Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Координатор кампании «За справедливые выборы» Виктор Корнеенко считает, что «более грязной избирательной кампании, чем прошедшие местные выборы, в Беларуси еще не было». А вам как выборы?
нормально, недорого выпили и закусили на участке
отлично - это было поистине честные и справедливые выборы
я в шоке от использования административного принуждения при досрочном голосовании
не удивился фальсификациям и избирательным «каруселям»
удовлетворен, что оппозиционные кандидаты провалились
№4 (1130) 6 февраля 2018г. События. Оценки

Аффтары жгли

07.02.2018, Янка Грыль

Оглашён приговор по делу авторов ИА Regnum

2 февраля Мингорсуд поставил точку в деле белорусских авторов российского ИА Regnum: 5 лет с отсрочкой приговора на 3 года, как того требовал обвинитель, плюс освобождение в зале суда под подписку о невыезде. Обвинение по ст.233 УК (незаконное предпринимательство) ни прокурор, ни суд не поддержали, однако по ст.130 (разжигание национальной розни) обвиняемые признаны виновными.

Аффтары жгли
Юрий Павловец
  Фото: svaboda.org

Преподаватель БГУИР Юрий Павловец, минчанин ­Сергей Шиптенко и сторож брестской школы Дмитрий Алимкин были задержаны еще в декабре 2016г. Как пояснила тогдашний министр информации Лилия Ананич, в публикациях фигурантов дела в Regnum, «Ленте.Ру», EurAsia Daily «ставится под сомнение суверенитет Беларуси, содержатся оскорбительные высказывания в адрес белорусского народа, его истории, языка, культуры».

СМИ - как государственные, так и негосударственные - в течение примерно года либо довольно топорно готовили общественное мнение к оглашенному 2 февраля приговору, либо молчали, поскольку никакой реальной фактуры дела, кроме оценочного суждения Ананич и сопутствующего медиа-хайпа, не было. Правда, особенно пытливые журналисты совершенно независимых изданий еще в декабре 2016г., т.е. буквально в процессе задержания подозреваемых, до следствия и суда, уже знали, кто под каким псевдонимом печатался и где. Зато экспертные заключения, послужившие основой обвинения, адвокатам пришлось буквально выцарапывать по инстанциям.

Сергей Шиптенко. Фото nn.by

Что касается незаконного предпринимательства, выразившегося в получении гонораров за статьи, то оно не только придавало обвинению не политический, а экономический характер, но и позволяло трактовать дело как суд над беспринципными «наймитами». При такой логике сотрудники законопослушных СМИ - как государственных, так и негосударственных - должны писать бесплатно, по зову сердца и за спасибо. Неудивительно, что прокурор в итоге отказался от ст.233 за очевидной абсурдностью такого обвинения.

Дмитрий Алимкин. Фото tut.by

Со ст.130 УК дело оказалось сложнее: факт разжигания национальной розни устанавливала экспертиза, вокруг которой и разыгрались основные баталии на процессе, длившемся свыше 20 дней в декабре 2016г. - январе 2017г. При этом Роскомнадзор признаков разжигания в статьях Павловца, Шиптенко и Алимкина не усмотрел, в список экстремистских материалов они не включены.

По понятным причинам деятельность Павловца, Шиптенко, Алимкина обвинение стремилось представить как действия «группы лиц» - отягчающее обстоятельство. Однако в ходе разбирательства выяснилось, что обвиняемые едва ли знакомы друг с другом, их политические взгляды различаются, редакционные задания они получали от разных лиц и т.п. Шеф-редактора ИА Regnum Юрия Баранчика, которого явно прочили в организаторы «группы лиц», белорусской Фемиде в марте 2017г. не выдал московский суд по причине отсутствия оснований. Прочие «неустановленные лица», причастные к делу, в ходе процесса так и не были установлены.

В остальном все было традиционно для отечественной судебной системы: обвинительный уклон, игнорирование просьб защиты при удовлетворении просьб обвинения, снятие вопросов, выводящих дело за рамки трактовки прокурора, и т.п.

Кульминацией процесса, безусловно, стал допрос экспертов - филологов Алеси Андреевой и Аллы Кирдун, психолога Галины Гатальской. В ходе общения с ними выяснилось, что СМИ после задержания цитировали преимущественно экспертные заключения, а не статьи обвиняемых. Логика суждений экспертизы показательна для состояния гуманитарных наук в РБ: скажем, эксперт рассматривает власть как социальную группу, затем, поскольку представители власти являются белорусами, интерпретирует критику властей как разжигание вражды к социальной группе либо всему белорусскому народу - чего мелочиться?

