Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Президент России предложил обязать белорусские НПЗ использовать российскую инфраструктуру для экспорта нефтепродуктов. Чем это грозит Беларуси в случае отказа от смены логистики?
сокращением поставок нефти из РФ
введением РФ пошлин на нефть
ростом экспорта из РБ нефтепродуктов под видом разбавителей/растворителей
российские войска останутся в РБ после «Запада-2017»
ничем, накануне выборов Путин не пойдет на конфликт с Минском
№30 (1106) 8 августа 2017г. Общество

Получил пулю в спину

09.08.2017, Виктор Федорович

и пошёл домой

Минчанин Андрей Гаврош слушал приговор в металлической клетке в наручниках, с руками за спиной. Вероятно, конвой решил не заморачиваться и не освобождать его: мол, огласят вердикт, и обратно в СИЗО повезем. После слов судьи Светланы Бондаренко: «Освободить немедленно», стало понятно, что в камеру мужчина не вернется. Спустя 7 месяцев после того как из табельного Макарова в него выпустили две пули, Гаврош вернулся домой, но уже с судимостью.

Будучи под следствием, Андрей Гаврош написал заявление на Соловьева с просьбой привлечь его к уголовной ответственности по ст.426 (превышение власти или служебных полномочий) за неправомерное, по его мнению, применение табельного оружия. В возбуждении уголовного дела ему было отказано, и он обжаловал это решение в вышестоящей инстанции

Рассмотрение этого резонансного уголовного дела в суде Московского района столицы началось 27 июля (см. «БелГазету» N29 от 1 августа). А 2 августа судья покинула совещательную комнату и с согласия сторон огласила резолютивную часть приговора. Так что судебное разбирательство было недолгим: за 3 рабочих дня допросили потерпевшего сержанта милиции Руслана Соловьева, обвиняемого, полтора десятка свидетелей, исследовали 5 томов дела, осмотрели вещдоки и провели прения сторон. Однако представить полную картину произошедшего в первое утро 2017г. на лестничной площадке и в общем тамбуре 1-го этажа третьего подъезда д. 19 к.2 по пр. Любимова в полной мере не удалось. Даже опытные эксперты развели руками, пытаясь сложить мозаику из противоречивых показаний потерпевшего Соловьева.

ПРЕНИЯ СТОРОН, ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО, ПРИГОВОР

Правда, сторона обвинения в лице прокурора Елены Крупениной в прениях назвала показания сержанта милиции «последовательными и непротиворечивыми». Путаницу в его словах на допросах в ходе следствия она сочла несущественной, сославшись на плохое самочувствие потерпевшего. И здесь она была абсолютно права.

На скамье обвиняемых находился не Соловьев, а Гаврош. Оценка давалась действиям мужчины, который, по версии следствия, не подчинился законным требованиям сотрудника милиции, прибывшего для пресечения правонарушения по вызову соседей, пожаловавшихся на шум в квартире N77. Кстати, пока Гаврош находился в СИЗО, его привлекли к административной ответственности и оштрафовали на BYN350. А потому прокурор оставила за кадром все возможные сомнения в пользу обвиняемого. Смягчающих вину обстоятельств Крупенина не усмотрела, а вот из отягчающих назвала  алкогольное опьянение: в крови Гавроша было 1,88 промилле.

Гособвинитель просила суд признать Гавроша виновным в сопротивлении сотруднику органов внутренних дел при выполнении им обязанностей по охране общественного порядка, сопряженном с применением насилия, угрозой его применения, и на основании ч.2 ст.363 УК назначить ему наказание в виде 3 лет лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима. Также она предложила удовлетворить гражданский иск потерпевшего в сумме BYN87 за поврежденную форму. К слову, Соловьев в суде сообщил, что форму получал бесплатно, за свои деньги покупал только погоны.

После выступления прокурора судья дала слово потерпевшему.

Сержант милиции Руслан Соловьев предложил наказать Гавроша ограничением свободы без направления в учреждение открытого типа, так называемой в народе «домашней химией».

Значительная часть речи адвоката Юлии Станкевич была посвящена именно действиям потерпевшего сотрудника милиции. Защитник пришла к выводу, что Соловьев нарушил ст.26 закона «Об органах внутренних дел Республики Беларусь» (условия и пределы применения физической силы, спецсредств, оружия, боевой и спецтехники).

