Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
Где дешевле Проектирование домов? Я нашел здесь
re-e.ru
№19 (285) 14 мая 2001 г. Общество

ЛЕВОЕ ПРАВОСУДИЕ

14.05.2001
Александр СТУДЕНЦОВ

всегда считает себя правым

Можно сколь угодно долго и авторитетно рассуждать о достижениях судебно-правовой реформы, но если в суде нарушаются права отдельного гражданина, значит, овчинка не стоила выделки.

Более полугода назад в Минске случилось банальное по нынешним временам ДТП - столкнулись два автомобиля. Как подобает, инспектор ГАИ запротоколировал его обстоятельства на основании осмотра места происшествия, показаний очевидцев и объяснений участников. Виновным в инциденте признан водитель маршрутного такси К., который не обеспечил безопасность осуществляемого им маневра. Он выполнял разворот от обочины в левую сторону, не пропустив двигающийся в попутном направлении автомобиль.

ООО "Миндавг" - владелец источника повышенной опасности - отказался возместить в добровольном порядке ущерб, который причинил его работник К. потерпевшему. Последний обратился в суд Фрунзенского района Минска с иском. Сумма требований составила значительную величину: поврежденным оказался новый автомобиль японского производства, а выплаченное возмещение по застрахованной гражданской ответственности не покрыло стоимости ремонта.

В качестве контрмеры виновная сторона пыталась оспорить решение ГАИ в вышестоящей инстанции. Однако жалоба была отклонена ввиду бесспорности результатов административного разбирательства по факту ДТП. Не смирившись, К. направил заявление в городскую прокуратуру. Потерпевший узнал об этом из телеграммы "Миндавга", который тем самым проявил свое непосредственное участие в этой акции. Затем "Миндавг" пригласил потерпевшего явиться для составления акта осмотра аварийной маршрутки, хотя к тому времени с момента происшествия истекло около полутора месяцев. Все предвещало затяжную тяжбу.

Поскольку и для прокурорского реагирования не нашлось оснований, виновник ДТП и иже с ним подготовили жалобу в суд на постановление ГАИ о применении административного взыскания. Жалобу принял к своему производству председатель того же суда. Далее события приняли интригующий оттенок, образовав две сюжетные линии.

В поИСКе истины

Иск потерпевшего находится в суде с 12 декабря 2000г. В день окончания двухмесячного периода, отведенного ст. 158 ГПК для рассмотрения дел такого рода, потерпевший обратился к председателю суда с просьбой принять меры для обеспечения соблюдения процессуальных сроков. После письменного напоминания об этом заявлении дело было назначено к рассмотрению на 16 марта 2001г. - с опозданием "всего лишь" на полтора месяца от предельно допустимого срока (N1*). Таким образом, был нарушен ряд других нормативных требований (N2), в т.ч.: о своевременности организации процесса по делу (ст. 25 ГПК), о возбуждении дела в трехдневный срок после поступления в суд искового заявления (ст. 244 ГПК) и назначении его к разбирательству (ст. 265 ГПК). Попранными оказались как нормы судопроизводства, так и право истца на своевременное рассмотрение иска (ст. 5 ГПК).

Суд не утруждал себя процессуальными действиями и по другим вопросам. Так, потерпевший просил обеспечить иск. Он принял во внимание, что, по данным Мингорисполкома, уставный фонд ответчика на конец 2000г. был сформирован в размере 10 тыс. рублей (эквивалент $9). Т.е. "Миндавг" не нарастил его в соответствии с действующим законодательством, получив при этом почетный титул фирмы - лидера пассажирских автоперевозок в стране. Вероятно, это может служить своеобразной индульгенцией тем субъектам хозяйствования, которые тоже не спешат изменить свои учредительные документы.

Однако потерпевший, в отличие от жюри конкурса "Лучший предприниматель", не мог быть безразличным к этому показателю. Ибо согласно ст. 89 Гражданского кодекса уставный фонд ООО гарантирует интересы его кредиторов.

Ориентируясь на размер УФ ООО "Миндавг", невозможно было рассчитывать на то, что у него постоянно имеется достаточный объем финансовых ресурсов, сопоставимых с суммой исковых требований. А информация об остатках средств на счете является банковской тайной. Поэтому потерпевший предположил возникновение затруднений в исполнении судебного решения, если будет присуждено взыскание средств в его пользу. На этом основании он заявлял в соответствии со ст. 254 ГПК о наложении ареста на денежные средства ответчика в пределах совокупной суммы исковых требований и госпошлины. Суд должен рассматривать такие просьбы в день их поступления согласно ст. 256 ГПК. Но для этого оказалось мало повторного заявления потерпевшего - судья предложил ему предпринять третью попытку (N3).

