Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№36 (252) 18 сентября 2000 г. Политика

БОЛЬШие ИГРЫ. Политический год без Гончара

18.09.2000
Михаил ПОДОЛЯК

С момента исчезновения белорусского оппозиционного топ-политика Виктора Гончара прошел ровно год. Несмотря на столь продолжительный срок, существенных подвижек в "изыскательном" деле ни власть, ни общественные комиссии не демонстрируют. Первые - в силу определенной политической конъюнктуры, вторые - в связи с полной профессиональной несостоятельностью, а также в силу все той же политической конъюнктуры. Обнаружение Гончара невыгодно никому.

Будучи политиком действия, Гончар требовал решительности от других. Однако определенная "ведомость" (читай - вторичность) устраивала далеко не всех белорусских политиков. В том числе и оппозиционных.

Сразу после исчезновения первого вице-спикера ВС 13-го созыва мы высказали предположение, что время ровным счетом ничего не прояснит в судьбе Гончара. Несмотря на некоторую популярность и перспективность Виктора Иосифовича как в кругах не белорусской политической элиты, так и внутри страны, его исчезновение на какое-то время успокоило политический рынок республики и позволило группировкам собраться с мыслями. В Беларуси ведь не привыкли действовать стремительно. Как следствие, его исчезновение было воспринято многими, в том числе и бывшими соратниками, как политическое благо. Гончар играл в большую игру, конечная цель которой читалась буквально всеми: он не хотел постепенной эволюции режима Лукашенко, поэтапного выбивания проправительственной элиты и замены ее на альтернативных фигурантов.

СЛИШКОМ АКТИВНЫЙ

Гончар выступал категорическим противником переговоров с режимом. Во-первых, первый вице-спикер не раз доказательно говорил о том, что это абсолютно бесполезно в силу недоговороспособности администрации Лукашенко. Во-вторых, любые диалоговые форматы, предполагающие мизерные компромиссы и уступки, отрицательно влияют на разогретые политические элиты. Собственно, именно концепция Гончара, предполагающая невозможность переговорного формата работы с администрацией, доминирует сегодня в оппозиционном политическом мнении. Гончар всего лишь высказал это первым и первым же за это поплатился.

Как бы там ни было, чуть более года назад первый вице-спикер ратовал едва ли не за революционные преобразования в Беларуси. Далеко не все тогда были готовы к этому, и Гончара попросту боялись. Так как понимали, что он действительно в состоянии был взорвать тогдашнее политическое болото. Гончар вел многочисленные кулуарные переговоры с представителями российской политической элиты. Он вполне устраивал американцев, пытающихся наладить собственное влияние в Беларуси. Гончар не устраивал только колеблющихся, в том числе имеющих европейскую прописку.

Накануне 21 июля 1999г. Гончар оказался ключевой политической фигурой, способной организовать контригру против Лукашенко. Но, повторимся, далеко не все в оппозиции были заинтересованы в продолжении спектакля, затеянного первым вице-спикером. Ведь если бы Гончар довел до ума начатую им еще в январе 1999г. интригу (а ведь именно в это время Виктор Иосифович начал регулярно консультироваться с лидерами ряда влиятельных российских ФПГ) подавляющее большинство политических игроков как властного, так и оппозиционного происхождения выпали бы из большой игры.

Все, включая Лукашенко, как это ни парадоксально звучит, работали в прошлогоднем политическом сезоне на Гончара. Кто-то непосредственно выполнял его тактические поручения. Кто-то косвенно подыгрывал ему. А кое-кто, стремясь противодействовать, только повышал его информационную ценность на внутреннем политическом рынке.

Накануне исчезновения Гончар превратился в своего рода культовую фигуру. Элитное общественное мнение ждало от него какой-то ключевой фразы, которая должна была окончательно прояснить, у кого какие шансы. В.И. располагал полновесными ресурсами, в том числе и интеллектуальными. Он имел каналы доступа к средней и высшей номенклатуре. Он владел килограммами компромата на топ-чиновников из ближайшего окружения Лукашенко. Очень много плюсов для одного человека. Единственное, чего Гончар так и не понял до конца, так это жажду власти, свойственную Лукашенко. Кроме того, Гончар искренне полагал, что ему в этой стране ничто не угрожает. Сегодня уже наверняка можно сказать, что Виктор Иосифович Гончар очень серьезно заблуждался. А жаль...

