Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
Оборудование для салонов красоты эконом порадует Вас качеством и ценой.
№46 (312) 26 ноября 2001 г. Общество

ПРЕДАННЫЕ ДВАЖДЫ: Побывав в оккупации, они навсегда остались врагами

26.11.2001
Вероника ЧЕРКАСОВА

"Белорусская газета" продолжает серию публикаций о полузабытых страницах нашей истории

Беларусь приняла на себя первый удар войны. Стремительное наступление немцев привело к тому, что миллионы людей оказались на оккупированной территории. Но это было лишь началом их трагедии. Они не могли даже предположить, что на всю оставшуюся жизнь станут изгоями в своей собственной стране.

"22 ИЮНЯ, РОВНО В ЧЕТЫРЕ ЧАСА..."

До войны в Минске уже была фабрика "Коммунарка", парк имени Горького, в те времена называвшийся сад "Профинтерн", парк Челюскинцев, который располагался у самой черты города. В саду "Профинтерн" были аттракционы - комната смеха, настоящая, с кривыми зеркалами, небольшое кафе. Летом любимым развлечением было катание на лодках по Свислочи. Население города к январю 1939г. составляло 238 тыс. человек.

Проспект в ту пору назывался улицей Советской, по ней ходил трамвай N1.

В довоенные годы были очень популярны маевки - это то же самое, что сегодняшние пикники. 22 июня 1941г. было жарким днем, и многие минчане, несмотря на то, что по радио уже прозвучало сообщение о начале войны, решили не отказываться от поездки за город. Кроме того, на 22 июня было за-планировано открытие Комсомольского озера, котлован которого копали всем миром. Никто не сомневался, что война продлится пару недель, от силы - месяц. Единственное, что в этот день показалось необычным, - самолет, который весь день кружил над окрестностями города. Почему-то все говорили, что это разведчик.

Бомбежки начались на третий день войны, на шестой - немцы взяли Минск, а за неделю - всю Западную Белоруссию.

Невзирая на официальное заявление о том, что столица Белоруссии не будет оставлена врагу, уже 24 июня руководители партийных и государственных органов тайно, без объявления об эвакуации, бежали из города. Интересно, что официально деятельность компартии была запрещена приказом гауляйтера Кубэ лишь в декабре 1941г. Среди материалов, опубликованных историком Галиной Кнатько, наиболее полно исследовавшей этот период истории города, приводятся слова минского подпольщика Василия Сайчика о первых днях войны: "Тащили остатки всякого добра со складов, магазинов, фабрик. Особенно много было растащено со складов по Долгобродской улице (вниз по Слепянке около железной дороги). Там хранились мука, крупа, масло, а в подвалах - вино. По улицам валялось много пьяных".

17 июля 1941г. приказом Гитлера гауляйтер Вильгельм Кубэ был назначен генеральным комиссаром генерального округа "Белоруссия" в рейхскомиссариате "Остланд". После убийства Кубэ 22 сентября 1943г. генеральным комиссаром стал группенфюрер войск СС фон Готтберг.

Население Минска в 1941г. вместе с жителями окрестностей составляло 280 тыс. человек. Война заставила покинуть город примерно 98 тыс. горожан. Немцы начали с тотальной переписи населения. В сентябре 1941г. они последовательно оцепливали квартал за кварталом и проверяли документы у жителей каждой квартиры. Выяснилось, что на 1 октября в городе проживало 92.420 человек. Евреи в числе жителей города не указывались.

Оценивать то время и поступки людей с позиций сегодняшнего дня - дело неблагодарное. Слишком много исторических нюансов и обстоятельств просто забылось. Например, то, что несколько лет перед войной вся советская пропаганда настойчиво внушала гражданам: немцы - наши лучшие друзья и надежные союзники. Долгая и убедительная идеологическая работа не могла не сказаться на настроениях и отношении населения к оккупантам, по крайней мере, на начальном этапе войны. Нельзя забывать и о том, что со времени присоединения Западной Белоруссии прошло всего два года. Перед войной Польша была глубоко демократической страной, да и далеко не все жители западных областей были в восторге от новой жизни. Многие представители творческой интеллигенции искренне поверили немцам и увидели в них спасителей от сталинского режима. Наталья Арсеньева, Владимир Клишевич, Масей Сиднев, Микола Равенский и другие заплатили за это годами изгнания и клеймом предателей.

