Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Обеспечит ли работой 500 тыс. граждан, официально зарегистрированных как безработные, обновленная версия декрета N3 «о тунеядцах»?
нет, скрытая безработица гораздо выше
нет, пока не будут проведены структурные реформы в экономике
нет, все закончится очередными акциями протеста
да, если президент приказал
нет, пятая колонна в Совмине преднамеренно дезинформирует президента
№23 (289) 11 июня 2001 г. Общество

БОЛЬШОЙ ВАЛЬС

11.06.2001
Марина ГУЛЯЕВА

1 июля будет год, как Лена Колосова прикована к постели. Она попала в автокатастрофу, в результате которой получила переломо-вывих позвонков грудного отдела с повреждением спинного мозга, у нее парализованы ноги, нарушены функции обеих почек и всех тазовых органов. В письме в редакцию "БГ" ее мать, Светлана Колосова, пишет: "Моральные и физические страдания дочери и мои страдания приводят к мысли, что выдержать этого долго нельзя. Свобода выбора должна быть реальной. Мучения или согласие на эвтаназию?.. Я - за нее".

Когда Лену, наколотую морфием, везли в Минск из Толочина, где случилась трагедия, она смеялась и верила, что будет ходить. Это потом, после двух операций, один из врачей минского института травматологии вызвал мать со словами "нужно же, чтобы вам кто-нибудь сказал..." и сообщил, что 26-летняя Лена никогда не будет ходить.

Муж Светланы Колосовой умер от неизлечимой болезни (боковой аминотрофический склероз) в 1999г. В августе прошлого года, не пережив горя, умерла и мать Светланы Колосовой. Перестали приходить знакомые и друзья Лены, не приходит ее друг, с которым они в июле собирались сыграть свадьбу.

Мне приходилось бывать в семьях, где есть дети с психофизическими отклонениями, и которых не сдали в дома-интернаты. Я помню 17-летнего Ромку - огромного, с бессмысленным взглядом и блуждающей улыбкой. Он сидел рядом с матерью, положив ей голову на плечо, а она, счастливо улыбаясь, говорила, что буйным он бывает не всегда и что никогда не отдаст его в больницу.

Помню 10-летнюю Таню с вечно открытым ротиком, для которой мать в любое время года покупала клубнику, хотя знакомые искренне удивлялись и говорили, что, мол, какая разница - ведь она все равно не понимает, что ест.

Лена все понимает. Как-то по телевизору, который она никогда не выключает, шел очередной кровавый боевик, и мать, не сдержавшись, сказала: "Не люди, а кусок дерьма!" Лена, которая практически не общается с матерью, сказала: "Это не они, а мы дерьмо..."

Она говорит матери, что та лишь продлевает ее мучения и просит, чтобы она купила яд. Мать привычно отвечает, что яд в аптеках не продается. Хотя под конец каждого дня чувство здравого смысла ей подсказывает, что все бессмысленно. А утром уже другое, материнское чувство, которое не поддается никакой логике, гонит ее вперед в поисках спасения, очередных обезболивающих и памперсов. Памперсы, памперсы... "Они добивают и меня, и Лену!" Их нужно так много, и по большому счету, если их покупать, сколько требуется, не хватит ни ее пенсии, ни Лениной. А получают они сегодня на двоих 90 тыс.

Наверное, прочность и благосостояние любого государства и его социальной политики проверяются не на возможности получить 100-долларовую подачку, а именно в таких случаях, когда лучшим избавлением от жизни становится смерть. У матери было два выхода: отдать дочку в дом для инвалидов - она уже знает, где это и как там гниют люди, у которых нет ни денег, ни возможностей, чтобы обеспечит себе иную жизнь. Или не отдавать. А дома она не может помыть ее уже 4 месяца, потому что нет ни сил, ни условий. Не вывозит ее на улицу, потому что нет специального подъезда. Мать несколько раз обращалась к городским властям с просьбой предоставить квартиру в специальных домах для инвалидов. Но инвалидов слишком много, а домов слишком мало, и потому "на данный момент нет возможностей".

Сегодня мать пытается собрать деньги на операцию в Германии, которая не поставит на ноги Лену, но хотя бы избавит от боли в позвоночнике. Закончившая Московскую консерваторию по классу фортепиано, она рассказывает, как пошла первый раз с протянутой рукой в одну солидную торговую фирму. "Это страшно тяжело", - пряча глаза, говорит она. Молодой директор вежливо выслушал ее и сказал, что да, конечно, может быть... "Запишите мой телефон", - робко попросила мать. "Конечно", - легко согласился директор и черканул на краю огромного ежедневника. "Нужно трясти", - советуют ей знакомые, которые к ней еще приходят, и рекомендуют выписывать фирмы из справочника "Бизнес-Беларусь". Она послушно выписывает, приходит на проходную очередного завода, ее выслушивают в течение 5 минут и показывают список таких же обратившихся за помощью, где напротив каждой фамилии стоит одно слово - "отказать". Благотворительность нищей стране не по карману.

...Каждое утро я бегу на работу по зеленым, мокрым от летнего дождя улицам, покупаю черешню и с наслаждением ем на ходу сладкие ягоды - мой день только начался, он будет наполнен событиями, встречами и новыми людьми. Разговоры об эвтаназии, которая недавно была узаконена в Нидерландах, для меня и еще тысяч людей, которые могут ходить и не умирают от боли, - не более чем интеллектуальная болтовня. Светлана Колосова - за эвтаназию. "Хотелось бы дожить, - пишет она, - до принятия такого закона в нашем государстве". А времени осталось слишком мало - мать и дочь уже почти сломались. Из той, прошлой счастливой жизни у матери остались обрывки воспоминаний - например, фильм "Большой вальс". "Там такая красивая музыка, - говорит Светлана Колосова, - но лучше не вспоминать..." У Лены не осталось ничего.

P.S. Редакция "Белорусской газеты" обращается к своим читателям с просьбой помочь Колосовой Елене Николаевне: в филиале N502 АСБ "Беларусбанк" МФО 153001607 открыты благотворительные счета: 3134006070036 в белорусских рублях, 3134006070049 в долларах США. На операцию в немецкой клинике нужно DM20 тыс.
Добавить комментарий
Проверочный код