Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№23 (289) 11 июня 2001 г. Тема недели

"Я НЕ ГОВОРЮ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦАМ, КАК ОНИ ДОЛЖНЫ САЖАТЬ КАРТОШКУ"

11.06.2001
Сергей НЕМИГА

Кажется, как недавно все это было: Прага 1989г., "бархатная революция" в Чехословакии, изменившая судьбу страны, общества, практически каждого чеха и словака; разгон студенческой демонстрации на Вацлавской площади; бронетехника на улицах Праги; противостояние режима и общества...

Наш собеседник - президент Чешской Республики Вацлав Гавел - в те времена был известным драматургом и не менее известным диссидентом, одним из создателей "Хартии-77" и непосредственным участником тех событий. Гавел прошел через горнило репрессий по полной программе: политический сыск, преследование, арест, тюрьма. В пражском музее истории есть экспозиция, которая рассказывает о чехословацкой тайной полиции 50-80-х гг. Один из ее экспонатов - распоряжение о прослушивании квартиры литератора Вацлава Гавела...

- Господин Президент, было ли у вас и вообще в чешском обществе в 70-80-е гг. ощущение безнадежности? Что помогло преодолеть это состояние, добиться в конце концов радикальных перемен в стране?

- В эти темные для всего диссидентского движения в Чехословакии годы были очень важны солидарность, сплоченность. В 1968г. после советской оккупации правящему режиму удалось разбить общество, раздробить его. Каждый замкнулся в себе. Тогда в стране существовали только маленькие кружки, где собирались небольшие группы единомышленников. Не было ни малейшего намека на какое-либо параллельное общественное пространство. Людям это стало мешать, и постепенно они начали создавать такой параллельный общественный мир. И он развивался, несмотря на репрессии и страх. Причем главным мотором такого строительства была отнюдь не уверенность в том, что через год-два ситуация изменится. Наоборот, казалось, что коммунистический режим не уйдет никогда. Но тем не менее было главное - ощущение смысла нашей работы, того, что мы боремся за доброе дело, причем, повторюсь, тогда нельзя было рассчитывать на то, что это когда-нибудь принесет плоды. Я помню, как приезжали зарубежные журналисты и говорили, что наше положение безнадежно, что нас всего несколько интеллектуалов, нас практически никто не поддерживает. Мы отвечали им: "Что вы знаете о тоталитарных режимах, о том, что дремлет внутри общества, и какая снежинка может привести в движение лавину?"

Люди с Запада исходили из демократических правил игры, своего социального и политиче-ского опыта. У них партия придет к власти, если она получит, скажем, 30% голосов, но мы не могли рассчитывать даже на 1% избирателей. Выборы в тоталитарном обществе - в лучшем случае иллюзия, демократическая ширма... И тем не менее наступил 1989г., "бархатная революция", произошло падение режима.

- Чехия - член НАТО. Александр Лукашенко часто говорит о военной угрозе со стороны альянса. Прокомментируйте, пожалуйста, возможность такой угрозы.

- Я полагаю, что у Беларуси нет причин бояться альянса, НАТО не имеет агрессивных намерений. Их не было, кстати, и во времена "холодной войны". Это оборонный альянс. Смыслом его создания была защита западной демократии от дальнейшего распространения коммунизма на всем евроатлантическом пространстве. Альянс не ставил перед собой цели выходить за границы входящих в него стран. Мы видели это, например, тогда, когда советские войска в 1956г. оккупировали Венгрию, а в 1968-м - Чехословакию. Никакой альянс к нам на помощь не пришел. Почему? Да потому, что он был создан для обороны входящих в него стран. Значит, даже тогда, когда были два явных мира и два явных противника, он не был агрессивной организацией. Тем более не является таковой сегодня, когда нет явного стратегического противника. Но существует множество мелких современных угроз, поэтому входящие в НАТО государства соединяют силы для противодействия этим опасностям. Не знаю, что приобрел бы альянс, если бы напал на господина Лукашенко. Это чепуха.

- Почему в центре Европы, пережившей в 30-80-е гг. эпоху тоталитаризма, возникают режимы, подобные северокорейскому, и насколько они, на ваш взгляд, жизнеспособны?

- Попытки реставрировать авторитарную систему после падения коммунизма, когда, к примеру, коммунистические эмблемы заменяются националистическими, можно наблюдать в том или ином виде во всех посткоммунистических странах. Это распространенная тенденция. Возьмем, например, правление Милошевича в Сербии, которое, к счастью, уже в прошлом. Но даже у более приличного и мирного режима Туджмана в Хорватии присутствовали опасные черты авторитаризма. Сегодня и этот режим в прошлом. Возможно, это просто общая болезнь переходного времени. В Беларуси, по-видимому, положение намного хуже и авторитаризм заметнее. По-видимому, это явление в определенный исторический период довольно распространено, но несомненно и другое - демократия всегда побеждает. Это произойдет и в Беларуси.

- Говорят, что охрана президента Лукашенко равна по численности охране президента США, что у него есть несколько резиденций, в т.ч. в Москве. А чем располагает президент Гавел?

- Ну, столько охранников у меня нет. Здесь, в Градчанах, есть отдел, который называется Полиция Пражского града (кремля), где работает около 180 человек. Они охраняют прежде всего Пражский град - огромный исторический комплекс зданий, домов и садов. Второстепенной задачей отдела является охрана резиденции. Когда я гуляю по городу, захожу в пивную или еще куда-нибудь, со мной ходят три или четыре охранника. Я - за снижение числа охранников, но с другой стороны понимаю, что какая-то охрана президенту необходима.

Сколько у меня резиденций? Здесь, в комплексе Пражского града, который, повторюсь, уже тысячелетие является центром власти (со времен Чешского королевства и Австро-Венгерской империи), находится резиденция, где президенту положено жить. Впрочем, я живу не здесь, а в собственном доме. Кроме того, к Граду прилегает еще летний замок Ланы, куда я часто езжу по выходным и где созываю совещания.

- Кстати, господин Президент, нашему читателю интересно будет узнать, проводит ли президент Гавел селекторные совещания и заседания по вопросам посевной и уборочной, на которых учит всех, от доярок до директоров заводов и министров.

- Совещания бывают по разным темам, но никогда не имеют характер каких-либо советов или приказов с моей стороны. Я не говорю земледельцам, как они должны сажать картошку и когда ее собирать, – они это знают лучше меня. Тем не менее сельское хозяйство меня интересует с точки зрения экологии и охраны природы, но я в любом случае не обсуждаю это с позиций президентской власти и тем более не указываю, опираясь на свои полномочия.

- Вопрос не к президенту Гавелу, а к Гавелу-драматургу: как бы вы определили жанр режима, подобный тому, который сегодня существует в Беларуси?

- Я думаю, что в политике можно найти черты всех жанров, начиная от вполне реалистического рассказа до классической драмы, от какого-то исторического фарса до бэкетовской абсурдной драмы. И это снова же наблюдается в более широких масштабах, не только в одной стране.

- Господин Президент, от имени читателей "БГ" благодарю вас за интервью.
Добавить комментарий
Проверочный код