен в СИЗО КГБ из колонии, где отбывал срок за попытку продажи двух бриллиантов в Москве. Приговор отменили «по вновь возникшим обстоятельствам» - как оказалось, таких бриллиантов у Иваницкого было не два, а около ста. Самый молодой из подозреваемых, «откосивший от армии» по причине диагноза «шизоидная психопатия», Валентин Козырицкий, «заработал» 15 тыс. 956 рублей 66 копеек. Козырицкому, как человеку с явно неуравновешенной психикой, принадлежит и самое большое количество «повинных». Находясь в СИЗО, он передавал письма следователю едва ли не каждую неделю, сообщая о полном раскаянии и желании рассказать о новом эпизоде его «бестолкового и преступного прошлого».

На этом фоне учитель физики Николай Якутчик выглядел куда солиднее, хотя к моменту ареста числился простым вахтером. Следствие установило, что он на протяжении десятилетия за бесценок - по 3-5 рублей - скупал иконы и антиквариат. Он же был единственным, у кого во время обыска обнаружили большое имущество - более 100 предметов антиквариата. У остальных сколько-нибудь ценных вещей (кроме «Жигулей» у четверых обвиняемых) не нашли.

ИНОСТРАННАЯ РЕЧЬ

Кроме признаний обвиняемых в тяжелых преступлениях и свидетельских показаний в пыльных папках, есть и еще кое-что, продолжающее привлекать к уголовному делу интерес. Это - недавняя история фарцовки, написанная следствием КГБ, которая, как и советская дружба, не имела границ. Спекуляция в СССР считалась почти таким же непристойным занятием, как проституция, о ней говорили вполголоса и не торопились писать мемуары, когда за перепродажу штанов и золотых колец отменили уголовное наказание. А ведь фарцовка была одним из самых прибыльных занятий, которым не брезговали и дети дипломатических работников. Лишенные возможности путешествовать по миру, прочие советские граждане учили географию по иностранным этикеткам на заграничной одежде. Поэтому кроме несомненного преимущества перед советским товаром - качества исполнения - иностранные вещи обладали для отечественного потребителя особой притягательной силой, стилем жизни, за который и платили большие по тем временам деньги.

Средняя зарплата инженера в начале 80-х гг. была около 120 рублей. Wrangler или Levis можно было купить в Минске от 100 (у иностранцев) до 180 рублей (у фарцовщиков); майка с Элвисом Пресли стоила от 10 до 15 рублей, дубленка - от 500, велюровый костюм - от 250 рублей. Деньги довольно большие; тем удивительнее, что фирменную одежду при покупке редко примеряли, а иногда даже не вынимали из пакета. Нереализованного товара у фарцовщиков не было, хорошо продавались даже ношеные вещи.

Фарцовщик без труда зарабатывал за несколько часов месячный оклад служащего: «навар» от перепродажи джинсов составлял 70-80 рублей, на дубленке можно было заработать до 300-400 рублей. Одежда в те времена имела хождение наравне с валютой: свитера Adidas и польские платья из синтетики можно было продать в любой момент, к тому же с «наваром». Единственное, что требовалось от фарцовщика, - это переступить через страх советского гражданина перед иностранной речью.

Каналы, по которым поступали вещи, были хорошо известны. Небольшими, но постоянными партиями одежду привозили иностранные студенты, которые учились в советских вузах. Почти всегда что-нибудь интересное продавали интуристы, поэтому фарцовщики предпочитали «работать» в барах крупных гостиниц. Удивительно, как быстро находили язык «дети разных народов». Опытные фарцовщики знали дни прибытия поезда «Дружба», который привозил поляков, без труда определяли, где припарковался автобус, на котором приехали восточные немцы. Толкаясь в ГУМе или гуляя по Ленинскому проспекту, они вслушивались в разговоры, выхватывая из общего гула иностранную речь. Без длинных предисловий они предлагали туристам что-нибудь продать. У тех уже были наготове пакеты с одеждой. Поляков узнавали еще по большим сумкам - в конце 70-х гг. в Польше открылись американские магазины, и сотни поляков повезли в СССР джинсы и майки, покупая взамен золото и драгоценные камни.

ЗОЛОТО И БРИЛЛИАНТЫ

Летом 1979г. в Советском Союзе в два раза подорожало золото. Кольца и сережки, инкрустированные бриллиантами, наконец-то появились в магазинах. Покупали их в основном поляки: советских людей цена в 400-600 рублей неприятно шокировала. Выбор изделий из драгоценных металлов по-прежнему был небольшим, а бриллианты в изделиях - мелкие. Минские фарцовщики предлагали камни более высокого качества, не скрывая, что огранены бриллианты на госпредприятии.