Зато потерпевший удостоился сюрприза по прибытии на судебное заседание. Строго в установленный час судья пригласил его в кабинет и сразу же поставил перед фактом, что заседание откладывается, сославшись на ходатайство ответчика о приостановлении производства по делу. Оно приостанавливается, согласно п. 4 ч. 1 ст. 160 ГПК, в случаях "невозможности рассмотрения одного дела до разрешения другого". То есть для этого недостаточно факта наличия ходатайства, его еще нужно рассмотреть. Но поскольку оно было предъявлено в этот же день, суд явно не имел возможности приступить к нему. Соответственно судья не устанавливал взаимосвязь между гражданскими делами по иску потерпевшего и жалобе К.; он не был даже знаком с содержанием этой жалобы, поскольку оказался не готовым ответить что-либо на заинтересованность потерпевшего. А ведь заявитель мог ограничиться просьбой об уменьшении размера административного штрафа или о смягчении взыскания, не оспаривая сам факт его применения. Таким образом, удовлетворив ходатайство, суд нарушил требования статей 297 и 322 ГПК о необходимости обоснования судебных постановлений (N4). Судебная коллегия по гражданским делам Мингорсуда также почему-то не соизволила рассмотреть эти вопросы по кассационной жалобе потерпевшего на приостановление производства по делу.

Кроме того, приостановление состоялось вне судебного заседания (N5). Когда ошеломленный стремительным развитием событий потерпевший пришел в себя, он вернулся в кабинет судьи и потребовал рассмотреть ходатайство. После этого словами "ну тогда давайте начнем" судья соблаговолил-таки исполнить свою обязанность. Однако заседание было формальным, так как указанные выше нормы права были опущены, равно как и мнение потерпевшего. Ему потребовалось вступить в переписку теперь уже по поводу жалобы К., о существовании которой он до этого дня не подозревал.

Прежде всего без участия потерпевшего не могло быть и речи о всестороннем и объективном рассмотрении жалобы. К тому же он выпадал бы из числа участников судопроизводства, которые вправе обжаловать судебное решение согласно ст. 399 ГПК (N6). Это право предоставляется также тем, кого суд своим определением не допустил к участию в деле (ч. 3 ст. 67 ГПК). Однако за полтора месяца, прошедшие после предъявления жалобы, председатель суда вообще не вспомнил о потерпевшем, не "заметив" ст. 262 ГПК (N7). А заявитель, естественно, не стал ходатайствовать о привлечении в дело третьего лица. Потерпевший письменно выразил свое недоумение в связи с этим лишь тогда, когда стало невозможным держать его в неведении. После этого он смог наконец-то вступить в процесс, хотя и не изменил его направленности.

Не оспаривая право К. на судебную защиту своих интересов, потерпевший акцентировал внимание суда на пропуск срока, установленного ч. 2 ст. 344 ГПК для подачи жалобы на постановление о наложении административного взыскания. Она подается в течение десяти дней со дня объявления гражданину постановления или вручения ему его копии. Фактически просрочка составила более полутора месяцев. Суд должен был принять это во внимание, но предпочел в нарушение ст. 154 ГПК не рассматривать вопрос о восстановлении пропущенного срока (N8). Правда, в жалобе К. подобной просьбы не содержится; в ней он лишь сослался на болезнь как на причину пропуска срока. Причем каких-либо доказательств заболевания, которое на протяжении столь длительного периода препятствовало обращению в суд, представлено не было.

Потерпевший как заинтересованное лицо не получал извещения о проведении судебного заседания по данному вопросу, что требуется в соответствии с гражданским процессуальным законодательством. Более того, он возражал против рассмотрения жалобы вследствие пропуска процессуальных сроков. Однако суд проигнорировал ст. 155 ГПК, согласно которой жалоба не подлежала рассмотрению и должна была быть возвращена заявителю (N9).

Лучшая защита от иска - нападение

Решение по жалобе К. состоялось 17 апреля 2001г. Суд отменил постановление о применении взыскания и направил административное дело на новое рассмотрение в ГАИ.

Данное гражданское дело рассмотрено с грубыми нарушениями норм ГПК и КоАП. Суд на два с половиной месяца превысил десятидневный срок рассмотрения дела (N11), установленный ст. 271 КоАП с учетом отсылочной нормы ГПК (ст. 337).

Одной из способствующих этому причин была выдача судом заявителю запросов в ГАИ о предоставлении материалов административного дела. В принципе, это допустимо. Однако они поступили по назначению с большим опозданием либо вообще не поступили. Тем самым рассмотрение дела преднамеренно затягивалось, чему содействовал своей бездеятельностью суд. Он не осуществлял активных действий для розыска дела, пока этого не потребовал потерпевший, и не применил мер процессуального воздействия к виновным в неисполнении судебных предписаний.

Еще больший интерес вызывает факт нарушения ч. 1 ст. 344 ГПК о подсудности дела по жалобе К., которая должна была быть подана по месту его жительства (N12).

Заявитель проживает в Ленинском районе Минска. На это указывают данные телефонных и адресных справочных. Разумеется, об этом суд мог и не знать. Однако в его распоряжении имелись материалы административного производства по ДТП, а также искового производства, в котором К. как юридически заинтересованное лицо числится проживающим на территории указанной административной единицы. Отправка и получение корреспонденции по его обращениям в ГАИ и прокуратуру осуществлялись также по месту его прописки. Копии этих документов были предоставлены суду самим заявителем. Однако жалоба не была отправлена судом по подсудности в соответствии со ст. 51 ГПК (N13). Тогда заявителю потребовалось бы представить доказательства изменения места проживания, что не нарушало бы его прав, но являлось бы свидетельством соблюдения гражданского процессуального законодательства.

