Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№25 (291) 25 июня 2001 г. Тема недели

МЕЛКОТРАВЧАТЫЙ. Из жизни прокурора

25.06.2001
Отдел расследований

Передирая стилистику Ильфа и Петрова, в отношении бывшего генерального прокурора Олега Александровича Божелко можно смело предположить - девушки его не любили. Потому как выглядел он в свое придолжностное время вызывающе неопрятно и лохмато. Политики тоже не любили Божелко, прекрасно понимая, что он руководит такой конторой, попавшись в которую единожды, в лучшем случае потом будешь долго об этом факте вспоминать. А рассчитывать на помощь генерального в процессе доказывания своей правды - все равно что ждать урожая кокосов на посевных площадях "Городца".

И журналисты не любили Божелко - на его пресс-конференциях хотелось спать: он заунывно, не прилагая при этом ни малейших актерских усилий, бубнил про то, что убийцы Миколуцкого в самом деле хотели покуситься на главу государства. Выходя после таких действ из здания республиканской прокуратуры, журналисты зевали и называли Божелко "мелкотравчатым" ("мелкотравчатый", впрочем, говорил хоть что-то по мелочи, а его "сменщик" молчит с ноября прошлого года). Во всех доступных справочниках, включая ресурс Интернета, про Божелко можно узнать только две вещи: дату рождения и дату отставки. Впрочем, чего все-таки было не отнять у Олега Александровича, так это умения делать карьеру. Из могилевских как-никак...

В кулуарах ходили слухи, что назначение Божелко на пост генпрокурора произошло по протекции двух близких на тот момент к телу Лукашенко могилевских товарищей - Ивана Титенкова и Владимира Коноплева. Этот раунд был за ними, они выиграли у Виктора Шеймана, "толкавшего" на эту должность своего человечка. Однако через несколько месяцев Божелко из двоих своих "родителей" - Коноплева и Титенкова - выбрал последнего. Возможно, Иван Иванович по-колхозному домовито смог предложить Божелко большее, нежели фразу "Олег - хороший мужик".

"Хороший мужик" между тем лихо завершил дело об убийстве Евгения Миколуцкого, еще одного могилевского собрата. Покричали по телевизору "вызов принят!" - да и списали убийство на бывшего кагэбэшника Валерия Ткачева, необычайно, как выяснилось, "вовремя" повесившегося в тюремной камере. Прокуроры рангом пониже - могилевские, местные - шептались потом: "Ну как он мог повеситься, если в камере из четверых сидевших с Ткачевым двое - наши?"

Однако у генерального этот вопрос почему-то не возник. А если и возник, то он благоразумно не стал его задавать. Все сложилось как нельзя лучше: нет человека (Ткачева) - нет проблемы.

Самое громкое дело завершается триумфально. Закрытые судебные заседания - и трое знакомых Ткачева, случайно "попавших под лошадь", осуждаются по минимуму, затем их потихоньку выпускают из тюрьмы и забывают о них, как и о деле Миколуцкого. Местные прокуроры за то, что особо не настаивали на расследовании обстоятельств гибели Ткачева, получают повышения и продолжают службу...

Олега Божелко не любил никто, а сам он больше всего на свете не любил Шеймана. Зато любил деньги. Они и послужили причиной того, что генеральный прокурор, которому удавалось "не светиться" довольно долго, оказался в центре скандала.

Скандал приключился с его преданным другом (и еще более преданным другом Ивана Титенкова), кредитором, а также, по слухам, "работодателем" для членов некоторых прокурорских семей Виктором Логвинцом, формально - главой "Контогрупп", фактически - одним из самых, так сказать, авторитетных людей страны. За Логвинцом правоохранительные органы гонялись долго. А он - за ними. Во всяком случае, когда сотрудники КГБ, ведущие наружное наблюдение за директором БМЗ Юрием Феоктистовым, обнаружили, что за ними тоже кто-то следит, оказалось, что "хвост" - это люди Логвинца. Хамство, да и только! Но арестовать его не представлялось возможным: в присутствии Титенкова Логвинец был священной коровой.

Дождавшись, пока Иван Иванович уедет из Минска на три дня, в июне 1999г. сотрудники МВД (на самом деле все силовые министерства объединились в погоне за Логвинцом) арестовали бизнесмена и поместили в СИЗО. Но тут же наткнулись на железное противостояние Божелко. Постановление об аресте он категорически отказался подписывать. В конце концов постановление подписал заместитель генпрокурора Ивановский.

А дальше события развивались совсем как в фильме Сергея Урсуляка "Сочинение ко Дню Победы". В фильме действовали две мафии - генеральская и прокурорская - и всячески пакостили друг другу. Но то, что в кино казалось гротеском, доведением возможной ситуации до абсурда, в нашей маленькой стране оказалось правдой - идиотской, но тем не менее правдой. Божелко собрал по делу Логвинца целую коллегию, причем в субботу. Коллегия постановила: освободить Логвинца из-под стражи. Разумеется, все прокуроры были в курсе того, что происходило в доме Логвинца с участием Божелко.