ХЛЕБ, СИРОП, КАРТОШКА...

Одним из первых приказов новая власть обязала минчан явиться на свои рабочие места. Все имущество предприятий было инвентаризовано и перешло под немецкую юрисдикцию. До войны в Минске была развита кооперативная форма собственности - парикмахерские, швейные, сапожные мастерские и ателье. Во время войны они продолжали работать, активно создавались новые. Порядок получения патентов был значительно упрощен.

Еще в июле 1941г. полевая комендатура Минского района указала: "Главной задачей является обеспечение снабжения продовольствием". Власти призывали крестьян везти в город продукты и, для того чтобы их заинтересовать, открыли специальные магазины, где в обмен на продукты можно было получить не только деньги, но и дефицитные товары.

Голодали не только в Минске. Жительница Шатилок (так тогда назывался Светлогорск) Анна Гузелевич вспоминает, что магазинов не было вовсе, жили только тем, что вырастили сами, очень тяжело было без соли и мыла. Вместо соли собирали на железнодорожной станции оставшееся рассыпанное удобрение, заливали водой и этим подсаливали пищу, вместо мыла использовали золу, кисель варили из сахарной свеклы, огонь добывали с помощью кремня, пекли хлеб из муки, которую мололи на жерновах, опять стали ткать и прясть...

Работающее население получало продовольственные карточки, однако иметь их еще не означало быть сытым, поскольку на них в Минске выдавались только хлеб и сироп. Ели плохо, в основном картошку и хлеб. На оккупированной территории в обращении были две валюты - немецкие марки и советские рубли. Исключены из обращения были лишь монеты достоинством от 1 до 20 копеек, которые весной 1942г. жители города должны были сдать или обменять в городских кассах. Также в ходу были оккупационные рейхсмарки, которые отличались от тех, что имели хождение в Германии, лишь портретами на купюрах, даже курс их был 1:1, а отношение оккупационной марки к рублю составляло 1:10.

Приказом Кубэ цены и зарплаты были заморожены на уровне 20 июня 1941г., любое их колебание регулировалось властями. В середине 1942г. ржаной хлеб стоил 0,12 рейхсмарки за килограмм, пшеничная мука - 0,18, соль - 0,15, яйца - 0,05 за штуку. В городе работало четыре рынка. За их пределами торговля была строго запрещена и каралась тюрьмой либо штрафом до 100 р.м. Однако спекуляция - неизбежный спутник войны и дефицита. На минском "черном" рынке примерно в это же время 1 кг хлеба стоил 3,50 р.м., 1 кг масла - 32 р.м., 1 яйцо - 1 р.м., а пол-литра самогона - 15 марок. Средняя зарплата составляла 400-500 рублей. Продовольственную проблему решали кто как мог. В войну в городе было много огородов, которые разбивали на пожарищах. Горожанам было разрешено брать под огороды участки вокруг Минска.

"СВЯДОМАСЦЬ" ПО-НЕМЕЦКИ

Немцы играли на национальных чувствах белорусов, проводя мысль о том, что они по своему происхождению не имеют ничего общего со славянами, а значит, у них свой исторический путь. Настойчиво внедрялась мысль о двухсотлетней колонизации Белоруссии Россией. Гауляйтер Кубэ хотел создать здесь нечто вроде белорусского правительства, которое помогло бы немцам более эффективно достигать своих целей. 10 сентября 1941г. вышел приказ Кубэ об открытии к 1 октября всех школ. Устанавливалось обязательное обучение для юношей и девушек от 7 до 14 лет. Распоряжение Кубэ о временном школьном порядке, которое в начале октября опубликовала "Менская газета", обязывало представителей народов, проживающих на территории Белоруссии, изучать белорусскую культуру. "Преподавание в школах будет на белорусском языке", - говорилось в приказе. Учителя получили право наказывать детей в пределах, не представляющих опасности для их здоровья. Хотя служба в церквях и костелах во время оккупации велась на белорусском языке, да и вообще немцы в вопросах религии проявляли изрядную терпимость, в приказе Кубэ указывалось, что "принуждение к изучению Закона Божьего будет наказываться".

