Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№21 (287) 28 мая 2001 г. События. Оценки

РЕЗУЛЬТАТЫ МЕДИЦИНСКОГО ЭКСПЕРИМЕНТА будут объявлены 12 июня

28.05.2001
Ирина МАЗУРОВА

Начавшийся в январе этого года судебный процесс по делу сотрудников Гомельского государственного мединститута, обвиняемых в мздоимстве, приблизился к финишу. Закончились прения сторон, где гособвинение запросило приличные сроки наказания. Экс-ректору профессору Юрию Бандажевскому - лишение свободы сроком на 9 лет с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии усиленного режима с конфискацией имущества; столько же - бывшему проректору вуза Владимиру Равкову. Кроме того, по мнению обвинения, полковник медицинской службы должен быть лишен воинского звания.

Для остальных подсудимых - председателей и членов предметных экзаменационных комиссий Нины Шамычек и Натальи Фомченко обвинение запросило по 3 года лишения свободы, Лилии Гончаровой - 2 года с отбыванием наказания в колонии общего режима. При определении меры наказания двум родителям-взяткодателям суду предложено ограничиться сроком, который они провели в СИЗО, - 6 и 4 месяца соответственно. Для восьмого участника уголовного процесса - посредника при передаче денежных вознаграждений - прокурор запросил 1,5 года исправительно-трудовых работ.

После того как главные фигуранты по делу Бандажевский, Равков, Фомченко, Шамычек и Гончарова выступили с последним словом, суд объявил перерыв до 11 июня. Как ожидается, на следующей день обвиняемым будет объявлен приговор.

"ПУСТЬ ВСПОМНИТ, ЧЕМ БЕРИЯ ЗАКОНЧИЛ"

"Я еще раз публично каюсь и приношу извинения Юрию Ивановичу (Бандажевскому. - И.М.) за то, что оговорил его на предварительном следствии. Клянусь, это было под воздействием психотропных препаратов, которыми меня опоили", - об этом заявил в последнем слове подсудимый Равков. Впрочем, то же самое он говорит при каждом удобном случае. В целом последнее слово он посвятил претензиям к самому следствию. "Следствие не удовлетворило ни одного ходатайства о привлечении свидетелей для защиты, вело дело с обвинительным уклоном, оказывало давление на свидетелей. Неверно квалифицировались действия всех участников процесса". В доказательство того, что он был "опоен", Равков привел видеосъемку психиатрической экспертизы, которая проводилась на следующий день после того, как ему "что-то подмешали и провели допрос".

Ни одно выступление Равкова в суде не обошлось без корвалола и измерения давления. Так было и на этот раз. "В ходе следствия и судебных разбирательств у меня сильно подорвалось здоровье. При этом, господа, прошу обратить внимание на то, что врачам в больнице КИНа было запрещено меня лечить, тогда как врачи Гомельского областного кардиодиспансера коллегиально вывели - необходимо лечение".

Вот основные пункты, по которым Равков предъявляет претензии к следствию: первый допрос проводился более 20 часов в виде запугивания и угроз; запугивали Фомченко и Шамычек и тем самым заполучили показания против него; обыски на рабочем месте проводились ночью без присутствия сотрудников института, как положено по закону; содержали в СИЗО без предъявления обвинения, незаконно продлевая срок содержания под стражей. "Если прокурору области Карцеву, давшему санкцию на такие обыски и задержания, снятся лавры Берии, то пусть он вспомнит, чем Лаврентий Павлович закончил". А смещение следователя Александрова с должности в областной прокуратуре на аналогичную в городской экс-проректор связывает с ошибками следствия по делу ГГМИ.

По эпизодам обвинения Равков предпочел особо не распространяться. Уверяет, что был лишен возможности познакомиться с материалами дела в полной мере (в связи с болезнью прочитал только 4 тома дела из 42). Возмущался тем, как взяткодатели опознавали его по фотографиям среди других. Им предлагались снимки, где Равков выглядел достаточно респектабельно, тогда как на других снимках предлагались на выбор личности "или бомжеватого, или приблатненного вида. Логично, что взяткодатель, не уверенный в том, кому передавал деньги, выбрал бы мой портрет". Бывший проректор заявил, что сам он настаивал на очной ставке, и именно таким способом по закону его должны были опознавать. В чем следствие ему отказало.