ПЛОХО И ХОРОШО

Итак, Гончар явно не устраивал многочисленные политические и околополитические группировки, которые, в свою очередь, организовали в Беларуси перманентные политические торги. Поэтому и особого рвения в его розыске никто не проявляет.

После исчезновения первого вице-спикера политическая активность проправительственных и оппозиционных группировок снизилась. Официальный Минск, привыкший работать только после инициативных действий Гончара, теперь не видел в оппозиции других сильных инициативных центров, на том и успокоился. Напомним, что в свое время Гончар уже выпадал из большой оппозиционной политики, предпочитая консалтинговую работу в странах Балтии. Вернулся В.И. в белорусскую политику только в 1998г. Именно с этого момента оппозиционные инициативы приобрели некую тактическую и стратегическую зрелость. Гончар играл всегда в несколько этапов. На каждом из них он старался решить локальную задачу. Скажем, для того, чтобы нейтрализовать влияние номенклатурных корпоративных интересов, Гончару понадобилось привлечь в большую политику значимых для номенклатуры персон. Весной 1999г. Михаил Чигирь свел к нулю агрессию номенклатуры, направленную против оппозиции.

Больше полугода понадобилось белорусской оппозиции, чтобы начать играть в командную игру уже без Гончара. Постепенно в ее рядах появились новые топовые фигуранты, способные предложить общественности полноценный альтернативный сценарий. Сегодня доминирующие организационные роли играет триумвират, состоящий из Анатолия Лебедько, Павла Данейко (оба - ОГП) и Винцука Вячорки (БНФ). Правда, в отличие от Гончара, им пока не удалось добиться действительно командной игры. Слишком много в оппозиции оказалось самостоятельных инициативных центров. Кроме того, представитель немецкой дипломатии, бессменный руководитель КНГ ОБСЕ Ханс-Георг Вик (в свое время именно этого дипломата Гончар относил к категории потенциальных союзников официального Минска) по-прежнему в какой-то степени доминирует в белорусской политической среде.

Впрочем, исчезновение Гончара все-таки привело к парадоксальным политическим последствиям. Прежде всего, в белорусской оппозиционной среде появились "ситуативные" инициативные центры, коих очень не хватало, начиная с ноября 1996г. Если в бытность Гончара оппозиция либо играла на его стороне, либо беспомощно созерцала действия Виктора Иосифовича, то сегодня она готова предложить обществу сразу несколько зрелых политических сценариев. С другой стороны, совершенно неожиданно белорусская правящая номенклатура оказалась расколотой на несколько групп по интересам. Если в момент игры собственно Гончара номенклатура не очень-то жаловала оппозицию, опасаясь того, что первый вице-спикер слишком жестко может обойтись с ее привилегиями, то сегодня она начинает играть в собственные игры. И не всегда эти игры совпадают с потребностями Лукашенко.

Однако кое-что после исчезновения Гончара явно ухудшилось. В частности, российские центры влияния на какое-то время охладели к белорусской интриге, ожидая появления перспективных альтернативных команд (в прошлом номере "БГ" мы обстоятельно проанализировали российские намерения в отношении Беларуси).

ЗАТИХАЮЩЕЕ ДЕЛО

Сегодня факт исчезновения столь влиятельной некогда оппозиционной фигуры используется заинтересованными лицами разве что в качестве наглядного материала, долженствующего символизировать кровожадность нынешнего государственного режима Беларуси. Реальной озабоченности судьбой политика в оппозиционных кругах не чувствуется.

Впрочем, "дело Гончара" весьма показательно по двум причинам. Прежде всего, само исчезновение активного политика и последовавшая затем "пауза молчания" более чем убедительно доказали и без того очевидное: по некоторым принципиальным позициям кулуарные интересы противоборствующих политических группировок, мягко говоря, совпадают. Во-вторых, если допустить, что Гончар когда-нибудь все-таки вернется в большую белорусскую политику, то это неизбежно приведет к очередной кардинальной перестройке устоявшегося сегодня политического статус-кво. Проще говоря, у нас окажется слишком много проигравших VIP-персон.