Таким образом, все посочувствовали и, как на партсобрании, постановили единогласно. Прокурор Минской области отправился в СИЗО с постановлением об изменении меры пресечения, однако из СИЗО его вышвырнули вместе с бумажкой, сказав: нам только Сиваков (министр внутренних дел. - Ред.) может приказывать. Прокуратура области в ответ возбудила уголовное дело в отношении администрации СИЗО за превышение полномочий. Битва шла уже почти смертельная: еще немного - и силовики с прокурорами начали бы отстреливать друг друга.

К счастью, влияние Титенкова на президента в то время еще было достаточно сильным, и Логвинца в конце концов освободили. Божелко торжествовал победу, а Сиваков, чтобы сохранить лицо в проигрышной ситуации, не поленился посетить в СИЗО Логвинца. Встретились они в медпункте - единственной комнате, которая, по мнению Сивакова, не прослушивалась, и долго беседовали. Сиваков потом утверждал, будто Логвинец тут вообще не при делах, а подставил его Титенков. Хорошая, в общем, мина при плохой игре.

Какое-то время Божелко был тих и светел, все так же цедил слова по чайной ложке в час на пресс-конференциях, не понимая, что дело Завадского - это вам не Логвинец, до которого нет дела никому, кроме самих прокуроров. За делом Завадского следит весь мир. И нужно что-то делать.

Божелко сделал - и срубил сук, на котором сидел: подписал постановление об аресте Дмитрия Павлюченко в рамках дела Завадского. А через три дня, после публичного вмешательства Лукашенко, слетел с должности, уступив ее тому, кого так не любил, - Шейману. После этого в народе заговорили: что-то такое раскопал все-таки Божелко, раз его так поспешно отстранили.

Не нужно обольщаться насчет бывшего генпрокурора: принципиальностью там и не пахнет, как, впрочем, и дорогими одеколонами. Скорее всего, его рвение в расследовании исчезновения Димы Завадского было связано с желанием отомстить Шейману. (Cвести счеты с Шейманом Божелко пытался и с использованием журналистов: когда в газете "Имя" появились статьи о деле Логвинца, Божелко быстро возбудил уголовное дело за клевету. И его эмиссары Петр Иваненко и Николай Куприянов, которые вели ночной допрос редактора "Имени", откровенно, не пытаясь даже прикрыться буквой закона, требовали от имени Божелко ложных показаний: журналистка, по их замыслу, должна была дать показания против Шеймана: дескать, именно Шейман снабжал ее клеветнической информацией, порочащей генпрокурора. Замысел не удался. Но Шейман оказался в курсе того, как его пытались подставить Божелко и его сообщники. И наверняка этого не забыл.)

Кстати, председатель КГБ Владимир Мацкевич тоже обижался на Шеймана. Ведь Шейман был номером один при совершенно кошмарной репутации, а Мацкевич, не имея репутации убивца и душителя, подчинялся госсекретарю Совбеза. И именно Мацкевич предоставил в распоряжение Божелко некие документы, после которых тот дал приказ арестовать командира части 3214 Дмитрия Павлюченко. С должности в результате были сняты оба - и Божелко, и Мацкевич. Причем Божелко увял сразу - если Мацкевича еще видели садящимся в автомобили, то Олег Александрович либо ходил пешком, угрюмо глядя под ноги, либо садился в троллейбусы с авоськами, сохранившимися, похоже, с шестидесятых. Без должности он оказался никем, как это часто бывает с людьми, не нажившими за свою жизнь ни образования, ни хороших книг, ни друзей, ни увлечений.

Оппозиционную реинкарнацию в лице Олега Александровича предположить сложно. После своей отставки он вел тихое, растительное - мелкотравчатое - существование. Бывшие коллеги из политической обоймы не приходили к нему в гости. Даже номера его телефона ни у кого не осталось. Он скромно ходил пешком. Не общался с журналистами.

Сразу же после отставки его поймала по телефону журналистка из "БДГ", которой он сказал несколько фраз в контексте того, что отставка была для него неожиданностью, но жизнь на этом не заканчивается. А через несколько недель журналистку вызвали в прокуратуру и влепили ей предупреждение на основании заявления Божелко, который отрицал факт телефонного разговора. Прокуроры положили перед ошалевшей девушкой документы, согласно которым Божелко живет на окраине города, а домашний телефон у него месяц как не работает в связи с аварией на линии. Девушке влепили предупреждение, хотя теперь на этой "окраине", на улице Чкалова, сидит в засаде вся журналистская тусовка. Наверное, таким образом Олегу Александровичу лишний раз захотелось засвидетельствовать свою преданность.

Наверное, он перестарался с этими свидетельствами. Потому как когда журналисты пытались взять комментарии по факту исчезновения Божелко, реакция его сотоварищей была очень сдержанной. Они не проявили интереса к тому, что случилось. Их не задела, их ни капли не взволновала, возможно, трагичная судьба экс-прокурора. И если с ним на самом деле что-нибудь случится, то о нем никто не пожалеет, кроме разве что жены. Что может быть трагичнее такой жизни, которая на выходе оборачивается пшиком? И, возвращаясь к Ильфу и Петрову: туды его в качель?..
Добавить комментарий
Проверочный код