ВСЕ ДЕЛО - В ПОЗИЦИИ

Бывший ректор ГГМИ Юрий Бандажевский - пожалуй, единственный на процессе, кто за два года предварительного следствия и четыре месяца судебного разбирательства не менял своих показаний. Вспомнив вскользь о своих заслугах в бытность руководителя института, подсудимый рассказал, какой ценой они ему дались. Уверяет, что после обновления в 1998-99гг. руководителей почти всех структурных подразделений ГГМИ на него стали писать подметные письма. Однако "сигналы с мест" при проверке их различными комиссиями не подтвердились. Роковую роль сыграл донос первого проректора Соколовского, которого Бандажевский за два дня до ареста уличил в злоупотреблении служебным положением в отношении студенток Пашаевых (см. материал на cтр. 15).

Непросто складывались отношения Бандажевского со студентами. Принимая экзамены и зачеты по своему предмету (патологическая физиономия и патологическая анатомия), он выставил "неуды" тем студентам, в отношении которых ему якобы передавались взятки при поступлении в институт. Те же студенты, родители которых прошли по делу как свидетели, имели по его предметам "тройки", тогда как другие преподаватели ставили им только "хорошо" и "отлично". Подсудимый вспомнил времена, когда из-за неуспеваемости по его инициативе были отчислены от 36 до 67 студентов, при наборе на первый курс - не более 170 человек. "Деятельность недовольных сотрудников института, родителей отчисленных студентов, а среди них много влиятельных лиц в сферах госуправления, бизнеса... была связана с теми силами, которым была неугодна моя научная позиция. Как оказалось, именно мои взгляды на медицинские последствия чернобыльской катастрофы были наибольшим основанием для моего устранения".

Экс-ректор посетовал на ход экспертизы контрольных работ, которая была поручена преподавателям Гомельского университета им. Скорины, поскольку, на его взгляд, они не являлись специалистами по данному профилю. Доводы Бандажевского, исключающие его или чье-либо постороннее влияние на оценку знаний абитуриентов, такие: кроме экзаменаторов работы проверяли 15 членов общественных комиссий; апелляционные работы проверялись специальной комиссией, созданной председателем Комитета госконтроля по Гомельской области, в также госкомиссией по контролю за проведением экзаменов.

Экс-ректор утверждает, что не имел доступа к разработанным вариантам готовых ответов и не располагал реальной возможностью передавать экзаменационные матрицы.

Анализируя показания обвиняемых и свидетелей, профессор пришел к выводу, что председатель предметной комиссии по биологии Шамычек (она дала против него больше всего показаний) брала деньги от родителей абитуриентов в совершенно произвольной сумме - кто сколько даст. Якобы за помощь в поступлении, но ничего при этом, судя по ее же словам, не предпринимала. А чтобы уйти от ответственности после задержания, стала утверждать, что часть денег в течение трех лет передавала Бандажевскому.

По мнению адвоката Бандажевского, обвиняемые в получении и передаче взяток сотрудники института Шамычек, Гончарова и Фомченко специально подбирали для подготовки к вступительным экзаменам отличников-медалистов, которых и репетировали за вознаграждение. Это лишь подтверждает, что никакого влияния ректор на поступление абитуриентов не имел. Свидетельством тому и еще одно обстоятельство: непоступившим в вуз абитуриентам деньги возвращались. Да и сам факт длительного репетиторства (именно за это, утверждают родители, платились деньги) говорит о неучастии ректора во время вступительных экзаменов. В самом деле, зачем репетировать, если и так гарантировано поступление в вуз за взятку? Бандажевский также недоумевал, почему подсудимые Шамычек и Фомченко месяц содержались в одной камере СИЗО, где могли обдумать ход совместных показаний.

"БГ" сообщит об итогах судебного процесса в Гомеле.
Добавить комментарий
Проверочный код