В годы оккупации в Минске работало 14 школ. Учителей не хватало, не было и учебников для белорусской национальной школы. И хотя приказ Кубэ запрещал пользоваться советскими учебниками, учились все равно по ним, вычеркнув имена советских партдеятелей и затушевав их портреты. Дети дружно замазывали

чернилами стишок в учебнике для 1-го класса: "Климу Ворошилову письмо я написал. Товарищ Ворошилов - народный комиссар". Когда в класс входил учитель, ученики должны были встать и дружно сказать: "Жыве Беларусь!" Высшие учебные заведения в республике не работали, что, впрочем, не помешало создать Академию наук, в число почетных членов которой входили Вильгельм Кубэ и редактор "Беларускай газеты" Антон Адамович.

Единственную попытку открыть высшее учебное заведение на оккупированной территории сделал Борис Кит. В административно-торговой школе в Молодечно, куда его назначили директором, он решился выполнять программу средне-высшей торговой школы, а фактически - административно-торгового института с гуманитарным уклоном. Это дошло до сведения немецких властей. Было приказано незамедлительно закрыть институт. Тем не менее студенты прошли полный институтский курс обучения и, получая дипломы и поздравления директора, даже не догадывались, что их учебное заведение давно закрыто. После этого Борису Киту пришлось покинуть Белоруссию. Он уехал а Польшу, потом в Америку, где устроился работать в фирму North American Aviation (теперь - Rockwell International). Он стал первым в истории автором учебника о ракетном топливе и сегодня является членом всех астронавтических обществ мира. На его 85-летие Василь Быков подарил ему свою книгу "В тумане" с посвящением: "Першаму з найпершых беларусаў у свеце".

ОККУПАЦИОННАЯ ПРЕССА

В самом начале оккупации белорусам было приказано сдать имевшееся на руках оружие и радиоприемники. Ослушавшихся ждала смертная казнь. Зато всем желающим, кроме поляков и евреев, устанавливались радиоточки. На улицах города были установлены громкоговорители, по которым транслировались музыка и объявления.

В годы оккупации в Минске выходило семь газет на белорусском языке. Это "Менская газета", которая с 5 февраля 1942г. стала называться "Беларускай газетай". Она выходила два раза в неделю по средам и субботам объемом 4 стр. тиражом от 70 до 150 тыс. экз. Одновременно раз в неделю выходил "Голас вёскi" объемом 8 стр. тиражом от 40 до 150 тыс. экз. В конце 1941г. у обеих газет был один ответственный редактор, заместитель редактора и ответственный секретарь. В 1942г. газеты редактировали Козловский и Адамович. Газеты приносили немалый доход, что достигалось за счет публикации в них объявлений, большая часть которых касалась поиска пропавших людей. Одновременно в "Беларускай газеце" был очень приличный литературный раздел.

Газета "Голас вёскi" была предназначена для крестьян, которые получили землю, и содержала советы, как растить скотину, вести хозяйство, что и когда сеять.

Кроме того, издавались ежемесячник "Жыве Беларусь" (объем - 16 стр., тираж - 2,5-50 тыс. экз.); "Молодежный журнал"; "Правительственный вестник"; "Белорусская школа"; Minsker Zeitung. Всего же во время оккупации на территории Белоруссии издавалось 36 газет и журналов. А если добавить к ним издания, выходившие за пределами республики, то общая цифра превысит 50 наименований. При генеральном штабе вермахта существовало специальное управление по вопросам пропаганды среди населения оккупированных территорий, которое направляло в Белоруссию агитационные материалы. С 1941 по 1945гг. вышло 105 белорусских книг. Некоторые из них печатались в Берлине. Там же выходили газеты "Ранiца" и "Беларускi работнiк", приобрести которые было можно в любом киоске рейха.

ГЕТТО

В начале улицы Пулихова жила интернациональная семья - еврейка Роза и ее русский муж Степан. Когда пришли немцы, Роза пропала. Соседи были уверены, что ее забрали в гетто. Правду о ее исчезновении все узнали лишь 3 июля 1944г., в день освобождения Минска, когда из погреба вышла седая, очень бледная Роза. Всю войну она провела там, а ее муж, храня их общую тайну, носил ей еду. Менее предусмотрительные поплатились жизнью. Официально решение об уничтожении евреев было принято только на Ванзейской конференции в январе 1942г. Но к чему идет дело, было понятно гораздо раньше.

