Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
Количество проголосовавших: 79
это эксцесс исполнителя
 2.53%
после информобработки Украины настала очередь РБ
 31.65%
это заказ Кремля
 31.65%
атака СМИ - вымысел оппозиции
 12.66%
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
 7.59%
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
 13.92%
№9 (275) 05 марта 2001 г. Общество

ГЕРОИНОВЫЕ ДЕВОЧКИ

05.03.2001
Ася ТРЕТЮК

По дороге в суд автозак сотрясался от танцев и песен. Не менее раскованно они, молодые и красивые, вели себя и на процессе: яркий макияж, короткие юбки, многозначительные улыбки, ужимки... Если б не металлическая клетка, можно было подумать, что девушки пришли на дискотеку. Но вот прозвучал приговор, и по залу пронесся душераздирающий крик...



Республиканскую клиническую психиатрическую больницу (РКПБ) в Новинках девушки приехали из разных городов Беларуси. Приехали с одним желанием - избавиться от наркотической зависимости и начать жизнь с чистого листа. Причины на то были у каждой свои. Скажем, бобруйчанка Елена Новикова влюбилась и решила завязать с героином: к своим 25 годам она имела полуторагодичный опыт потребления наркотиков - к этому ее приобщил бывший муж, который умер от передозировки. В Новинки Лена приехала втайне от матери, не догадываясь, какой драмой окажется ее попытка порвать с "героиновым" прошлым.

Жизнь в 16-м отделении Новинок была далеко не раем - здесь лечились страдающие хроническими психиатрическими заболеваниями, и лишь одна палата - N9 - была отдана для лечения наркоманок. Вместо пяти человек в палате находилось семеро, у кого-то из девчат ломка шла на спад, кто-то переживал ее пик. Наиболее болезненно ломку переносила Новикова, суставы выворачивало так, что она кричала и, корчась от боли, падала с кровати. Благо, в палате ей сочувствовали и даже жертвовали своими матрацами, лишь бы Лена не ударялась о пол. А потом она и вовсе стала уходить на ночь в коридор, чтобы не нарушать сон подруг по несчастью. В таком состоянии девушка пребывала пятеро суток. Подобные страдания испытывала и Полина Нежинская. Правда, в отличие от Лены, в Новинках она оказалась не по доброй воле: туда ее привезли родственники. За плечами у 20-летней особы уже была условная судимость - за распространение наркотиков.

Тот день, 20 ноября 1999г., запомнился многим обитателям и работникам психушки. Хотя начинался он как обычно. Перехаживая ломку "всухую", Полина лежала в палате и плакала. Не успокоилась девушка и после того, как дежурная медсестра разрешила ей позвонить по телефону родным. Около 16 часов женщина, представившаяся матерью, принесла передачу вместе с запиской на цыганском языке и, не повидавшись с Полиной, быстро покинула отделение. Обнаружив в батоне пакетик с героином, медсестра Шишко тут же позвонила домой заведующей 16-м отделением Тишкевич. Та распорядилась положить "добычу" в сейф до понедельника (события происходили в пятницу). Что и было сделано.

Кто знает, как разворачивались бы дальнейшие события, не узнай девчата, куда подевался порошок (как потом установила экспертиза, в пакете было 0,654 грамма героина, что равнозначно примерно 20 дозам). Наркоманки начали судить-рядить, как заполучить вожделенное "лекарство". Видя, что уговоры не помогают, пытались его выкупить за золотую цепочку, предлагали даже доллары. Но и это оказалось напрасной суетой. На время палата N9 затихла, после 21 часа, не дождавшись вызова для получения лекарств, шесть девушек пошли в процедурную. Там находились медсестра Божок и две санитарки - Петрухнова и Дроздович. Дальше события развивались с молниеносной скоростью: видя, что зажатую в угол Петрухнову бьют, Дроздович под предлогом, что знает, где хранится героин, увела наркоманок из процедурной. В коридоре санитарка вдруг "вспомнила", что не взяла ключ от сейфа и, оторвавшись, от своих преследовательниц, спряталась. Благодаря этому маневру "спаслась" и Божок. Вернувшись в ординаторскую за ключом, наркоманки поняли, что их обманули. Тогда Наталья Алейник вытащила из шкафа коробку с 50 ампулами реланиума и убежала "колоться", Новикова в коридоре билась в истерике головой о стену и ножом полосовала себе вены. Елене Орловой удалось вырвать у нее нож, после чего уже она начала резать себе предплечье. Лишь при виде чужой крови Новикова успокоилась. Тем временем Алена Якубова успела увести в палату плачущую от ломки Полину Нежинскую и вернуться в процедурную в надежде уговорить медсестру вернуть изъятый из батона героин. Для укрощения мятежного контингента были вызваны "наиболее сознательные" больные из 37-го отделения, где лечились алкоголики. Им удалось-таки до прибытия милиции связать наркоманок, а вскоре появилась и заведующая отделением Тишкевич. О случившемся она смогла узнать "со слов персонала".

