Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№32 (248) 21 августа 2000 г. Экономика

НЕУКРОТИМЫЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ

21.08.2000
Марина ГУЛЯЕВА

в борьбе за своих внуков

В прошлом году в Беларуси сменился каждый пятый председатель колхоза. По официальной статистике, за последние пять лет только в Дрогичинском районе Брестской области, где 22 колхоза, поменялось 23 председателя. "Безынициативного", "нерадивого", "бесхозяйственного" руководителя сменяют на другого, чтобы спустя время, отставить и этого, приклеив теже ярлыки. Приходит следующий, и на ферме, если она еще сохранилась, он видит скорее мертвых, чем живых коров, на машинном дворе - нетрезвых еще с позавчерашнего дня механизаторов, а в бухгалтерии - неоплаченные счета на миллионы. Его стремление что-то изменить в лучшем случае будет не понято, попытка принять самостоятельное решение на благо хозяйству - хорошо, если обернется штрафами, а не уголовной ответственностью, но желаемого результата все равно не будет. А ты сам, как говорит, Николай ЮРКОВ, председатель колхоза "Дрибинский", будешь никем.



Впрочем, "Дрибинский", которым Юрков руководит уже больше 20 лет, всегда был одним из самых крепких колхозов. Зимовку здесь пережили на своих кормах, долгов в колхозе нет, зарплата выплачивается вовремя. Если нет - устраивают забастовки. Этим летом в знак протеста в колхозе демонстративно вылили на асфальт 40 литров молока.

- Власти как-то отреагировали на эту акцию?

- На недавнем совещании местных властей, где обсуждалась преступность, было сказано: "Какая преступность, если у Юркова молоко выливают!" Кроме того, на молокозавод звонят люди и говорят, что, мол, дрибинцы провели забастовку, так им выплатили деньги, а нам нет. А что касается давления на меня, так оно было всегда. Но на меня давить сложно: долгов у нас нет, корма заготавливаются, молоко сдаем по плану. И получается парадокс: я, человек, который выступает против этого колхозного строя, но делаю все, чтобы он процветал!

- Добиться этого в нынешних условиях можно?

- Я не могу отвечать за все хозяйства, но я позволяю себе брать ответственность за некоторые решения. Моя главная заслуга за все эти годы - то, что я не позволяю всякими неразумным решениям принести вред хозяйству. Это я могу еще отстоять.

- Пример могли бы привести?

- В этом году бросили клич: все сажаем кукурузу! Но кукуруза - это культура богатых людей, семена кукурузы стоят очень дорого. А мы не богаты. Потому я посеял 30 гектар - и хватит.

Вместо кормовой свеклы я выращиваю картофель. "Вляпались" в эту кормовую свеклу, и людей из города возят, и мотыжками мотыжат... Но, ребята, результата ведь нет! А картошечка мне прибыль приносит, тогда как кормовая свекла - сплошные убытки, потому что это очень дорогой корм. Если буренка дает всего 2 тысячи литров молока, зачем ей давать дорогой корм?

Я всегда говорил: главное - это прибыль. Замечательно, если ваша корова дает 5 тысяч литров молока, картофель - 300 центнеров с гектара, а урожайность зерна - 40 центнеров. Но скажите мне, какая у вас прибыль? Как вы окупаете свои 5 тысяч литров?

Цена каждого продукта должна соответствовать его стоимости. Нам говорят: как это вы повысите цены, если городской бедняк пол-литра молока не сможет купить! Заслуга нашего государства заключается в том, что нищий горожанин может купить у нищего крестьянина бутылку дешевого молока. Я не ратую за беспредельное повышение цен. Цена должна регулироваться рынком, на котором спрос рождает предложение. А прибыль - это главный всеобъемлющий показатель работы сельскохозпредприятия. Но ведь им ничего невозможно доказать... Я как-то на одном совещании спросил: это что - незнание или хуже?

- Сегодня много говорится о реформировании, и вместе с тем разрабатываются программы, где предусматриваются 20-процентная рентабельность сельхозпредприятий, налоговые льготы. В конце концов, регулярно повышаются закупочные цены...

