Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№48 (314) 10 декабря 2001 г. Общество

СМИРИТЕЛЬНАЯ РУБАШКА ДЛЯ БЕЛОГО ХАЛАТА

10.12.2001
Ася ТРЕТЮК

Врачи «Новинок» так же изолированы

от общества, как и их пациенты

На первый взгляд отделение N30 почти ничем не отличается от множества других корпусов Республиканской клинической психиатрической больницы (РКПБ) «Новинки». Лишь пройдя по специальному разрешению контрольно-пропускной пост, начинаешь осознавать, что ступил не куда-нибудь, а на территорию стражного судебно-психиатрического отделения больницы.

По периметру заасфальтированного прямоугольного пространства сооружен высокий кирпичный забор, на расстоянии метров семи от него -ограждение из колючей проволоки, за которым беснуются огромные восточно-европейские овчарки. У каждой из них своя зона, за которую они не перебегают. Стоит надсадный собачий лай...

Стражное отделение находится под «опекой» объединения «Охрана» УВД Минского облисполкома. Если быть более точным, то отдельная рота милиции (около 60 человек) охраняет 80 испытуемых - так эксперты называют своих пациентов. Внутри судебно-психиатрическое отделение разбито еще на два отделения, перегороженных дверями со стеклянными прорезями. Сделано это с тем, чтобы подследственные, проходящие по одному и тому же уголовному делу, не могли между собой общаться даже в курилке. По обе стороны узких коридоров - железные двери с лязгающими замками, на каждой - глазок, как в СИЗО. С той лишь разницей, что за порядком здесь следят не контролеры, а медицинские сестры, вместо камер - палаты, рассчитанные на четырех человек. Жизнь отделения - под контролем видеокамер.

К помощи милиции врачи прибегают лишь в экстремальных ситуациях, а они здесь не редкость. Есть, например, один шизофреник-психопат, который в невменяемом состоянии крушит все вокруг. В такие моменты охрана с ним справиться не в силах, и тогда вызывают ОМОН с пластиковыми щитами и резиновыми дубинками: только так удается укротить буйного пациента.

Психопат - личность дисгармоническая, у которой интеллект интактный, неповрежденный, а эмоциально-волевая сфера страдает. В отличие от здорового человека психопат менее стабилен, любая мелочь выводит его из равновесия, он мгновенно теряет самообладание.

СИЗО «Володарка» - это своего рода коллектор, куда со всех следственных изоляторов республики стекаются потенциальные пациенты «Новинок» для прохождения судебно-психиатрической экспертизы. Заезд плановый, производится по средам партиями по 15 человек. В основном это те, кто совершил тяжкие противоправные деяния.

Вместе с врачом Валерием Будановым, отдавшим судебной психиатрии более 30 лет, поднимаемся на второй этаж стражного отделения. Здесь множество различных кабинетов - стоматолога, психолога, гинеколога, энцефалографии... Главное достоинство этого ненавязчивого сервиса в том, что здесь никогда нет очередей. Кроме кабинета следователя, который постоянно занят, поскольку предназначен в т.ч. и для встреч подследственного со своим адвокатом. Необоснованные поступления в стражное отделение, заверил Буданов, исключены. Сюда обычно направляются те, кто в прошлом лечился в психиатрическом стационаре, обращался к психиатрам за помощью, не призывался на армейскую службу по причине психического заболевания, учился во вспомогательной школе для умственно отсталых детей либо просто неадекватно ведет себя во время предварительного следствия. И, наконец, одна из главных причин - особая тяжесть противоправного деяния, которая сама по себе вызывает у следователя сомнение в психической полноценности человека. Например, один подследственный через влагалище изнасилованной женщины достал кишки и развесил их в сарае по балкам перекрытий. Другой - убил мать и в течение недели питался ее внутренностями, но при этом никогда не состоял на психиатрическом учете.

Считается, что заключение судебно-психиатрической экспертизы - это своего рода вид защиты подследственного: а вдруг выяснится, что он болен и, таким образом, не может являться субъектом противоправного деяния? Как правило, на экспертов преступники возлагают последние надежды избежать наказания или хотя бы уменьшить степень вины в содеянном. В случае неудовлетворительного для испытуемого судебно-психиатрического заключения эксперты могут стать объектом мести, а в процессе самой экспертизы врачи нередко подвергаются шантажу и угрозам физической расправы с ними и членами их семей. Даже лица, признанные душевнобольными и невменяемыми, источником своей «беды» - направления на принудительное лечение - считают экспертов-психиатров и представляют для последних не меньшую опасность. Однако на сегодняшний день в отличие, скажем, от работников милиции или службы судебно-медицинской экспертизы эксперты стражного отделения законодательно не защищены.