А так получается, что К. специально предпринял меры для подачи жалобы именно в суд Фрунзенского района. В совокупности с другими изложенными сведениями это показывает, что такая тактика была рассчитана не только на затягивание дела. В частности, многократные обращения потерпевшего в суд по поводу волокиты как по его иску, так и по жалобе К. оставлены в сущности без ответа. Вышестоящий суд и орган юстиции остались безучастными к проблемам нарушения законодательства в отношении потерпевшего, если не считать депремирования судьи.

Разве при таком количестве нарушений может быть решение законным? Неудивительно, что в его обоснование суд сослался на противоречия между показаниями свидетелей, допрошенных на месте происшествия, с одной стороны, и приглашенных в суд по инициативе К. - с другой. В нарушение ч. 3. ст. 188 ГПК суд не придал значения выяснению отношений заявителя со свидетелями, вовлеченными в дело по его ходатайству (N14) почти через три месяца после ДТП. В то же время двое из них также имеют в своей биографии трудовые отношения с ООО "Миндавг", а третий состоит с заявителем в дружеских отношениях и проживает по соседству. Таким образом, не соблюдены требования ст. 241 ГПК о том, что каждое доказательство оценивается с точки зрения достоверности (N15). Однако по степени заинтересованности свидетелей в исходе дела правдивость первых из них не вызывает сомнения. По каким-то причинам суд проигнорировал также мнение о виновности К. другой стороны в деле - представителя ГАИ.

Суд усмотрел также противоречивость схемы ДТП, составленную инспектором. Это "беспроигрышный" ход, поскольку критерий достаточности графического изображения основан не на законодательстве или каком-то эталоне, а только на мнении судьи, которое, следовательно, трудно опровергнуть. Тем не менее совокупность доказательств по материалам административного дела в полной мере подтверждает нижеследующие обстоятельства ДТП, каждое из которых обусловлено предыдущим: К. внезапно осуществлял разворот, что и явилось первопричиной ДТП; внезапность его маневра не позволяла потерпевшему избежать столкновения непосредственно перед столкновением потерпевший не обгонял автомобиль заявителя слева, как последний предполагал, а уклонялся влево от лобового столкновения; удар пришелся справа в переднюю часть автомашины потерпевшего, что явилось дополнительным фактором выноса ее за осевую линию (поэтому данный факт не является доказательством левостороннего обгона).

Таким образом, помимо прочего были нарушены принципы судопроизводства (N16): о равенстве граждан перед судом (ст. 12 ГПК) и о беспристрастном рассмотрении дела (ст. 269 ГПК). В связи c необоснованностью и незаконностью судебного решения оно обжаловано в кассационном порядке

немного публичности суду не повредит

Как же бороться с многочисленными нарушениями законодательства при отправлении правосудия? Если они обусловлены недостаточным финансированием судебной системы, тогда государству следует сконцентрировать усилия на технической оснащенности и кадровом расширении судов в целях обеспечения исполнения законов. Иначе весь пар реформирования уйдет в мощный свисток пропаганды поверхностных изменений судоустройства. Если причина кроется в уровне профессионализма, тогда не стоит так уж "полоскать" суды по поводу ангажированности. Надо создавать современную систему повышения квалификации судей, внедряя в образовательный процесс деловые игры, практикумы, стажировку в вышестоящих судах. Если же объективность судей не выдерживает разнообразных искушений, тогда нужны нетривиальные меры.

В первооснове названных и прочих проблем судов лежит отсутствие общественного контроля, который стимулировал бы гражданскую ответственность судей. Чахлый институт народных заседателей хоть как-то выполнял эту функцию. Но у государства иссякли деньги на их содержание. Под эту печальную действительность подвели идею единоличного рассмотрения дел в суде. Лишь в уголовном судопроизводстве изредка предполагается использовать присяжных заседателей, обеспечивающих "независимость и самостоятельность" суда. Но разве в гражданском процессе стороны не вправе рассчитывать на объективность судей?

Если это так, имеет смысл призвать общественность для участия в кассационном производстве. А процессуальную экономию можно дополнительно получить за счет вовлечения в эту стадию судопроизводства непрофессиональных судей только по ходатайству лица, юридически заинтересованного в исходе дела. Такие присяжные будут знать претензии к суду, изложенные в кассационной жалобе или протесте, что будет питать их беспристрастность.

Естественно, голос одного общественника не сможет предопределять акты кассационной коллегии. Однако если он выскажет особое мнение, это будет сигналом к тому, что производство дела в надзорной инстанции также должно вестись с участием лиц, назначаемых на долговременной основе местным органом власти из числа научных работников, журналистов и других социально активных граждан. Если же и здесь их голоса затеряются, это наверняка возымеет действие при рассмотрении жалоб в международном суде по правам человека. А добросовестность таких лиц позволит шире обсуждать проблемы судов, бывших когда-то "народными".
Добавить комментарий
Проверочный код