Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№28 (244) 24 июля 2000 г. Общество

наша почта: "Смотрите, кто ушел!"

24.07.2000
Дождались... Бывший начальник ГГПУ администрации президента Пласковицкий стал едва ли не главным героем газетных публикаций независимых СМИ. Кажется, еще немного - и он станет самым непримиримым оппонентом существующей власти. Из его многочисленных интервью можно сделать вывод, что он то ли предлагает свои услуги какой-нибудь влиятельной политической группировке, то ли предпринимает попытки пройти в парламент, чтобы на этом сделать себе имя и вновь занять высокий пост.

На самом деле очень ошибутся те люди, которые захотят воспользоваться в каком бы то ни было виде услугами этого человека. Потому что, если проанализировать его деятельность на посту начальника ГГПУ, то, по моему мнению, он не способен вовремя остановиться и руководствоваться какими-то нравственными принципами. Сам он в своих интервью заявляет, что был всего лишь "писарем" и делал то, что ему приказывали. Отнюдь. Иногда он по собственной инициативе выходил за рамки тех заданий, которые поручались ему "сверху".

Вспоминаю, когда я впервые увидела Пласковицкого. Это было лето 1998 года, вскоре после появления печально известного президентского указа N289, согласно которому все частные нотариусы подлежали "раскулачиванию". Факт сам по себе беспрецедентный, поэтому на свое собрание мы пригласили Пласковицкого, который, собственно, и не скрывал, что является автором указа. Он сидел в президиуме и выслушивал выступления нотариусов, подавляющее большинство которых были женщины. Они недоумевали, за что с ними так поступили, почему в указе в одну кучу смешали гражданское и налоговое законодательство, нарушив при этом ряд конституционных норм, в том числе отменив для нотариусов действие норм о сроках исковой давности. Однако Пласковицкий со свойственным ему презрением и большим апломбом парировал все замечания, не вдаваясь в юридические тонкости. Его аргументы сводились лишь к одному: "Залезли в государственный карман, теперь надо расплачиваться". Когда у него спросили, с какой целью он все это затеял, в ответ прозвучало: мол, для того, "чтобы поставить нотариусов с ушей на ноги". Имелось в виду, что мы стоим в каком-то неестественном положении и на Пласковицкого возлагалась миссия вернуть нас в "исходное положение". Говорил он об этом увлеченно, выражая именно свою позицию, лично им выстраданную.

Помню, я тогда спросила у него: "Считаете ли вы законченным главное дело вашей жизни, а если нет, то что еще собираетесь предпринимать в отношении частных нотариусов?" На что он ответил: "Я не считаю, что главное дело моей жизни закончено. Мы с вами не расстанемся до чьей-нибудь смерти: вашей или моей". Тогда я не поняла, кого он имел в виду: всех нотариусов или того, кто задал ему этот вопрос. Но спустя некоторое время, когда лавиной пошли судебные иски по изъятию в доход государства якобы необоснованно, в трактовке Пласковицкого, полученной нотариусами прибыли, я стала приходить к убеждению, что начальник ГГПУ имел в виду все-таки лично меня. Согласно решению суда, я должна была вернуть государству более $20 тыс. Не имея возможности единовременно выплатить эту сумму, я осталась без работы: Министерство юстиции лишило меня лицензии. Как я подозреваю, сделано это было не без участия президентского "писаря".

А вскоре из-под его пера вышла справка, где он обобщил практику по исполнению судебных решений о взыскании с нотариусов денег. На ноябрь 1999 года в должниках у государства числилось порядка 20 человек. Знаю, что Пласковицкий лично на меня написал президенту донос. Возможно, сам он назвал это произведение "служебной запиской", я же расценила его не иначе, как элементарный донос. В нем на трех листах, как мне рассказали, он подверг анализу не только истребованное из суда мое дело, но и мою личную жизнь. В частности, речь идет о том, что он поставил вопрос о необходимости признать в судебном порядке фиктивным мой развод с бывшим мужем. Хотя брак был расторгнут задолго до введения в действие президентского указа N289. Беспардонное и безнаказанное вмешательство в личную жизнь с использованием служебного положения, с нарушением всех конституционных норм и правил приличия...

А сегодня он, видите ли, кается. Причем в достаточно циничной форме заявляет "Белорусской газете" о том, что он "видел этих женщин, видел, насколько им было неприятно то, что с ними сделали". Словно речь идет, извините, о какой-нибудь медицинской процедуре, только и всего. Но никак не о судьбе людей, которые вложили свои силы, средства, душу в то, чтобы открыть свое дело и поддерживать его на должном уровне. Одним фальшивым покаянием Пласковицкому сегодня не отделаться. Что, если завтра покаяться захочет кто-то еще? Скажем, господа Сукало, Василевич или Голованов. Или какой-нибудь рядовой судья районного суда - то есть люди, которые по долгу своей службы обязаны были соблюдать Конституцию и другие законы государства.

