Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№5 (321) 04 февраля 2002 г. Общество

ПОСЛЕДНИЙ АНТИГЕРОЙ по-японски

04.02.2002
Виктор МАРТИНОВИЧ

Самый шокирующий фильм ушедшего года, излюбленная тема разговоров в модных кафе - «Королевская битва» (Battle Royale) Кинджи Фукасаку теперь появился и в Минске. Классик японского кинематографа, за свои 70 лет снявший ни много ни мало 60 картин, на этот раз создал нечто действительно из ряда вон выходящее. Беспросветно жестокий фильм со счастливым концом, где главные герои вынуждены бороться против системы и своих лучших друзей…

История спора о жестокости в искусстве исчисляется не одной сотней лет. Любопытно, что всегда параллельно этому спору идет дискуссия о дидактическом характере жестокости, придающем ей новый, гуманный смысл.

Наиболее очевидным примером такого парадокса является средневековый живописец Иероним Ван Босх, которого (и это показательно) одни исследователи называют религиозным фанатиком, другие - одержимым инфернальными идеями шизофреником. С одной стороны, от картин Босха, изображающих преимущественно мучения грешников в аду, у нормального человека кровь в жилах стынет. С другой - полчаса созерцания босховских «Врат рая» начисто избавляют от дурных помыслов. И это в наш высокотехнологичный век, когда по телеку можно увидеть что угодно, а игровая индустрия научилась воспроизводить все тот же ад (см., к примеру, Requiem. The Avenging Angel) весьма технологично.

На наш взгляд, жестокость «Королевской битвы» Фукасаку нужно воспринимать именно в этом дидактическом ключе. Со времен Ван Босха человечество ушло достаточно далеко в плане технических возможностей передачи сцен насилия. Но как высокодуховная жестокость Ван Босха отличается от развлекательной жестокости Шекспира, так и социальная жестокость Фукасаку не имеет ничего общего с «отмороженной жестокостью» Natural born killers («Прирожденных убийц») либо гангстерской жестокостью Pulp Fiction («Криминального чтива»).

Поскольку исходя из логики развития событий «Королевскую битву» в самое ближайшее время запретят к продаже и прокату, можно сказать несколько слов о сюжете фильма, не боясь испортить кому-то просмотр.

Время действия - недалекое будущее Японии. Старшеклассники, сытые по горло синтоизмом, буддизмом, конфуцианской традицией, социальным долгом и проч. поднимают бунты против взрослых, посягая на главную ценность Востока - мудрость учителя. Система реагирует на это введением кровавой игры под названием Battle Royale («Королевская битва»). Кстати, почему именно Battle Royale, а не Royal Battle (вариант, оправданный английской грамматикой и правописанием, ведь о том, что в названии игры использован английский, говорит колонтитул Survival program), понять сложно.

Каждый год выбирается один произвольный класс, его ученики в полном составе вывозятся на необитаемый остров (ничто не напоминает из репертуара ОРТ?). Выбор оружия определяется жеребьевкой. Кому-то достается Desert Eagle кому-то - «узи», кому-то - крышка от кастрюли. В течение трех дней должен остаться только один, в противном случае погибают все. Чтобы дети постоянно двигались и, опять же, постоянно убивали друг друга, остров разбит на зоны. Каждые 6 часов динамики над островом рассказывают о том, какие из зон - запретные…

Если бы все этим и кончилось, фильм был бы стандартной голливудской резней, ориентированной на особенно жестокую прослойку всемирных гопников. Но Фукасаку потому и назван классиком японского кинематографа, любимым режиссером Джармуша, Ву и Тарантино, чтобы превратить этот сюжет в пример очень серьезного кино.

Итак, дальше начинаются «заморочки». Во-первых, в группах всегда есть люди, решившие принять участие в игре добровольно, просто для того, чтобы поубивать сверстников. Почему-то кажется, что если бы такая игра существовала в действительности, добровольцы для нее действительно бы нашлись - таков наш век. Так и хочется привести фразу философа Жана Бодрийяра: «Коль скоро мир движется к безумному положению вещей, мы должны тяготеть к безумному образу мысли». Во-вторых, фильм замешан на японском традиционализме. Появление на экране перед ошеломленным классом, только что узнавшим, что он был избран, девушки в красном кимоно, которая с синтоистским восторгом рассказывает о правилах игры - один из наиболее сюррных моментов в японском кинематографе. Наконец, главная особенность фильма, которая, собственно, и превращает его в произведение искусства, - гуманизм, коим пропитана «Королевская битва» от начала до конца.

В фильме «Коммандос» с Арнольдом Шварценеггером главный герой (хороший, между прочим, по сюжету дядя и примерный отец) убивает в кадре около 100 человек. Зритель остается спокоен: все убитые для него - бездушные куклы, не обладающие ни судьбами, ни собственными мыслями. Да что там Шварценеггер! Вспомним, какую резню устроил у себя дома гомеровский Одиссей, вернувшийся из Итаки. Разве мы переживаем за истребленных им во время этой резни?

В «Королевской битве» за 113 минут умирают 38 человек. Но умирают так, как если бы сценарий писал Толстой. Фукасаку успевает залезть в душу каждому. И парочке, совершающей самоубийство, и девятикласснице, убивающей подругу без зазрения совести потому, что та отбила у нее парня. Жестокость и насилие становятся еще более отвратительными в силу сопричастности зрителя судьбе героев. Определенно не правы те, кто называет Фукасаку мясником. Точно так же, как не прав и сам Фукасаку, заявивший в интервью Los Angeles Times: «Чем больше насилия, тем лучше. Политики, поднимающие шумиху, просто ни хрена ни понимают в кино». Впрочем, в словах режиссера чувствуется элемент позерства человека, оскорбленного поведением родных властей (те составили список необходимых купюр, а когда Фукасаку отказался их вносить, присвоили фильму самую жесткую категорию - R15, фактически лишившую режиссера прибыли).

Шаг за шагом погружая нас в атмосферу социального кошмара, созданного прихотью системы, фильм совершенно неожиданно заканчивается не единственно возможным финалом, а почти хэппи-эндом. Настолько, конечно, насколько в приведенной ситуации хэппи-энд вообще возможен.
Добавить комментарий
Проверочный код