Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№25 (291) 25 июня 2001 г. События. Оценки

ПИТОМНИК ДЛЯ МЕДИКОВ

25.06.2001
Ася ТРЕТЮК

Дело бывшего ректора Гомельского государственного медицинского института (ГоГМИ) профессора Юрия Бандажевского находилось под прицелом общественности без малого два года. Наконец прозвучал приговор, который подчеркнул весь "либерализм" уголовного законодательства.

8 лет лишения свободы в ИТК усиленного режима с конфискацией имущества и лишением права в течение пяти лет занимать должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных функций - таков вердикт, вынесенный судьей военной коллегии Верховного суда Владимиром Сукачем в отношении экс-ректора ГоГМИ Юрия Банаджевского. В качестве "довеска" к приговору - взыскание с него в доход государства более 35,5 млн. рублей. К такому же тюремному сроку приговорен бывший заместитель ректора подполковник медицинской службы Владимир Равков. Плюс лишение воинского звания и штраф в размере 20,4 млн. Вмененное им преступление квалифицируется по признакам ч. 2 ст. 430 УК РБ (в редакции 1999г.) - получение взятки в крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Всего в "преступную группу", кроме бывших руководителей ГоГМИ, вошло еще шесть человек - члены и председатели предметных экзаменационных комиссий мединститута Нина Шамычек, Наталья Фомченко, Лилия Гончарова, нигде не работавший на момент ареста Владимир Дегтярев, совершавшие поборы с абитуриентов, а также две родительницы-взяткодательницы Железняковы (однофамилицы). Последним повезло: при назначении меры наказания щедрым мамашам суд ограничился тем сроком лишения свободы, который они провели в СИЗО, - от 4 до 6 месяцев. Что касается остальной четверки по делу, то суд оказался на редкость благосклонным: как выразился один из следователей, они отделались по сути легким испугом, получив символические сроки наказания - от 2 до 3 лет лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания на два года, а гр-н Дегтярев и вовсе отделался штрафом. Разумеется, и суммы пожертвований в госбюджет оказались весьма незначительными - от 0,8 до 10 млн. рублей.

Столь большая разбежка в мерах наказания подельникам объясняется наличием смягчающих обстоятельств, доминантой которых стали "чистосердечное раскаяние, активное способствование раскрытию преступления и изобличение другого участника преступления". Иными словами, свобода была куплена ценой изобличения профессора Бандажевского. Почему именно его, а не Равкова? Последнего, собственно, и изобличать-то не понадобилось.

Бывший проректор ГоГМИ Равков был задержан работниками УКОП по Гомельской области 13 июля 1999г. На первом же допросе он показал, что действовал по сговору с Бандажевским. Потом отказался от своих показаний, но вряд ли в этом был резон: при обыске у Равкова кроме $14,5 тыс. были найдены списки со всеми нужными следствию подробностями о тех, с кого, сколько и когда взимались поборы за содействие при поступлении в мединститут. Из материалов следствия видно, что авторитет Равкова простирался от деревни Зябровка Столинского района до Нижневартовска, включая Анапу и Брянскую область.

Оно и понятно: если, скажем, содействие при поступлении в Кубанскую медицинскую академию стоило $14 тыс., в Ростовский и Смоленский мединституты - по $10 тыс. (в московский вуз - вдвое дороже), то становится понятным, почему среди свидетелей-взяткодателей (первоначально по делу их проходило 93), стремившихся устроить своих чад в Гомельский мединститут, оказалось так много россиян (в ГоГМИ такса на этот вид "услуг" варьировалась от $1 тыс. до $3 тыс.).

Примечательно, что ни один из свидетелей не указал пальцем на профессора Бандажевского, все больше на слуху у следователей звучали фамилии Шамычек, Фомченко, Гончаровой, Равкова. Но если последний вовремя спохватился и дал задний ход, то дамы - главные изобличительницы Бандажевского - стояли на своем до победного конца. Даже тогда, когда в полуобморочном состоянии рассказывали суду, каким угрозам и оскорблениям подвергали их гомельские правоохранители. Председатель экзаменационной комиссии по белорусскому языку Шамычек на допросе во время предварительного следствия изрекла со знанием дела: "Я понимала, что фактически являлась посредником в передаче взятки от родителей абитуриентов. Но почему я от этого не отказалась, пояснить не могу". И это в 65 лет. Правда, в самом начале суда, 26 января, она призналась, откуда у нее такая осведомленность в тонкостях юриспруденции: "Следователь показывал Уголовный кодекс, стучал по столу кулаком, линейкой и кричал: "Если ты брала взятки, то получишь 9 лет, если делилась с Бандажевским, то совсем другой срок". Как суд отреагировал на такой пассаж, нам уже известно.

Пожалуй, самым уязвимым местом профессора Бандажевского в глазах следствия было то, что он являлся на момент задержания ректором и председателем приемной комиссии. Это дало повод подчиненным ему лицам перевести стрелки на него. Отсюда вывод, к которому пришло следствие: у ректора в сейфе находились варианты готовых экзаменационных билетов, т.н. матрицы. От ректора они "спускались" по цепочке к репетиторам и накануне вступительных экзаменов переписывались.

Вы спросите, а репетиторы кто? О, это был настоящий бригадный подряд под крышей ГоГМИ: Шамычек подтягивала будущих абитуриентов по белорусскому языку, Фомченко - по биологии, Гончарова - по химии. Кстати, последняя призналась следствию: "Мысль о том, что за поступление абитуриентов в институт можно получать вознаграждения, появилась в процессе общения с Шамычек". Должно быть, Нина Иосифовна - педагог с 28-летним стажем - действительно обладала даром убеждения. Если, скажем, против Равкова были прямые улики - показания родителей, которые непосредственно давали ему взятки, то доказательства вины Бандажевского базировались исключительно на показаниях Шамычек и еще одного обвиняемого - бывшего подчиненного Янкелевича, с которым у ректора "возникали определенные производственные конфликты". Кстати, уголовное дело в отношении Янкелевича выделено в отдельное производство и пока приостановлено.

Чем больше анализируешь дело ученого с мировым именем, тем больше схожести у него с делом депутата и бизнесмена Андрея Климова, где судили "группу лиц", осуществляющую хищения в особо крупных размерах. Климов четвертый год коротает на тюремных нарах, в то время как "группа лиц" понадобилась лишь для антуража.

Впрочем, суду у нас виднее.

Продолжение темы в материале "БАНДАЖЕВСКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАЛ"
Добавить комментарий
Проверочный код