Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
Количество проголосовавших: 79
это эксцесс исполнителя
 2.53%
после информобработки Украины настала очередь РБ
 31.65%
это заказ Кремля
 31.65%
атака СМИ - вымысел оппозиции
 12.66%
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
 7.59%
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
 13.92%
№48 (264) 11 декабря 2000 г. Общество

ГОВОРЯЩИЙ САКСОФОН маэстро Гараняна

11.12.2000
Ирина МАТЯС

Известный российский джазмен, народный артист России Георгий Гаранян 4 декабря отыграл в Минске клубный концерт, а 5-го - публичный. Это единственный джазовый музыкант, имеющий свой абонемент в самом престижном зале мира - Московской консерватории.



Говорят, зал во время его выступлений забит до отказа. Объяснение банально: Гаранян не просто композитор, автор музыки к замечательным фильмам "Бриллиантовая рука" и "Покровские ворота"; не только руководитель уникального для России коллектива - муниципального краснодарского биг-бэнда, руководитель и душа знаменитого некогда ансамбля "Мелодия". Это музыкант, шикарно играющий джаз, боготворящий саксофон и свою публику.

Концерты в Минске Гаранян играл с джазовой группой Евгения Владимирова. Сам Владимиров без напряжения переходил от рояля к тромбону и даже демонстрировал чудеса исполнения музыки на "раздетом" тромбоне с приставленным к нему стаканом. В общем, концерты получились (хотя, по словам Гараняна, собственные выступления полностью его никогда не удовлетворяют) - саксофон маэстро казался живым и говорящим, а сам Гаранян не играл, а жил извлекаемой из инструмента музыкой. После клубного концерта Григорий Гаранян ответил на вопросы корр. "БГ".

- Человек, который играет джаз, должен иметь специфический характер?

- При наличии таланта джаз может играть каждый. Характер в музыке всегда проявится, и вы определите, что этот - замкнутый человек, этот - нахал, а этот - добрый парень. В музыке обмануть нельзя, а джаз, в силу большой доли импровизации, особенно тесно связан с личностными качествами.



- Судя по музыке, вы очень уверенный в себе человек. Откуда это постоянное недовольство собой?


- Моя уверенность имеет границы. Я знаю, как можно сыграть еще лучше. К слову, по причине недовольства у меня в последнее время мало дисков.



- Раньше вы выпускали массу пластинок...


- Тогда я был на государственной службе. И все, что записывал с "Мелодией", сразу шло в тираж. Меня ни о чем не спрашивали, и не всем я доволен.



- У вас есть возможность встречаться с теми, кто был рядом с вами в "Мелодии", играть с ними?


- 8 человек из 12 живут и работают за границей - в Америке и Германии. Бывая в Америке (там у меня живет бывшая семья), с кем-то, конечно, встречаюсь. Рад, что все эти люди заняты своим делом и играют в хороших коллективах.



- Часто люди, переступив определенный рубеж, например, 40 лет, начинают ностальгировать - прошли, мол, лучшие годы в моей жизни...


- Иногда у меня возникают такие мысли, но я закусываю удила и рву вперед. Для меня важно, что я делаю сейчас и что собираюсь делать. Например, для меня очень важен сегодняшний концерт. Этому есть объяснение. Я студийный музыкант. Студийный - это профессионал, который четко и легко играет по нотам. Ансамбль "Мелодия" в этом отношении по составу музыкантов (мы все играли и по нотам, и без нот, и как угодно) был близок к идеалу - второго такого не будет. В общем, я себя всегда причислял к студийным музыкантам и вдруг открыл прелесть концертов, где есть место импровизации. Мне нравится наблюдать за реакцией публики, видеть восторженные глаза, улыбки.



- Для вас как для музыканта изменилось что-либо с распадом СССР?


- Когда началась заваруха с советской властью, музыкантам стало очень плохо (а я тогда на кино неплохо зарабатывал), и я пошел работать дирижером в никулинский цирк. Получал нормальные капиталистические деньги, переводил семье в Америку, помогая им там выжить. Но вы, вероятно, имеете в виду свободу творчества? Советская власть - штука очень интересная. Периодически она вдруг ополчалась на творческих людей, запрещала свободомыслие. Но дело в том, что музыка - вещь сложная. Опыт знаменитого постановления 1948 года о том, что опера Вано Мурадели "Великая дружба" - это ужас, кошмар, авангард, сыграл нам на руку. Правители тогда сильно подмочили свою репутацию: Вано Мурадели никакого отношения к авангардистам не имел, опера-то была про Сталина. После этого конфуза чиновники боялись что-то говорить. Музыка - искусство абстрактное, трактовать ее можно как угодно. Поэтому мы всегда играли, что хотели. Мы могли называть "это" по-другому, но играли так, как чувствовали и понимали сами.



- А как же с запрещением джаза?


- Запрещать запрещали, но никто толком не знал, что такое джаз. Молдавские народные песни, всякие интермеццо тоже были для чиновников джазом. Конечно, было всякое, многие музыканты не избежали арестов. Но к нам лезли меньше, чем к писателям. Сейчас все иначе. Нынче время, когда человек, что из себя представляет, столько и стоит. И если тебе есть что показать, тебе за это будут платить. Я всю жизнь проиграл джаз бесплатно, ради идеи, а сейчас меня джаз кормит.