По фактам хищения наркотических средств путем разбоя, насильственных действий в отношении должностных лиц и повреждения имущества следственным отделом Минского РУВД было возбуждено уголовное дело. Через четыре месяца оно перекочевало в Минскую межрайпрокуратуру, где старший следователь Баценовский ко всему прочему не счел для себя обременительным побеспокоить главного врача психбольницы Зорко. В ответ, кроме характеристик и должностных инструкций палатных медсестер и санитарок, главврач направил в адрес следствия документ, свидетельствующий о том, что в больнице отсутствуют правила, регламентирующие порядок действия должностных лиц в случае поступления в отделение наркотических средств. Однако, пояснил он, медперсонал был устно проинформирован о необходимости связываться в подобных случаях с работниками милиции по телефону, номер которого указан на посту медсестер.

После этого Баценовский направил на имя министра здравоохранения Зеленкевича представление "об устранении причин и условий, способствовавших совершению преступления". По мнению следователя, при обнаружении в передаче наркотика медсестра должна была уведомить о случившемся дежурную часть Минского РУВД либо отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Номер этого телефона не был тайной для медперсонала. Однако вместо этого на глазах у Нежинской медсестра Шишко положила пакетик с порошком в сейф и ушла домой, поставив тем самым медперсонал "в опасность столкновения с находящимися в состоянии ломки шестью больными, ранее судимыми, настроенными получить наркотик". Министру здравоохранения предписывалось провести по факту "беспечности" служебное расследование и доложить о его результатах в Минскую межрай-прокуратуру. Ответ не заставил себя долго ждать. В нем сообщалось о результатах служебного расследования, проведенного начальником Главного управления лечебно-профилактической помощи Минздрава Цыбиным, главным психиатром республики Рынковым и главным наркологом министерства Максимчуком. Предметом исследования светил от медицины стала не беспечность медперсонала 16-го отделения Новинок, а "вопрос хулиганских действий лиц, страдающих наркоманией в 16-м отделении больницы".

По случайному (?) стечению обстоятельств Нежинской, которой предназначалась посылка с героином, удалось в тот же вечер убежать из психушки. На момент вынесения постановления о привлечении юной особы в качестве обвиняемой по делу о ней было известно совсем немногое: образование 5 классов, нигде не работает, замужем, бомж, героиновая наркоманка, трижды лечилась в Новинках, может проживать в районе улицы Ангарской и промышлять кражами.

Пока шло следствие, обвиняемые, за исключением Новиковой, находились под подпиской о невыезде. И до суда успели набедокурить на воле так, что к делу наркоманок присоединилось еще одно, поступившее из Барановичского ГУВД. Таким образом, общее уголовное "произведение" разбухло до 15 томов. На смену "отсеявшимся" во время следствия обитательницам психушки пришли новые "герои".

В конце прошлого года в суде Минского района и г.Заславля под председательством судьи Алексея Левковича был оглашен приговор, который заставил содрогнуться не только подсудимых, но и видавших виды адвокатов. На памяти последних это был, пожалуй, единственный случай, когда судья при определении меры наказания оказался более "принципиальным", нежели государственный обвинитель. Новикова была приговорена к 8 годам лишения свободы, Алейник - 7, Орлова с Якубовой - к 4. Все - с конфискацией имущества.

Вряд ли кто из участников процесса мог подумать, что судья Левкович, молодой человек с карими, добрыми глазами окажется столь жестким. Нетрудно догадаться, что испытали осужденные, когда их дело было пересмотрено вышестоящей судебной инстанцией в кассационном порядке. В результате Новиковой и Алейник срок лишения свободы был уменьшен до 4 лет, Якубовой - до 3 лет условно. При этом суд принял во внимание молодоcть осужденных, наличие маленького ребенка у одной из них и, что немаловажно, роль каждой из них в содеянном. Но это еще не все: суд вышестоящей инстанции учел "влияние на происшедшее болезненного состояния осужденных во время их добровольного лечения, а также неуверенные действия администрации учреждения, где лечились осужденные, при обнаружении героина, когда конфликтная ситуация не была пресечена очевидно необходимым вмешательством правоохранительных органов".