Филологическая часть экспертизы свелась к выведению инкриминируемого смысла через «логико-семантические следования», не раскрывающие ни логики, ни семантики анализируемых текстов, либо вообще «имплицитно». Связь означающего и означаемого в любой знаковой системе носит условный, конвенциональный характер, так что любое высказывание может при должном рассмотрении быть признано имплицитно (лат. implicite - неявно, скрыто, запутанно) противоправным.

Эксперты уверяли, что при выявлении экстремизма пользовались методиками российских профессоров Елены Галяшиной и Ольги Кукушкиной. Однако последние признаков экстремизма в публикациях Павловца, Шиптенко, Алимкина не обнаружили. Хуже того, Галяшина, ознакомившись с трансляцией процесса, не ограничилась экспертным отзывом и выступила с комментарием на Regnum: «Что конкретно сказали эксперты, проводившие официальную обвинительную экспертизу в суде? Убедили суд в своей правоте? Привели дополнительные аргументы в защиту своих выводов? Нет. Ни одного лингвистического аргумента не привели. Указали на конкретные слова и высказывания, которые и составляют с лингвистической точки зрения речевой акт, сопряженный с экстремизмом? Нет. Эксперты говорили вообще обо всем и ни о чем конкретно».

Часть экспертов уже лишилась экспертного статуса, но их искрометные выступления на суде быстро разошлись на цитаты. Тут тебе и «фоновые знания», на основании которых дают от 5 до 12 лет, и обвинение в возбуждении вражды и розни к представителям «американского мира» и «немецкого мира», и утверждение, что российская аудитория не обладает критическим мышлением, и рассказы, будто перестройка в СССР началась в 1991г., когда, собственно, СССР и закончился. Галяшина считает, что белорусские эксперты «не обладают специальными компетенциями в области судебно-экспертной деятельности, т.к. не проходили переподготовки по соответствующей экспертной специальности и не имеют экспертного образования». Вероятно, проблема глубже: уровень общегуманитарной подготовки Кирдун или Гатальской очень резко контрастировал с таковым доцента Павловца и редактора журнала «Новая экономика» Шиптенко, преподававших в вузах, имеющих научные публикации и участвовавших в научных конференциях.

Тем не менее суд согласился с красочно аргументированными доводами экспертизы. Выбранное наказание при трехгодичной отсрочке означает, что Павловец, Шиптенко и Алимкин как минимум в течение этого срока вряд ли станут заниматься публицистикой либо общественной деятельностью. Естественно, обвиняемые себя виновными не признали, а их адвокаты, скорее всего, будут обжаловать вынесенный приговор.

Что до политической стороны дела, то вряд ли мы узнаем имя того, кто родил идею сначала усадить троицу в СИЗО на 14 месяцев, а затем признать виновными. Ананич, на которую сейчас постфактум сваливают ответственность за это решение, вряд ли могла сама так сильно встревожиться из-за обвинений в «уходе Беларуси на Запад» и «антироссийской политике белорусской власти». Аудитория ИА Regnum в РБ сопоставима с аудиторией любого оппозиционного СМИ - 13-15 тыс. По сути, дело публицистов только привлекло внимание к факту критики официального Минска гражданами РБ в российских СМИ.

До 2018г. в Беларуси была немыслима пророссийская оппозиция существующему режиму: монополия на идеологическое окормление всего пророссийского и русскоязычного в РБ принадлежала власти. В известной степени процесс лишает эту часть электората иллюзий и маркирует ту часть идеологического поля, на которой такая оппозиция может возникнуть, - хотя суд затевался, чтоб не возникала. Быть может, когда-нибудь мы узнаем имя того выдающегося политтехнолога, который из-за избыточного служебного рвения подложил начальству такую свинью. А ведь за последние два десятилетия власть уже проделала ровно тот же путь - от гонений до институализации - с белорусскими националистами, так что могла бы сделать выводы. 20 лет боролись с белорусофилами - теперь еще 20 лет будем бороться с русофилами, все впереди.

Белорусскому бюрократу, привыкшему вести идеологическую борьбу руками силовиков и бюджетниц, сложно понять, что проводящему многовекторную политику государству выгодно демонстрировать широкую палитру мнений во внутриполитической жизни и СМИ. Правильный подход - сажать оппонентов не в СИЗО, но в уютную телестудию, чтобы они там дискутировали со своими идеологическими противниками, а добрая и толерантная власть в шелковой мантии арбитра участливо слушала, мудро кивала или озабоченно хмурилась. Увы, политическая культура нашего общества пока такова, что оно чаще ищет себе врагов среди друзей, чем друзей среди врагов.

Добавить комментарий
Проверочный код