Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Обеспечит ли работой 500 тыс. граждан, официально зарегистрированных как безработные, обновленная версия декрета N3 «о тунеядцах»?
нет, скрытая безработица гораздо выше
нет, пока не будут проведены структурные реформы в экономике
нет, все закончится очередными акциями протеста
да, если президент приказал
нет, пятая колонна в Совмине преднамеренно дезинформирует президента
№39 (1115) 10 октября 2017г. Тема недели

В клочья и до нитки

13.10.2017, Иван Дубовей

Почему так туго идёт модернизация легпрома

Формально модернизация легкой промышленности как бы завершена, но крепкие хозяйственники вынуждены до сих пор разъезжать по предприятиям, раздавая топ-менеджменту волшебные пендели и стимулируя тем самым его к выходу на плановые показатели. Можно сказать, что без пенделя система просто не работает. А можно копнуть глубже и предположить, что идет острый, настойчивый поиск новых моделей корпоративного управления в отрасли.

В клочья и до нитки
Владимир Семашко - не робкого десятка вице-премьер, не раз проводивший переговоры по газу, по нефти и т.п. Но даже жизнерадостный и улыбчивый Владимир Ильич неуловимо меняется в лице, когда приходится заниматься модернизацией лёгкой промышленности
  Фото: government.by

«БелГазета» уже писала, как летом спикер Совета Республики Нацсобрания Михаил Мясникович на Барановичском хлопчатобумажном ПО учил персонал правильному подходу к сатину и жаккарду. На октябрьской ярмарке BelTexIndustry-2017 вице-премьеру Владимиру Семашко тоже пришлось чрезвычайно глубоко погрузиться в проблематику легпрома. Пока не факт, что глубина этого погружения позитивно отразится на состоянии дел в отрасли.

Становой хребет белорусского легпрома - еще советские производственные объединения (ПО), проектировавшиеся и создававшиеся в условиях плановой индустриальной экономики под рынок всего СССР и потому рассчитанные на гигантские тиражи при стабильных ценах на сырье и низкой себестоимости единицы продукции. Постиндустриальная экономика и постиндустриальная мода предполагают гораздо большее разнообразие моделей, более частую их сменяемость, более мелкие тиражи и т.п., не говоря уже о рыночной волатильности цен на сырье, энергию и пр.

При этом сбытовые структуры предприятий с советской родословной либо находятся в зачаточном состоянии, либо рассчитаны на крупный опт, внутренний рынок РБ узок и мал, а внешние (кроме РФ и ЕАЭС) в основном закрыты.

На этом нерадостном фоне крепким хозяйственникам приходится методом тыка искать такие корпоративные модели, которые могли бы сделать белорусский легпром управляемым и эффективным. Поиск этот нельзя назвать безуспешным. Но успешным назвать его тоже трудно.

ГОРЯЧИЙ ЛЁН

Давняя и довольно унылая история построения холдингов в легпроме, естественно, нашла отражение в ярмарочных комментариях Семашко. Напомним: холдинги руководство страны намеревалось создать на базе крупных предприятий, вместо большой отдачи приносящих ему большие проблемы - типа Барановичского ПХО и Оршанского льнокомбината. К теме не раз возвращались в 2012-13гг., причем тогда лично Александр Лукашенко на переговорах с губернатором Пензенской области РФ Василием Бочкаревым двинул в массы идею белорусско-российского легпромовского мегахолдинга.

Но вообще главным специалистом по холдингам считается у нас все-таки Мясникович. Безусловно, секрет популярности холдингов у руководства РБ прост: сердцу любого управленца всегда милее вертикально интегрированные структуры. Однако нередко как-то выносится за скобки то, что сложиться жизнеспособные холдинги могут лишь естественным путем, без волюнтаризма и гигантомании.

Семашко на BelTexIndustry-2017 публично воспротивился холдингостроению в легпроме: «Я уже неоднократно излагал свою позицию по созданию холдинга на базе Оршанского льнокомбината на самом высоком уровне. Я считаю это преждевременным». Видимо, опасения вице-премьера не так уж беспочвенны, раз он настойчиво утверждает, что виною всему «желание отдать, с больной головы перекинуть на здоровую», поскольку «в льнозаводы вложено вдвое больше, чем в Оршанский комбинат, а результата нет». В чем Семашко точно не ошибается, так это в том, что комбинат «не может выступить неким филантропом, меценатом для всех льняных заводов Беларуси». Тезис вице-премьера о том, что «неправильно объединяться сегодня», подкреплен расчетами, согласно которым комбинату понадобится 2-3 года для выхода на проектную мощность и создания сбытовой сети.

Семашко назвал и конкретные технологические параметры, определяющие жизнеспособность этой затеи: «Выход длинного волокна хотя бы на уровне 40% и рентабельность 15-20%». То есть выяснилось, что все опять упирается в сырье - длинное льноволокно, его качество, урожайность и т.п.: «Во Франции и Бельгии получают 16-18 ц с 1 га, у нас по прошлому году - меньше 10. На Западе выход длинного льноволокна 55-70%, у нас - 23,4%. То есть мы не получили хороший урожай и хорошее качество».

Между тем преимущество вертикально интегрированной корпорации - как раз в снижении внутренних издержек, более гибком управлении производственными запасами, меньшей зависимости от поставщиков сырья и пр. Скорее всего, Семашко прав: молоды вы еще, ребята, холдинги заводить, коль скоро уже на стадии выращивания льна втрое проигрываете потенциальным конкурентам.