У экспертов не вызывает сомнения, что распутыванием дела Гончара реально сегодня не занимается ни одна белорусская структура. Безусловно, официальный Минск проводит формальное расследование. Как-никак, Уголовно-процессуальный кодекс еще никто не отменял. Но нельзя сказать, что официальное следствие в ближайшее время выльется в конкретные доказательства чьей-либо вины. Более того, вряд ли официальное следствие в состоянии сегодня выдвинуть сколько-нибудь аргументированные версии.

Оппозиция также не особо упорствует в розыскной деятельности. Реальными поисками Виктора Гончара продолжают заниматься только три человека: его жена, мать и секретарь-помощник. Всего три женщины. Но никто из тех, кому Гончар в бытность активным политиком щедро платил, не проявляет заинтересованности в судьбе вице-спикера. Впрочем, подобный расклад не должен удивлять. Многие полагают, что раз в современном мире исчезает достаточно много людей, то почему поиском именно Гончара должен заниматься еще кто-то, кроме его родственников? Судя по всему, у бывших коллег и соратников Виктора Иосифовича именно такое понимание происходящего. А посему попытки жены Гончара инициировать полноценные следственные мероприятия воспринимаются в штыки.

ПРЕДЫСТОРИЯ

Напомним фабулу. В прошлом году Гончар нашел деньги и организовал громкую акцию по альтернативным выборам президента. Нельзя сказать, что Гончар всерьез рассчитывал избрать "своего" президента. Однако интерес к республике существенно возрос, особенно со стороны российских ФПГ. Это весьма насторожило соответствующие аналитические структуры в ближайшем окружении Лукашенко. В сентябре Гончар исчез во время посещения бани...

Два года Виктор Гончар будоражил общественное мнение. Он не хотел идти на компромисс с Лукашенко, ведь последний однажды его уже обманул. В свое время, сразу после выборов президента Беларуси в 1994г., Гончар претендовал на должность премьер-министра. Но в силу особенностей первой команды Лукашенко, а также в связи с насыщенными кулуарными переговорами, которые проводили наиболее приближенные (шкловские?) члены команды, двух наиболее амбициозных "минских" политиков - Булахова и Гончара - просто вычеркнули из списка претендентов на реальную власть. Такое не прощается и спустя годы. Тем более, что летом и ранней осенью 1994г. претендентам приходилось по нескольку часов сидеть в приемной новоиспеченного президента и после томительного, унизительного ожидания получать-таки пятиминутную аудиенцию. Пяти минут хватало на нижайшее напоминание, но никак не на вежливый и обстоятельный обмен мнениями. Впрочем, Булахов все-таки оказался востребованным. Правда, его нынешний статус очень далек от того, на что он надеялся в 1994г. Но уж лучше так, чем разделить судьбу Гончара.

Посредников из Европы Гончар также не устраивал в силу своей политической неуступчивости. Гончар устраивал только радикалов. Поэтому его нынешнее исчезновение, по большому счету, на руку всем политическим группировкам: никто не будет взрывать сегодня "хрупкое перемирие".

АВАНТЮРИСТ ПОНЕВОЛЕ?

В этом человеке перемешалось всего понемногу. И политической зрелости, и невероятного для Беларуси авантюризма. Он словно играл в политику. Его уже неоднократно обманывали, подставляли, в том числе соратники. Чего стоит история с громкой отставкой Гончара в бытность последнего вице-премьером в кабинете Чигиря. Три месяца Виктор Иосифович молча наблюдал за тем, как реальные полномочия распределяются среди приближенных, как все предвыборные наработки и договоренности выбрасываются в урну, как постепенно, но верно возвращаются на свои рабочие места далеко не лучшие чиновники кебичевского призыва. Гончар попытался сыграть ва-банк. Переговорив с Чигирем, Мясниковичем, Синицыным, он заявил о возможности "консолидированной отставки по политическим мотивам". Но тогдашние "соратники" его просто "кинули", промолчав и не оставив собственных насиженных мест. В кулуарах, правда, многие высказали свое отношение к демаршу Гончара: дескать, мальчик не умеет работать, не дорос еще до настоящей номенклатуры. Но время расставило все точки над "i". Тем не менее, Гончар до конца оставался авантюристичным. Вряд ли первый вице-спикер понимал, что есть люди, которые ради власти (пусть и весьма сомнительной) готовы на самое страшное. Но он готов был играть даже по столь диким и кощунственным правилам.