А ведь именно об этом криком кричали подсудимые и их адвокаты, обращая внимание суда на то, что девушки добровольно решили вылечиться от наркотической зависимости, что в больнице ломку они переносили "всухую", не получая надлежащего лечения.

Из показаний Якубовой: "У Новиковой и Алейник была ломка, Нежинская плакала от боли, а медсестра не скрывала, что в передаче найден героин. Она должна была сообщить об этом милиции, а не демонстративно оставлять его на выходные дни в отделении, чем и спровоцировала скандал".

К слову, судьба 22-летней Алены Якубовой складывалась драматично. Закончив с золотой медалью школу, поступила в вуз, но увлеклась героином, а через полтора года заболела гепатитом, начали мучить припадки эпилепсии. Пришло решение порвать с наркотиками, и с ноября 98-го она встала на анонимный учет в наркологическом диспансере, где получила направление на стационарное лечение в Новинки. Однако в психбольнице, заявила Алена суду, полноценное лечение вообще не проводилось, а "переламывали насухую". И если бы больным давали все лекарства, записанные в медицинской карточке, то они были бы не способны на активные действия. После того, что произошло 20 ноября 1999г., когда ее скрутили ласточкой и били ногами, девушка выписалась из Новинок и обратилась за помощью в психоневрологический диспансер по улице Бехтерева, где ей оказали квалифицированную помощь.

Аналогичные показания дали суду остальные подсудимые.

Адвокаты были солидарны со своими подзащитными. Причину разыгравшейся трагедии они также видели в отсутствии грамотного и правильного лечения и поэтому настаивали на проведении стационарной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, которая позволила бы ответить на главные вопросы защиты: находились ли обвиняемые в абстинентном состоянии в тот роковой вечер? правильное ли в отношении их было назначено лечение? получали они его или нет? могли ли они отдавать отчет своим действиям при условии, что им был обеспечен полноценный курс лечения? способны ли они были на активные действия с применением физической силы? На суде рефреном звучало: получая трижды в сутки по 4 мл реланиума вкупе с транквилизаторами, обезболивающими, снотворными и еще кучей лекарств, как заявила суду зав. отделением Тишкевич, пациенты находились бы в заторможенном состоянии и вряд ли были способны поставить на уши Новинки. Однако суд отказал адвокатам в удовлетворении их ходатайств, приняв на веру только показания Тишкевич.

А может, и в самом деле не нужно было вникать в разные там тонкости. Какой в этом смысл, если и без того все ясно. Со слов Тишкевич, которая рассказала суду все, как на духу, дежурная медсестра выписывает назначенные врачом лекарства. А как они используются - никто не контролирует и не отчитывается. Например, использованные ампулы из-под реланиума (стоимость каждой на момент ЧП составляла 173,6 тыс. неденоминированных рублей) в 16-м отделении просто выбрасываются, словно речь идет не о сильнодействующем на центральную нервную систему веществе, а о слабительном. Контроль в данном случае Тишкевич считает неуместным, поскольку "медсестрам доверяет".

Кстати, в должностных инструкциях, утвержденных главврачом РКПБ Зорко, предусмотрена ответственность медперсонала за некачественную работу, за ошибочные действия или бездействие.

Пытаясь "въехать" в эту непростую ситуацию, корр. "БГ" связалась с врачом-наркологом Минского городского наркологического диспансера Мариной Папиш. По ее мнению, во время ломки наркоман испытывает физические страдания, сопровождающиеся рвотой, ознобом, расстройством желудочно-кишечного тракта, но это лишь начальные проявления. Потом начинается ломота в мышцах, костях, сильная боль в суставах. В таком состоянии больного нельзя оставлять одного, врач обязан сделать все, чтоб облегчить его страдания. Однако специалисты считают, что ломка - момент в большей степени психологический, нежели физический. Иными словами, наркомания - это, в первую очередь, болезнь души. Похоже, у врачей 16-го отделения РКПЦ своя методика лечения пациентов от наркомании. К сожалению, такое понятие, как человеческая душа, напрочь выпало из поля зрения суда. Отсюда и результат: желая вылечиться от наркотической зависимости и начать жизнь заново, девушки оказались за тюремной решеткой.

По большому счету, исследование состояния ломки - вопрос не только медицины и правосудия, но и морали. И если исходить из последнего понятия, то вынесенный страдающим наркоманией приговор аморален.

P.S. Фамилии пациентов РКПБ "Новинки" изменены. Всякие совпадения имен случайны.
Добавить комментарий
Проверочный код