Что же касается самого Пласковицкого, то, думаю, он должен понести более предметное наказание за все, что натворил. Пусть копит деньги на материальное возмещение того вреда, который причинен мне и моим коллегам-нотариусам. Но какими деньгами можно измерить унижения, оскорбления и моральные страдания людей?!

Сегодня высокопоставленные чиновники и юристы не стесняются говорить о том, каким вероломным и двуличным человеком оказался бывший начальник ГГПУ. Это же надо - именно с его подачи был принят ряд законодательных нормативных актов, вдруг оказавшихся неконституционными. Хочется спросить: а где вы были? Почему допустили принятие антизаконных нормативных актов?

Но давайте представим хотя бы на минуту, что Пласковицкий поговорил-поговорил, а потом взял и вернулся в кресло главы ГГПУ. Интересно, как те, кто излил на него весь поток своего негодования, повели бы себя в этом случае? По-прежнему входили бы в его кабинет на цыпочках, униженно кивали и соглашались со всем, что говорит человек, "выражающий волю президента"?

Но, допустим, на место Пласковицкого пришел другой юрист. Что из того, ведь сегодня востребованы юристы совершенно определенного толка, для которых политическая конъюнктура выше Конституции. Они исполняют свой профессиональный долг в угоду чьим-то властным амбициям, велениям. Так что, сказав, что Пласковицкий плохой, его критикам надо набраться мужества и начать исправлять положение. Для начала - хотя бы остановить судебное преследование нотариусов. Тем более что главный виновник беспредела раскаялся: мол, с ними поступили незаконно - пострадали ни в чем неповинные люди. Увы... Наши чиновники и депутаты не способны стать иными. Поэтому в судах, где "дело нотариусов" поставлено на поток, и по сей день царит произвол: нас "поставили на счетчик" и самыми изощренными методами выколачивают отсуженные государством деньги.

Работу судов курирует специально созданная "под нотариусов" межведомственная комиссия. Под эгидой этого неконституционного органа судьи автоматически выносят решения, а потом в кулуарах наши бывшие сокурсники признаются, что их заставляют так поступать. Один чиновник из Верховного суда в приватной беседе сказал мне: дескать, с нами поступают незаконно, но сегодня обстановка в стране такова, что нам, нотариусам, ничего не добиться. Вот когда власть поменяется, тогда можно будет плюнуть в лицо каждому, кто нарушал наши права. Но это не разговор юриста. Я хочу лишь, чтобы законы работали, чтобы мои права не нарушались, чтобы юристы стояли на страже законности, а депутаты не только их критиковали, но прежде всего исполняли свои обязанности.

Да, являясь автором указа N289 Пласковицкий тем не менее признал антиконституционность документа. Но этого мало - не сказал своего слова президент, его подписавший. Промолчали и другие государственные органы, наделенные правом обращения в Конституционный суд для проверки указа на соответствие Основному закону.

В поисках справедливого разрешения "дела нотариусов" куда я только не стучалась. Мои личные обращения в парламентские комиссии по законодательству, по правам человека, равно как и к отдельным депутатам, положительных результатов не дали - мы говорили на разных языках. Риторический вопрос: есть ли сегодня у этих людей моральное право критиковать Пласковицкого?

Председатель Верховного суда Сукало и вовсе не ответил на официальное обращение нотариусов в его адрес. Хотя, как заметил бывший начальник ГГПУ, Сукало стоял во главе Министерства юстиции как раз в тот момент, когда эксперимент над частными нотариусами набирал силу. В своем обращении мы указывали на многочисленные недостатки при рассмотрении наших дел в судах и просили его как руководителя органа, обладающего правом субъекта, также обратиться в Конституционный суд. Сукало не только не сделал этого, но даже не счел нужным ответить нам. Надо ли говорить о том, что это тоже явное нарушение закона. Нам остается судиться с председателем высшей судебной инстанции?

По большому счету все эти люди должны не критиковать Пласковицкого, а быть ему благодарны только за то, что он вообще был. Потому как свой непрофессионализм, трусость, преступное бездействие и последствия этого бездействия - все это они могут сегодня списать на бывшего президентского юриста.

...Все мы радуемся: ушел Пласковицкий - главный виновник того безобразия, которое творилось в бытность его главой ГГПУ. Начинаем жизнь с чистого листа. С завтрашнего дня все поступают по закону: судьи выносят справедливые решения, председатель Верховного суда обращается в высшую конституционную инстанцию. Конституционный суд, в свою очередь, выносит заключение о признании неконституционным указа N289. Наконец-то в страну приходит торжество закона и справедливости. Иллюзии...

Итак, пошел отсчет нового времени - Пласковицкого больше нет. За работу, господа?

Антонина ТУРМОВИЧ, бывший частный нотариус
Добавить комментарий
Проверочный код