- На самом деле ничего не происходит. Все остановилось. Это не реформирование - это ретушь. Сегодня нужно, не разрушая колхоз, сделать его собственником продукции. Я должен производить ту продукцию, которая по моим расчетам находит сбыт и должна принести прибыль. А потом колхоз все равно разрушится! Это неизбежно, потому что весь народ должен будет платить за эту неэффективную систему хозяйствования. Без конца это не может продолжаться.

Сегодня на сохранение колхоза, как оплота государства на селе, расходуются колоссальные средства: большинство хозяйств неэффективно использует землю, ресурсы, технику, значит им еще больше дают денег во имя сохранения. И весь народ за это платит!

Сегодня наши "заочные" экономисты не просчитывают, что будет, если не реформировать сельское хозяйство. А если просчитывают и ничего не делают, то это преступление вдвойне. В этих условиях человек, любящий свой народ, всегда должен быть готов к отставке.

- И много ли сегодня председателей, готовых уйти в отставку?

- Не много, может процентов 10-15. Как сегодня себя может реализовать грамотный специалист сельского хозяйства? Создать свое дело невозможно: для этого должна быть соотвествующая атмосфера, должно быть нормальное отношение к собственнику. Государство должно заявить, что частники - это не вшивые блохи, это кровь, это дрожжи страны.

Мне мои знакомые говорят: мол, ты уже пенсионер, тебе все равно... Я говорю: да, с одной стороны, хорошо, а с другой - плохо! Сегодня я уже мало на что способен... Если бы мне было сорок лет, я бы свое дело открыл, но не в нашей стране. Здесь надо, как говорится, голову за други свои положить или живот на этой пашне оставить, чтобы добиться чего-то. А даже если и добьешься, ты все равно будешь никем! Земля должна быть моей!

- Как вы полагаете, готов ли белорусский крестьянин к тому, чтобы самостоятельно хозяйствовать на земле?

- Да, большинство наших людей самостоятельно хозяйствовать не смогут. Люди надеются, что кто-то придет и что-то даст. Я даже когда-то думал: ну чем хуже, черт возьми, тем лучше - когда-нибудь, наконец, произойдет взрыв. Не произойдет! Обнищавшие, спившиеся люди никогда ничего не потребуют! Пообещает им кто-то бутылку, они за того и проголосуют. И ведь именно на таких людей опирается власть! Но все равно нужно начинать...

- Каковы ваши прогнозы на урожай?

- 6 миллионов тонн точно не соберем, 4,5 миллиона - это ближе к истине. Но ведь мы же не станем от этого богаче! Но зато всенародная борьба за урожай. Город должен выйти в поле с серпами и косами на помощь сельскому хозяйству. Но это расточительство! Если мы сегодня серпами и вилами, плугами конными работаем на земле, то не надо было моего деда ссылать на Север, чтобы он там свои кости оставил. Он в пять раз лучше умел это делать, чем мы сегодня. Мне ваша помощь не нужна: заплатите своевременно за то, за что вы мне должны, и я смогу купить горючее, отремонтировать комбайн, и мой механизатор обойдется без всенародной помощи.

- /Вы сказали, что сегодня 10-15 процентов председателей колхозов готовы уйти в отставку, то есть, это те люди, которые готовы принимать самостоятельные решения и отвечать за них. А как быть с оставшимися? Это тот "соглашательский корпус", который не способен на что-то повлиять?

- Сегодня почти в каждом колхозе есть недостатки, на которые можно давить. Что может сделать председатель, колхоз которого закредитован, где несколько месяцев не платят зарплату, где не на что купить бензин?

Почему со мной трудно разговаривать? Потому что мои люди хотя бы зарплату получают. И поэтому они меня поддерживают. И поэтому, кстати, я думаю, что меня не сдадут, как сдали Старовойтова.

- Вы, похоже, ничего не боитесь...

- Я боюсь, что моим внукам придется жить еще хуже, чем деду.
Добавить комментарий
Проверочный код