Именно эти сделки приносили обвиняемым наибольшую прибыль. Завод «Кристалл» оценивал камень весом 1 карат (0,2 г) в 170-180 рублей. Выезжающие на постоянное место жительства граждане скупали крупные бриллианты за 8-10 тыс. рублей. Среди постоянных «клиентов» были весьма состоятельные люди - на допросах обвиняемые рассказывали о человеке, который приобрел бриллиантов на 400 тыс. рублей.

Драгоценными камнями интересовались и специалисты. Некий Диминштейн, ювелир Вильнюсского ПО «Бытовая техника», скупил более 20 бриллиантов у минских фарцовщиков. Среди активных покупателей были и поляки. Любопытный факт: мало кто из иностранных покупателей разбирался в бриллиантах, но от сделок практически не отказывались. А обвиняемые, в свою очередь, практически не обманывали. Исключение составляла продажа полякам ювелирных изделий по чекам из магазинов, на которых дорисовывались лишние нули.

Продажа одного бриллианта размером в карат при удачном стечении обстоятельств могла принести перекупщику до 2 тыс. «навара». Сами фарцовщики удивлялись той легкости, с которой продавались камни.

Кроме ювелиров клиентами обвиняемых были представители творческих профессий. Известный джаз-музыкант Алексей Козловский, на тот момент 25-летний лаборант Отдела зоологии Академии наук, в числе прочих проходил свидетелем по делу N116. За 1.600 рублей он купил у Лейвикова с Романовским ударную установку «Амати» чешского производства, мечту минских музыкантов. Купить ее по госцене за 960 рублей было практически нереально. Переплатив около 700 рублей, музыканты были счастливы.

СОВЕТСКАЯ ВАЛЮТА

При аресте у Романовского изъяли 9 индийских рупий. Как пояснил обвиняемый, эта мизерная сумма была найдена им в кармане джинсов, которые Романовский приобрел по случаю у интуриста. Есть в деле и суммы побольше, однако впечатляют они лишь тех, кто знал о полном запрете хождения среди населения иностранных денег. В деле фигурируют суммы в GBR200, $250, ITL 30 тыс. В те времена деньги с профилем Ленина еще называли советской валютой, и курс у нее был вполне приличный. Доллары студенты-арабы меняли по курсу 1:4, 10 датских крон и 1 тыс. итальянских лир стоили 1 рубль. Советские люди валюты боялись. Романовский прятал иностранные деньги подальше от дома - в подвале, где жили крысы.

«РАЗГУЛЬНЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ»

Большинство денег было потрачено на ту самую «разгульную жизнь», о которой говорилось в каждой явке с повинной. Обвиняемые были постоянными клиентами лучших ресторанов, друзьями продавщиц, официанток и моделей, которые в те времена еще назывались демонстраторами одежды, игроками в карты и… пожалуй, все. Фарцовщики, у которых денег было больше, чем у заграничных дипломатов, могли позволить себе совсем немногие радости жизни. Советские магазины не отличались разнообразием товаров. Знакомый завмаг мог предложить «по блату» только палку сырокопченой колбасы и бутылку французского коньяка - больше у него просто ничего не было. Даже магазины «Внешпосылторга», в которых отоваривали за чеки - единственная валюта, которую разрешалось подержать в руках советским гражданам, - были всего лишь жалкой копией «загнивающего Запада». О заграничной поездке приходилось только мечтать: хотя знакомые поляки и присылали приглашения, воспользоваться ими было крайне трудно.

Почти невозможной считалась и покупка нового автомобиля. Очередь на «жигули» двигалась медленно, «стать» на нее мог далеко не каждый. В комиссионном магазине на Червенском рынке «жигули» отдавали с доплатой в 2-3 тыс. сверх госцены. Но соседям и участковому не объяснишь, откуда взялись средства - простые советские люди обычно покупали машины к пенсии. Впрочем, и здесь был выход - фарцовщики ездили на такси, даже когда нужно было попасть в другой город. Дорога из Минска до Гомеля обходилась всего в 100 рублей. А в Гомеле были свои расценки. По свидетельству очевидцев, чтобы съездить в деревню на выходные, рабочие завода «Кристалл» вызывали такси прямо к проходной...

Продолжение в следующем номере. Фото из архива КГБ Беларуси
Добавить комментарий
Проверочный код