ПОЛОЖИЛИ ПОД «СУКНО»

Еще одна актуальная проблема, упомянутая вице-премьером, - предстоящее объединение ОАО «Камволь» и ОАО «Сукно». Про камвольно-суконную эпопею - с посадками, судами, обиженными акционерами - «БелГазета» писала довольно долго и подробно, и ниже мы вспомним лишь некоторые нравоучительные подробности этих скандалов.

Идея объединить два ОАО была официально вынесена на суд публики в марте 2016г. В июле 2017г. «Сукно» подало заявление о банкротстве. Государство настаивало на санации, а не ликвидации. «Суконный» менеджмент не горел желанием объединяться вообще и переезжать на «Камволь» в частности. Тогда же глава «Беллегпрома» Николай Ефимчик озвучил идею перед объединением продать производственные площади для латания финансовых дыр. Вероятно, этот вариант победил как наименее затратный.

Сейчас Семашко рассчитывает за год-два перевести производственные мощности «Сукна» в «Камволь». В обсуждении камвольно-суконной сделки M&A он проявил себя как бережливый, рачительный хозяйственник: «Не надо в ОАО «Сукно» сейчас вкладывать огромные деньги. Потребность в сукне резко упала. Раньше суконные ткани продавались в основном силовым структурам, сейчас они перешли на другие ткани. Реальный рынок в ЕАЭС - 500-600 пог. м в год».

С «Камволем», куда было вложено $107 млн., сейчас официально все хорошо, хотя еще в конце 2016г. премьер Андрей Кобяков признавал результаты работы модернизированного предприятия неудовлетворительными. Его заместитель Семашко спустя 9 месяцев высказался несколько более оптимистично: «Сейчас предприятие набирает темпы. Если еще год-полтора назад оно производило 50-80 тыс. пог. м тканей в месяц, то в прошлом году - 207 тыс. Сегодня у них задание 260 тыс. Предприятие вышло на рентабельную работу: в августе было 3,5% рентабельности, по сентябрю мы ожидаем, что будет более 4%».

Если верить вице-премьеру, фокус с объединением строился на том, что уровень сопряжения суконного и камвольного производств достигает 70%, т.е. многие технологические операции взаимозаменяемы, из чего и проистекает экономия. «При модернизации ОАО «Камволь» мы сэкономили 38 тыс. кв.м площадей при увеличении мощности с 1 млн. до 6 млн. пог.м ткани. Часть площадей продали Минску, чтобы пополнить оборотный капитал «Камволя». Но мы зарезервировали около 20 тыс. кв.м для перемещения «Сукна», - отчитался Семашко.

Есть, конечно, легкая тревога за судьбу всей этой затеи, чисто ассоциативная. Но хочется верить, что все получится - и нам останется только дотянуться до вожделенного модернизированного сукна и пощупать его руками.

«ПОКАЖЕМ ЛЮДЯМ, КАК НАДО МОДЕРНИЗИРОВАТЬ ПРЕДПРИЯТИЯ»

Чтобы понять, какой шлейф ассоциаций тянется за проектом объединения «Сукна» и «Камволя», стоит вспомнить, как описывал в суде экс-директор «Сукна» и экс-председатель «Беллегпрома» Михаил Сучков, получивший в итоге за взятку 10 лет с конфискацией имущества, видение процесса модернизации предприятия легпрома стороной обвинения: «Обращаю внимание на показания М., который заявил, что К. [тогдашний главный инженер «Сукна». - «БелГазета»] дал ему два учебника. Он их прочитал и приступил к созданию проекта модернизации. Это фантастика! Зачем создаются университеты и институты? Зачем там учатся пять лет? Учитель физкультуры прочел две книги и готов к работе!». Независимо от вердикта суда и факта виновности Сучкова, не хотелось бы, чтобы подобный подход торжествовал в дальнейшем. Но, к сожалению, главная врожденная болезнь белорусского менеджмента - привычка упрощать.

Еще одна цитата. Декабрь 2012г. Президент напутствует экс-директора «Сукна» Сучкова перед вступлением в должность председателя «Беллегпрома», откуда тот в феврале 2014г. проследовал в СИЗО: «Мы не можем больше терпеть то, что творится на предприятиях этого концерна. Ведь их продукция сегодня как никогда востребована. Надо поднять эти предприятия, пока свободен рынок. Работая на своем предприятии, вы почувствовали эти рынки. У вас проблемное предприятие было. Не сказать, чтобы уж великим стало, но вы научились работать в современных условиях… Активно включитесь - сейчас идет переговорный процесс по «Камволю»… Кроме турецкой компании, есть еще и чехи, и итальянцы, которые готовы с нами сотрудничать на любых условиях, вплоть до создания СП, выкупа акций нашего предприятия… Я обещал, что мы к концу будущего года [2013-го. - «БелГазета»], к 7 ноября, покажем людям, как надо модернизировать те предприятия, в которые многие уже не верили».

Чем завершилась карьера Сучкова, мы помним. Какие эмоции испытывает глава государства, вспоминая свои упования пятилетней давности, совершенно понятно. Тем более ясно, с каким букетом чувств завершает модернизацию руководство концерна и Совмина. Между тем объединение «Сукна» и «Камволя» все еще не закончено. И если кто-то не верит, что легпром - весьма проблемная отрасль, пусть еще раз задумается над этим сюжетом и судьбой задействованных в нем персонажей.

Добавить комментарий
Проверочный код