Игра на выбывание. Гончара всегда отличали ставки ва-банк. Ведь ему и в самом деле ничего не "светило" в большой политике, пока у власти находится сегодняшняя команда. Виктор Гончар, несмотря на молодость, воспринимался многими как весьма перспективный политик, которому стоит побороться за всю полноту власти с самим Лукашенко. Может быть, не в качестве собственно противника на реальных президентских выборах, но наверняка в качестве автора полноценной президентской альтернативы.

Впрочем, Гончар и сам до конца не скрывал своих честолюбивых планов. На момент исчезновения В.И. в Беларуси не было других мобильных и профессиональных ньюсмейкерских и имиджевых команд. Виной тому - полное отсутствие в тогдашней оппозиции привлекательных для общественного мнения политиков. Наблюдатели отмечали, что только Гончару было под силу найти реальные деньги и собрать приличную команду помощников. Только с Гончаром работали мощные российские финансово-промышленные группировки, в частности, группа Анатолия Чубайса. Сегодня, конечно, ситуация несколько изменилась. Оппозиция располагает по крайней мере двумя перспективными командами. После парламентских выборов, до которых осталось менее месяца, у нее останется одна, но действительно пригодная к большому торгу команда.

ВЕРСИИ

Наиболее продвинутые эксперты выделили две фундаментальные версии того, что могло произойти ранней осенью 1999г. на улице Фабричной: политическая и криминально-экономическая. Если объектом покушения являлся именно Гончар, то у этого дела исключительно политическая подоплека. Если же в качестве главной мишени выступал исчезнувший вместе с ним предприниматель Анатолий Красовский, значит, у дела сугубо экономическая составляющая.

Может, действительно все дело в Красовском и его бизнесе? Ведь исчезновение или убийство Гончара, будь они организованы или санкционированы властью, весьма негативно сказались бы на имидже режима. Судя по тогдашнему публичному поведению целого ряда первых сановников страны, нельзя сказать, чтобы исчезновение Гончара их особенно впечатлило.

Криминально-экономическая версия не может подробно разбираться в силу очевидного дефицита информации, касающихся отношений Красовского с московским торговым капиталом. Тем не менее, по некоторым сведениям, у Красовского имелись весьма интересные контакты в российской столице. Судя по всему, он являлся типичным транзитным посредником у ряда московских контор. Источники утверждают, что на Красовском висела приличная сумма совокупного долга перед московскими партнерами. Видимо, не случайно Красовский оказался рядом с Гончаром в тот роковой вечер.

Если это на самом деле так, то принципиальная схема произошедшего сентябрьским вечером прорисовывается более чем наглядно. За долгом к Красовскому пришел "посланник" крупного российского транзитно-торгового капитала. Известно, что крупные московские оптово-транзитные конторы пользуются поддержкой ряда влиятельных чиновников из российских силовых структур. Обычно транзитники используют ресурс силовиков на все сто. Почему случай Красовского должен был стать исключением?

Сразу оговоримся: если мы анализируем именно криминально-экономическую версию случившегося, то не обойтись без ответов на ряд побочных вопросов. Почему Красовский пригласил на "встречу в бане" именно Гончара, наверняка предполагая, каким жестким выйдет разговор с московскими "друзьями"? Возможно, Красовский не совсем правильно оценивал статус своих московских партнеров, а также несколько переоценил статус и политический вес самого Гончара. Возможно, он рассматривал Виктора Иосифовича как полноценного посредника, который, опираясь на собственный политический авторитет, способен коренным образом переломить ход дела. Однако стоит заметить, что Гончар действительно рассматривался отдельными российскими политико-финансовыми группировками как весьма перспективная фигура влияния в Беларуси. Но разве это означает, что Красовский контактировал именно с этими группировками? Вполне может быть, что Красовский работал с группировками, имеющими в Беларуси не политический, а исключительно транзитно-криминальный интерес.