Медицинское заключение составляется коллегиально. Главный вопрос, на который эксперты должны ответить следствию: находился ли человек в момент совершения противоправного акта в болезненном психическом состоянии. Если да, то мог ли он в таком случае руководить своими действиями. Помимо медицинского наблюдения за испытуемым, эксперты изучают материалы уголовного дела и тщательно сопоставляют их с информацией, которая стала известна им в результате личного контакта с пациентом. Бывает, что последний упорно молчит, и тогда «в сугубо диагностических целях» и только с согласия испытуемого, подчеркнул Буданов, прибегают к известной методике - кофеин-барбамиловому растормаживанию. Это когда подкожно вводится кофеин, а внутривенно - раствор барбамила, что позволяет выявить, не страдает ли человек какими-то подспудными переживаниями болезненного характера. А заодно помогает испытуемому «раскрепоститься». Случается так, что в ходе экспертизы человек «проговаривает» такие подробности совершенного им противоправного деяния, о которых следователь даже не подозревал. Иногда на откровения идут, чтобы затянуть следственный процесс, а порой испытуемый говорит правду, поэтому присутствие следователя во время экспертизы бывает как нельзя кстати. Тем более что, в отличие от прежнего, нынешний Уголовно-процессуальный кодекс позволяет следователю присутствовать на всех этапах судебно-психиатрической экспертизы.

Однако более всего пациентов стражного отделения «расслабляет» доброе отношение к ним медперсонала. Врачи «контактируют с ними безо всякого прессинга», а к тем, кого уголовная среда причислила к касте «опущенных» и «превратила в человеческий навоз», отношение едва ли не отеческое - мало того, что врач по головке другой раз погладит, так еще и дополнительное питание назначит, если пациент доведен до истощения.

Перед визитом в «Новинки» один следователь рассказывал автору этих строк кошмарные подробности о том, какие опыты по сей день проводят над пациентами стражного отделения. Работая врачом-психиатром с 1965г., Буданов считает, что карательная психиатрия - это болезненная фантазия следователя, не более того. О каких «опытах» может идти речь, если «здесь подследственные чувствуют себя, как на курорте, даже голоса на них никто никогда не повысит»?

Если исходить из количества койко-мест палаты стражного отделения и обитателей следственных изоляторов, то преимущества «Новинок» действительно неоспоримы. Что до милицейской охраны, то издевательства над испытуемыми здесь также исключены, потому как «медперсонал этого просто не допустит». Все, что должностные инструкции позволяют милицейской охране, - это периодически производить осмотр палат в поисках острых предметов. А сами зеки здесь - тихие, из носков, которые им выдают, плетут крестики, читают Библию, и ни за что не поверишь, что среди них есть убийцы и насильники.

«Косят» ли временные поселенцы под психбольных и насколько им это удается? Естественно, «косят», или, как говорят эксперты, «защищаются» - в конце концов, это их право. Особенно изобретательны, правда, в рамках своих представлений о болезнях, те, кому «светят» суровые сроки наказания. Уж, казалось бы, слабоумные - и те пытаются симулировать. К слову, симуляция бывает трех категорий: истинная - когда абсолютно здоровый человек изображает психотическое состояние; метасимуляция - когда переболевший психозом сохранил в своей памяти поведенческие аспекты и пытается их воспроизвести на стадии судебно-психиатрической экспертизы. Третий вид симуляции, по мнению врачей, самый сложный - сюрсимуляция. Это когда и без того психически больной человек искусственно изображает из себя, как это ни грубо звучит, придурка. Представьте в этой роли олигофрена, слабоумного человека, который, находясь под следствием, пытается «защищаться». Другой, здоровый пациент, «начитавшись нужной литературы», делает это «более умно», однако в силу того, что в стражном используется особая методика, обмануть экспертов практически никому не удается. Врачи-психиатры общей практики в тех же соседних отделениях «Новинок» о существовании таких методик даже не подозревают.

А почему вы про диссидентов не спрашиваете, упреждает мой вопрос Буданов. И сам же на него отвечает: их в Беларуси, как ни странно, не было. Михаил Кукобака, говорите? Да, его освидетельствовали, и он был признан вменяемым, но в «психушку», как пишут в газетах, его никто не прятал - из «Новинок» он ушел прямиком в места не столь отдаленные.

На памяти врача другой «диссидент» начала 80-х - некий Е. - писал всякие листовки антисовет-

ского содержания и сам же их расклеивал на столбах. В стражное отделение он попал не по политическим мотивам, а в качестве обвиняемого по уголовному делу за хулиганство: когда пассажиры в автобусе говорили о Ленине, «диссидент» с криком «Вот ваш Ленин!» оголил свои ягодицы.

За свою многолетнюю историю стражное отделение, где Буданов еще в недавнем прошлом (с 1978 по 1998гг.) работал руководителем, кого только не повидало. Помнит он, как «ходил по головам» чиновников от медицины, доказывая необходимость строительства нового экспертного корпуса. Поскольку старое в полном смысле этого слова здание было рассчитано только на 56 коек, при тогдашнем уровне преступности этого было явно недостаточно, не говоря уже о бесконечном затягивании отведенных законом сроков предварительного следствия. Да и сами судебные эксперты работали в неимоверной тесноте, где в одном кабинете едва помещались шесть врачей.

Новый корпус рассчитан на 80 коек. Здание функционирует с декабря 1998г., на его строительство ушло почти восемь лет. Характерная особенность «долгостроя» - бетонные стены, как несущие, так и межкомнатные, - с железобетонной арматурой в виде решеток. Опять же - не от хорошей жизни.

...Покидая отделение N30, думала о том, что там, за серым одноэтажным зданием с зарешеченными стенами, дверями и окнами, кроме лиц, обвиняемых в совершении тяжких преступлений, оставались словно закованные в броню люди самой мирной профессии - врачи. За окном стоял надсадный собачий лай, от которого становилось как-то не по себе...
Добавить комментарий
Проверочный код