- Ваши друзья - из мира джаза?

- Необязательно. Я горд, что дружу с таким замечательным человеком, как Святослав Бэлза, с профессором, скрипачом Максимом Федотовым. Это мои близкие друзья. Сидеть с ними за столом, поглощать какую-нибудь вкусную еду, пить водку - лучше не придумаешь.



- Как вы относитесь к новым направлениям в джазе, например, айси-джазу?


- К джазу это не имеет отношения. Кстати, вы знаете, что в переводе с английского "джаз" - это "чепуха", "суета"? К всяческим течениям в джазе я отношусь нормально, но сам предпочитаю играть мэйнстрим. И не только я один - весь мир возвращается к основам, наэкспериментировались выше головы.



- За рубежом много концертируете?


- Да. Когда-то с оркестром нас пригласили на Тайвань. Нам говорили, что китайцы любят только грустную музыку. Вранье это все. Они любят наш нормальный, веселый джаз. Хлопали стоя, не отпускали. И сейчас мы едем туда с расширенным контрактом. И в Испании гастролируем. А в Америке я выступал без оркестра.

- Вы согласны с тем, что музыканту на каждом концерте нужно доказывать свою профпригодность?

- Это очень спорная штука. Во-первых, я не люблю музыкантов, которые постоянно что-то доказывают. Их никто не любит. Если ты играешь, не получая удовольствие, публика это сразу чувствует. Как-то в Америке я пришел в джаз-клуб на концерт. Играл замечательный 78-летний трубач Кларк Дери, которого подвели к стулу под руки. Но как он играл! Он ничего никому не доказывал - просто получал удовольствие, и мы тоже. А потом вышли три молодых черненьких парня и начали доказывать. Это было ужасно. К сожалению, таких музыкантов полно.

- Тогда уж спрошу про Олега Лундстрема. Как вы относитесь к тому, что в свои "за восемьдесят" он стоит за дирижерским пультом?

- Я 8 лет у Лундстрема проработал и когда в 1965 году уходил, он мне сказал (это было, между прочим, в Минске - он меня повел угостить пивом на прощание): "Жора, не уходи, я уйду на пенсию в следующем году и оставлю тебе оркестр". А сейчас его ставят за рояль. Он держится за него и дирижирует одной рукой две-три вещи, потом - отдых. Я рад его долголетию, других чувств у меня нет. Раньше Лундстрем собирался на пенсию, а теперь уже нет. Может, действительно, умереть на поле боя - мечта всех мужиков? Поле боя, правда, у всех разное.



- Что для вас дирижерство?


- Моя основная профессия. Есть такой Игорь Будник - прекрасный саксофонист. Мы с ним коллеги, конкуренты и т.д. Как-то он говорит: "Жора, приезжает группа "Арегон", надо записать музыку, а музыка у них специфическая, тяжелая. Они сняли хороший зал, договорились с прекрасным оркестром, но нужен дирижер". Я в ответ: "Игорь, я на саксофоне хорошо играю, но как дирижер я на три головы выше". Он посмотрел на меня с сомнением, но мы договорились. Диск вышел в Америке, и все остались жутко довольны. Откуда такая самоуверенность? Дирижеру не надо так упорно и регулярно заниматься, как музыканту.



- У вас бывают простои?


- Был такой период. Два года назад мы с женой купили новую квартиру, и я одолжил 20 тысяч долларов. Думал - работы полно, рассчитаюсь. Но тут грянул кризис, и полгода не было работы. Я был в ужасе. С тех пор я дал себе слово никогда в жизни не брать в долг.



- Своим музыкантам вы даете возможность работать отдельно?


- Обязательно. У нас никто не может прожить на одну зарплату. Кто востребован - тот свободно существует. Кто не востребован - сидит и злится, и меня это угнетает. Есть, к примеру, прекрасный тромбонист, но в Краснодарском крае негде играть на тромбоне, можно только на балалайке - куда он денется?

- И характер у него портится. А вы стесняетесь об этом сказать?

- Все вы знаете. Я и сам не терплю критики, всегда боюсь про себя читать. Знаю, что моя слабость не в том, что обо мне пишут, - просто у них такое задание. Кстати, один мой хороший знакомый вместо того чтобы написать, что у меня хорошая техника, написал, что я извлекал невероятное количество нот в минуту.

- Так это же комплимент.

- Там это было подано с уничижительным оттенком. Плохо, когда джазовый музыкант начинает писать о джазе. Если музыкант меньше востребован, меньше зарабатывает, он не может относиться ко мне хорошо. Я это прекрасно понимаю. Но когда он идет в корреспонденты, я погиб.

- Но ведь есть люди, которые зарабатывают в джазе больше вас, на том же Западе, например. Значит, и вы испытываете чувство зависти?

- Конечно. Но не в материальном плане. Я понимаю, что если его поставить в мои условия, он вряд ли будет иметь больше меня. И зависть моя не черная. Это не в моем характере, мне хватает своего.
Добавить комментарий
Проверочный код