Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Президент России предложил обязать белорусские НПЗ использовать российскую инфраструктуру для экспорта нефтепродуктов. Чем это грозит Беларуси в случае отказа от смены логистики?
сокращением поставок нефти из РФ
введением РФ пошлин на нефть
ростом экспорта из РБ нефтепродуктов под видом разбавителей/растворителей
российские войска останутся в РБ после «Запада-2017»
ничем, накануне выборов Путин не пойдет на конфликт с Минском
№30 (1106) 8 августа 2017г. Общество

«Так есть ли какой-нибудь предел лжи во спасение?»

12.08.2017, Виктор Федорович

Заочная разборка перед приговором

8 августа судья Минского областного суда Олег Лапеко покинет совещательную комнату и огласит приговор по «делу ошмянских таможенников», обвиняемых в коллективной коррупции на посту «Каменный Лог». Кому, за что и сколько ­ «БелГазета» сообщит в следующем номере. Однако накануне этого судьбоносного для 16­ти обвиняемых события редакция получила письмо из СИЗО от одного из фигурантов этого громкого дела.

«Так есть ли какой-нибудь предел лжи во спасение?»
  Фото: svaboda.org

Справка «БелГазеты». Процесс в Миноблсуде начался 5 декабря 2016г. Параллельно еще в четырех райсудах столицы (Фрунзенском, Октябрьском, Партизанском и Заводском) также рассматриваются уголовные дела по обвинению бывших ошмянских таможенников, по большей части рядовых инспекторов. Всего речь идет о 58 обвиняемых. По утверждению стороны обвинения, за период действия организованной группы с декабря 2010г. по 21 марта 2015г. за взятки через таможенный пункт пропуска «Каменный Лог» беспрепятственно пропустили более 4,4 тыс. партий цветочной и прочей продукции. Общая сумма взяток на всех составила не менее $870 тыс. и 19,2 тыс. евро. При этом следует учитывать, что одна партия ­ одна фура, за которую, в зависимости от договоренностей сторон и вида груза, платили от $80 до $250, а в отдельных случаях ставка взяток возрастала до $600.
Для 14­ти бывших руководителей различных таможенных подразделений, обвиняемых в даче и получении взяток, прокурор попросил от 3 до 12,5 лет лишения свободы. Взяткодателей из числа бизнесменов в этом деле двое ­ гражданин Литвы Артур Тураев и белорус Павел Ревако. Оба признались и раскаялись. Для литовца прокурор попросил всего 2 года лишения свободы. Ревако предложил наказать 3 годами ограничения свободы с направлением в учреждение открытого типа.

Автор послания ­ обвиняемый в получении взяток бывший главный инспектор отдела анализа и управления рисками Ошмянской таможни Дмитрий Попченко. Для него обвинение предложило наказание в виде 5 лет лишения свободы с взысканием в доход государства необоснованного обогащения на сумму $123,085 тыс.

Письмо Попченко, которое публикуется ниже с сохранением авторского стиля, орфографии и пунктуации, по сути своей адресовано его бывшему начальнику Игорю Бубнову, возглавлявшему отдел, а затем переведенному в Брест. Бубнов также обвиняется в получении взяток на общую сумму более $100 тыс. Его прокурор предложил наказать 7 годами лишения свободы.

Бубнов свою вину отрицает и утверждает, что стал жертвой оговора со стороны бывшего подчиненного Попченко, признавшегося в получении взяток. Практически все последнее слово в суде Бубнова было посвящено этому моменту (см. «БелГазету» N28 от 25 июля). «Я никогда ни от кого не получал и никогда не передавал денежные средства, ­ сказал Бубнов. ­ Попченко оговаривает меня в совершении преступления. Оговаривает, потому что я должен был предложить кандидатуру на должность начальника отдела анализа и управления рисками Ошмянской таможни, я на эту должность рекомендовал не Попченко, а другого сотрудника. Именно из­за меня Попченко не был назначен начальником отдела, об этом он узнал от меня, когда он со своей семьей приезжал в начале 2015г. в Брест ко мне в гости».

Так что в данном случае публикуемое письмо Попченко является ответом на высказывания его бывшего начальника. Оба находятся в СИЗО, очевидно, в разных камерах, а потому «БелГазета» в этой ситуации лишь посредник в заочной полемике.

«У МЕНЯ К БУБНОВУ ТОЛЬКО ДВА ВОПРОСА»

«Уважаемая «БелГазета», своё последнее слово я посвятил раскаянию в совершенном мною, и на протяжении всего судебного следствия не задавался целью изоблечения, и тем более опровержения голословных и противоречивых обвинений и наговоров со стороны Бубнова И. На протяжении всего судебного следствия Бубнов И. пытался очернить меня перед Высоким судом, а в последнем слове не побрезговал тем же и в отношении моей семьи. Точку во всём этом поставит Высокий суд, я же попытаюсь не оправдаться, а восстановить свою честь и честь своей семьи, основываясь на материалах уголовного дела и показаниях Бубнова.