Приказ о создании минского гетто был подписан 19 июля 1941г. Для проживания евреев была выделена часть города, откуда выселили все нееврейское население. После переселения жители района должны были сами обнести его территорию стеной из кирпича разрушенных и нежилых зданий, отделив себя таким образом от остальной части города. Перелезать через стену запрещалось под страхом расстрела. Расходы, связанные с переселением, немцы цинично заставили оплатить самих евреев, наложив на Еврейский совет заем в размере 30 тыс. рублей. Хотя на переселение было выделено всего пять дней, люди еще долго перетекали из города за колючую проволоку крупнейшего в Европе гетто. Евреи получали всего 80% от основной заработной платы, им запрещалось учиться, обращаться за медицинской помощью, пользоваться электричеством.

Сестра моего деда жила в районе старого кинотеатра "Беларусь" на улице Островского. Окна дома выходили прямо на гетто, и было видно все, что там происходило. Люди-тени ходили, что-то ели, разговаривали, жили своей печальной жизнью. А однажды они вдруг исчезли... Всего в Тростенце было уничтожено 80 тыс. минских евреев, 20 тыс. человек, свезенных из близлежащих населенных пунктов, и более 40 тыс. евреев из Западной Европы.

НЕ ВСЕ НЕМЦЫ БЫЛИ ФАШИСТАМИ

Уже в июле 1941г. по распоряжению полевой комендатуры Минского района названия улиц и площадей были изменены на неполитические. Улица Карла Маркса, где находилась главная резиденция управы, на время оккупации стала улицей Возрождения, Революционная - Рогнеды, Энгельса - Театральной, Кирова - Спортивной, Комсомольская - Алеся Гаруна, Пушкина - Скорины. Сохранила прежнее название улица Пулихова. Имя мятежного эсера не вызвало опасений у новых властей, а сами жители нынешнего "ондатрового района" не ассоциировали ее название с убийцей губернатора Курлова и называли ее Пульховкой. Во время войны по обеим сторонам улицы стояли одноэтажные деревянные дома с палисадниками. Тротуары тоже были деревянными. В те годы там стояла водонапорная башня, располагались ветеринарная лечебница, насосная станция. Свислочь была очень чистой, в ней женщины полоскали белье. Река была широкой, весной выходила из берегов и затапливала ближайшие дома.

Между тем в оккупированном городе продолжалась жизнь. Работали предприятия, банки, магазины, рынки, Белорусский городской театр и четыре кинотеатра. В Минске в ту пору было два публичных дома - солдатский и офицерский. Насильно работать там никого не заставляли, брали тех, кто шел по своей воле. Недостатка в "добровольцах" не ощущалось, более того, был конкурс, который позволял выбрать дам посимпатичней. Имелся медицинский контроль.

Во время войны работала городская тюрьма. "Володаркой" ее стали называть значительно позже. Вход в нее был на той стороне улицы, где сейчас располагается Русский театр. За дверью было огромное помещение, где люди ждали своей очереди отдать передачу. Стоять приходилось подолгу, ожидая, когда из маленького окошка выкрикнут фамилию и заберут узелок. Что в нем было? В день передачи варилась каша из гороха и перловой крупы, которая заправлялась постным (растительным) маслом. Можно было передавать и небольшие записки. Передачи заключенным носили нечасто, далеко не всегда было что передавать.

В начале сентября 1941г. в Минске было три детских дома. Имелся детдом даже в гетто. Тем не менее в годы войны было очень много беспризорников. Они сбивались в стаи с жесткой иерархией и целую войну жили одни, без родителей, в подвалах и руинах. Многие по три-четыре года прятались в минских катакомбах, которые начинались в подвале дома N17 по ул. Свердлова и тянулись до самого вокзала. Контролировать их жизнь не удавалось даже дотошным немцам.

Параллельно улице Чкалова располагалась улица Осовиахимовская. В магазине, который находился как раз на месте сегодняшнего Дворца культуры железнодорожников, отоваривали карточки. В этих же краях был маленький базарчик и проход к поездам. В 1945г. здесь один за другим шли эшелоны с солдатами, возвращавшимися с войны. Дети бегали к эшелонам и продавали солдатам воду и папиросы.