С другой стороны, известно, что за Гончаром было установлено круглосуточное наблюдение. А значит, в момент предполагаемого контакта Гончара с представителями российского бизнеса белорусские спецслужбы обязаны были присутствовать где-то поблизости. Но почему бы не допустить, что российские силовики через высокий представительский уровень обратились к своим белорусским коллегам с просьбой "на время покинуть наблюдательный пост"? В таком случае можно ли говорить (если, конечно, история с исчезновением обстояла именно так), что белорусские официальные лица причастны к исчезновению Гончара? Косвенно они причастны, вне всяких сомнений. Но с другой стороны, ведь это личное дело Красовского и Гончара встречаться, с кем они хотят и когда хотят. Понятно, что официальный Минск занимался не охраной Гончара, а исключительно политическим мониторингом: следил, с кем и когда встречается Виктор Иосифович. Впрочем, в этом случае официальный Минск действительно знает, кто причастен к исчезновению Гончара. Но разве он обязан это сообщать родственникам или демократической общественности? Разве что, руководствуясь моральными соображениями.

Последнее власти, увы, не грозит. А потому она и не торопится сообщать известные ей факты. И дело тут не в рядовых следователях. Скорее всего, тот, кто расследует обстоятельства исчезновения Гончара, вряд ли имеет доступ к столь высокому уровню информации. Чем же тогда располагает следователь? Сегодня часто упоминают многочисленные улики, якобы оставленные преступниками на месте происшествия. Но разве это настоящие улики? Скорее, несколько фактов, указывающих на похищение. Не более того. Ни одна из так называемых улик не проясняет окончательно природу преступления, основные мотивы и тем более не указывает на возможных исполнителей.

БОРЬБА ЗА ВЛИЯНИЕ

Небезынтересно проанализировать, почему тема исчезновения Гончара столь непопулярна в информационных кругах Беларуси и неизменно вызывает нервную реакцию у любого политика, независимо от его политической ориентации. По всей видимости, у столь странной общественной реакции есть два возможных объяснения. Во-первых, в Беларуси действительно никто по-настоящему не причастен к исчезновению первого вице-спикера ВС. Термин "по-настоящему" означает лишь то, что это похищение никто из известных нам лиц не организовал и тем более сам не похищал. А потому и официальный Минск и тем более оппозиция ведут себя вполне естественно. Разумеется, кое-какая информация известна отдельным чиновникам из нынешней администрации. Однако само по себе исчезновение Гончара настолько выгодно всем политическим группировкам, что нет необходимости организовывать утечку какой бы то ни было информации.

Во-вторых, сама оппозиция также не заинтересована в окончательном прояснении судьбы Виктора Гончара. На его фоне остальные политические звезды оппозиции выглядели не очень пристойно. Кроме того, именно первый вице-спикер летом прошлого года возглавил кулуарную оппозицию представителям немецкой дипломатии в Минске. Как полноценные субъекты т.н. "транзитной политики" Гончар и, скажем, посол Вик могли иметь совершенно различные представления о роли и месте Беларуси в Европе. Это не значит, что кто-то из них имел более правильный план или руководствовался более зрелыми выводами. Просто взгляды этих персон не совпадали кардинально, как это часто бывает в большой политике.

Гончар затеял собственную геополитическую интригу, ради чего и организовал известный выборный спектакль, а также наладил дипотношения с представителями отдельных российских ФПГ. В тоже время. Ханс-Георг Вик, опираясь на мониторинговый анализ ситуации, предложил белорусской оппозиции несколько иную модель игры. Время показало, что просчитались обе инициативные группы. Так, Гончар вел слишком агрессивную и провоцирующую кампанию. Но на самом деле он не имел мощной опоры в оппозиционных кулуарах. Расчет же только на российских капитал, который якобы должен быть заинтересован в смене нынешних белорусских правил игры, себя не оправдал.

Вик, и сегодня (это также не требует доказательств) переоценил политическое единство оппозиции и недооценил решимость президентской стороны. Тем не менее именно Вик со временем превратился едва ли не в самую значимую фигуру влияния в стане белорусской оппозиции. Именно его суждения и комментарии ложатся сегодня в фундаментальную оценку при обсуждении возможных путей развития белорусской ситуации. Вик, кстати, полагает, что при определенном консалтинговом и финансовом вспомоществовании ряд оппозиционных политиков, включая, в частности, представителей БСДП (НГ) Николая Статкевича, вполне могут оказаться в ПП НС второго созыва.

Что же касается Гончара, то Вик до сегодняшнего дня без особого восторга воспринимает все, что связано с деятельностью первого вице-спикера. И это его право. Зачем ему думать о судьбе бывшего политического оппонента? Но ведь и часть оппозиции старается не злить понапрасну самую влиятельную в Беларуси европейскую VIP-персону...
Добавить комментарий
Проверочный код