Наверное главное с чего стоит начать, это утверждение Бубнова о том, что на протяжении всего предварительного следствия с момента задержания он заявлял о том, что он никогда не получал ни от кого денежных средств, а так же никогда, никому ничего не передавал. Однако во всех протоколах допросов имеется лишь одна фраза, о том что Бубнов «отказывается давать показания, воспользовавшись своим законным правом». Данная фраза записывалась со слов Бубнова, о чём он и расписывался в проколах. О неприязненных отношениях якобы внезапно возникших между нами, и об их обстоятельствах, Бубнов так же тактично умалчивал во время предварительного следствия, а отношения между нами характеризовал как служебные. Тем самым не давая следствию проверить правдивость таких показаний.

Вся история об оговоре Бубнова с моей стороны рождалась и формировалась в процессе судебного следствия, и нашла своё « подтверждение» только в речах и фантазиях Бубнова, а после последнего слова Бубнов так и не посмотрел мне в глаза.

Так в ходе судебного следствия, Бубнов утверждал, что должность начальника ОА и УР (отдела анализа и управления рисками) он лично предлагал обвиняемой Мороз М.А., что в свою очередь Мороз М.А., категорически отрицала. Далее Бубнов утверждал, что эту же должность он лично предлагал сотруднику Ошмянской таможни Шиманскому К.К., который был в суде в качестве свидетеля, и тоже отрицал сказанное Бубновым. К тому же Бубнов в то время с августа 2014г. уже находился в г. Брест. И даже осужденный, бывший начальник Ошмянской таможни не смог пояснить суду, почему Бубнов так резко и категорично поменял своё отношение ко мне, сказав, лишь, что «всегда хорошо относился к Попченко, как к сотруднику таможни». Не сказал Ниверкевич и о том, что моя кандидатура когда­либо вообще рассматривалась на данную должность, а так же о получении каких­либо рекомендаций о кандидатурах на должность начальника ОА и УР от Бубнова.

По версии защитника Бубнова, адвоката Ярошик, ссора с Бубновым И. у меня произошла во время посещения семьи Бубнова в г. Брест за ужином. После того как выяснилось, что в тот день мы остались ночевать у Бубновых, ссора была перенесена на завтра, а в последствии переместилась на балкон, где во время перекура Бубнов якобы и сообщил мне о своём «вмешательстве» в мой карьерный рост. После чего я и моя семья, по утверждению адвоката Ярошик, спешно покинули Бубновых и г. Брест. Однако, во всей этой истории Бубнов и его защитник не учли одного, на тот момент я около трёх лет уже не курил, а после завтрака мы вместе с семьёй Бубновых отправились в мемориал «Брестская крепость­герой». После продолжительного посещения мемориала, мы вместе с семьёй поужинали в кафе Бреста и расстались с приятными впечатлениями от поездки и посещения семьи Бубнова.

Во время обратной дороги в Ошмяны, Бубнов несколько раз звонил, интересовался где мы и как дорога. А по возвращении, поздно вечером в Ошмяны, я заезжал к его маме и передавал ей гостинцы от Бубнова. В последствии мы с Бубновым неоднократно созванивались и поддерживали приятельские отношения. Я неоднократно разговаривал с Бубновым из своего рабочего кабинета в присутствии коллег. Никто из них никогда не слышал о каких­либо претензиях с моей стороны в адрес Бубнова.

Свою ложь во спасение, Бубнов построил на очернении меня как сотрудника, и как личности, утверждая что всегда видел во мне высокомерного, дерзкого и властелюбивого человека, что полностью противоречит официальным документам и характеристикам, содержащимся в материалах уголовного дела, а о моих служебных достижениях в качестве сотрудника ОА и УР свидетельствуют три «Почётные грамоты» Государственного Таможенного комитета, и нагрудный знак» За отличие», которые в суде Бубнов пытался представит как формальность!

После всего услышанного от Бубнова, у меня осталось только два вопроса к Бубнову И.:

Почему он терпел (с какой целью) такого «неподобающего» сотрудника в отделе на протяжении пяти лет, а тем более сблизился и поддерживал приятельские отношения?

Так есть ли какой­нибудь предел лжи во спасение???

Надеюсь, что моё письмо не останется без внимания.

С уважением, Попченко Дмитрий Александрович.

25.07.2017»

Кстати, в конце своего последнего слова Бубнов также задал два вопроса: «К моему сожалению, в судебном заседании я так и не услышал ответ Попченко на вопросы моего защитника: «Так был ли какой­нибудь предел в части оговора Бубнова? На что он готов пойти, чтобы получить поблажку, минимизировать наказание, получить то, что было обещано следствием?». Судя по всему, каждый остался при своем. В надежде, что суд их рассудит.

Справка «БелГазеты». В письме названы фамилии других бывших сотрудников Ошмянской таможни. Марина Мороз ­ экс­начальник отдела таможенного контроля поста «Каменный Лог». Обвиняется в получении взяток, вину свою полностью признала, родственники вернули свыше $100 тыс., предложение прокурора ­ 7,5 лет. Иван Ниверкевич ­ бывший начальник Ошмянской таможни, уже отбывает наказание, осужден за взятки к 6 годам лишения свободы. В суде допрашивался в качестве свидетеля.

 

Добавить комментарий
Проверочный код