А еще на Осовиахимовской жил колдун. Он был маленький, горбатый, ходил, низко нагнув голову, и говорил, бормоча себе под нос. Людей к нему ходило очень много, в основном женщины, которые хотели узнать о судьбе своих воевавших мужей. Когда в сорок первом пропал дед, чтобы хоть что-то о нем узнать, бабушка отправилась к колдуну. Тот сказал, что муж ее жив и скоро придет женщина, которая принесет от него весточку. Спустя примерно неделю во дворе появилась незнакомка, рассказавшая, что дед попал в облаву и сейчас находится в Тростенце. Бабушка отправилась туда и... выпросила мужа обратно. Тогда бывало и такое.

Как складывались отношения немцев и мирных граждан, проживавших на оккупированной территории? По-разному. С одной стороны - Тростенец и Хатынь, с другой - воспоминания о том, как немцы помогали гражданскому населению. Минчанка Ирина Петрушенко, которой в ту пору было восемь лет, вспоминает, как вместе с трехлетней сестрой и подругами сидела на лавке в скверике у дома. По улице шли немецкие офицеры. Вдруг один из них подошел к девочкам и жестом пригласил Ирину и ее сестру за собой. Девочки испугались, но не решились отказаться и пошли за немцем. Он привел их в офицерскую столовую, провел на кухню и что-то сказал повару, который дал Ирине хлеб, кусок колбасы, банку консервов, а в карман насыпал конфет. "В тот день я поняла, что не все немцы - фашисты", - вспоминает Ирина.

ГОРЬКИЙ МИР

Неподалеку от улицы Пулихова пролегала (и пролегает до сих пор) железная дорога, и потому район бомбили особенно жестоко. Блиндажи рыли прямо возле домов. Вечером 3 июля, в день освобождения Минска, была страшная бомбежка. Мои близкие, жившие в том районе, побежали прятаться в блиндаж, но уже сидевшие там соседи почему-то не захотели их впускать. Тогда мама и бабушка пошли в дальнее бомбоубежище на берег Свислочи. Утром, вернувшись домой, сада своего не узнали: прямо в блиндаж попала бомба. Погибли все. Небольшая бомба разорвалась у самого входа. Когда сняли крышу, стало видно, что все, кто там находился, сидели мертвыми в тех позах, в каких их застал взрыв. Похоронили их там же, в братской могиле. Она была на этом месте до тех пор, пока не снесли деревянные дома.

Парад в честь освобождения Минска состоялся 3 июля возле Свислочи, на ипподроме, который находился в районе улицы Лодочной, примерно там, где сейчас стоит злополучный дом Андрея Климова. Те, кто видели Минск сразу после войны, вспоминают, что город был красного цвета. Таким его делал битый кирпич от разбомбленных зданий. Что сохранилось? Красный Костел на площади Независимости, Дом правительства, а на углу, где нынче улица Мясникова, была небольшая деревянная церковь. С довоенного времени остались Дом офицеров, кафедральный собор на площади Свободы, расположенный там же Дом профсоюзов, где очень быстро открыли музей Великой Отечественной войны, школа N2 по улице Энгельса.

Как пишет Галина Кнатько, "точных данных о количестве жителей в июле 1944г. нет. Одни авторы пишут о 45 тыс. жителей, другие - о 40% довоенного числа. От 270,4 тыс. человек 40% - это примерно 108 тыс. В справке о жертвах немецко-фашистских злодеяний, составленной в 1945г. Минской областной комиссией содействия Государственной чрезвычайной комиссии, названа цифра 103 тыс.

Исходя из прироста населения за 1939-1941гг., исследователь С.Польский оценивает возможные демографическое потери города в 260 тыс. человек".


Закончив войну с немцами, страна Советов продолжала вести войну со своим народом. Люди, не по своей воле оказавшиеся на занятой врагом территории, были преданы государством. Даже краткосрочное пребывание за линией фронта стало поводом лишить доверия миллионы советских граждан и пометить их на всю оставшуюся жизнь клеймом предателя. Вопрос "Были ли вы или ваши родственники на оккупированной территории?" исчез из кадровых анкет только в 1992г
Добавить комментарий
Проверочный код