Особое внимание она обратила на показания Соловьева, которые он давал в ходе предварительного расследования. «На первом допросе он сообщил, что стрелял два раза, - подчеркнула адвокат. - О том, что было три выстрела, Соловьев узнал от следователя. Что касается ранения Гавроша в область спины. 19 января Соловьев дал показания на месте. Эксперты установили, что выстрел в спину и другие не могли произойти так, как это описал Соловьев. Все три выстрела не описаны так, как они происходили на самом деле. Возможно, выстрелы были после телесного контакта между Гаврошем и Соловьевым. Вместе с тем не подтверждены Соловьевым обстоятельства в этой части, очень значимой части, которым должен давать оценку суд с точки зрения правомерности его действий. Так вот отсутствие объективного утверждения делает невозможным поверить Соловьеву в целом. На мой взгляд, имеются и другие противоречия в показаниях Соловьева, в частности, с показаниями свидетелей Тылюпов [супруги, соседи сверху, вызвавшие милицию на шум в квартире Гаврошей. - «БелГазета»], которые утверждали, что Соловьев дважды заходил в их квартиру, Соловьев это отрицает. Наверное, это не имеет принципиального значения  в оценке неправомерности действий Соловьева, но это, безусловно, имеет значения с точки зрения, насколько ему можно поверить. Я полагаю, что события того утра не очень отложились в памяти Соловьева. С учетом его непродолжительной службы в милиции, с учетом того, что его знания оружия и его применения оставляют желать лучшего. Не его вина, что он оказался один в помещении подъезда, не его вина, что у него не оказалось резиновой палки и баллончика… Вина Соловьева в том, что он достаточно юн и не смог оценить правильно ситуацию».

В итоге адвокат Станкевич пришла к выводу: «Картина происходившего 1 января от 6.40 до 7.10 не установлена. Ни с помощью показаний Соловьева и Гавроша, ни с помощью 5 томов уголовного дела. Пока картина не установлена и остаются некие сомнения, я полагаю, вести разговор о виновности Гавроша невозможно. Я считаю, что при определении меры ответственности гособвинителем были нарушены постановления пленумов Верховного суда «О назначении судами наказаний в виде лишения свободы». Я считаю, что в отношении Гавроша должен быть постановлен оправдательный приговор».

Выступление Гавроша в последнем слове было немногословным: «Высокий суд, прошу вас принять решение в соответствии с законодательством Республики Беларусь».

В ходе процесса стало известно, что на следствии он отказался давать показания. В суде он сообщил, что во время разговора с милиционером полез в карман за телефоном, чтобы позвонить соседям. Гаврош предположил, что милиционер принял этот движение за нападение и ударил первым: «Я не удержался на ногах, начал спиной вваливаться в тамбур. Пытаясь удержаться, схватился за него. Потом машинально вытолкнул милиционера из тамбура. Он отошел на два шага в сторону лифта, я в тот момент уже оказался за порогом и снова полез в карман за телефоном. В этот момент раздался выстрел…» Дальнейшие события он практически не помнит.

У Соловьева своя версия: «Он отнесся ко мне пренебрежительно, начал спрашивать, кто из соседей пожаловался, сколько мне лет, выражался нецензурной бранью, послал меня, говорил, что он в своей квартире - шумел и шуметь будет, угрожал, говорил, что оторвет голову». По словам сержанта, это Гаврош его ударил первым - «тычковым ударом ногой в живот». А потом напал, стал избивать, на предупреждение применить оружие не реагировал, мол, пришлось стрелять.

Короче, слова выпившего на Новый год гражданина против слов трезвого милиционера. Других свидетелей конфликта на лестничной площадке не было.

Приговором суда первой инстанции Гаврош признан виновным в сопротивлении сотруднику органов внутренних дел. Ему назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 5 лет без направления в исправительное учреждение открытого типа. В срок отбытия наказания зачтено время вне свободы из расчета соответствия одного дня содержания под стражей двум дням ограничения свободы. То есть 14 месяцев он уже отсидел. Обвиняемого освободили из-под стражи в зале суда. С него постановлено взыскать в доход государства «стоимость материалов, стоимость текущего ремонта экспертного оборудования, затраченных при производстве экспертиз, в размере 1647 рублей 37 копеек».

Потерпевшему Соловьеву в удовлетворении гражданского иска о взыскании имущественного ущерба отказано. Форму ему вернут, хотя в суде он заявил, что она ему не нужна. Пистолет Макарова, из которого Соловьев стрелял в Гавроша, и две обоймы с 13-ю патронами оставлены по принадлежности в РУВД Московского района.

Приговор в законную силу не вступил. На вопрос журналистов, будет ли он его обжаловать, Гаврош ответил: «Я пока не готов ничего говорить». Адвокат Елена Станкевич также ничего конкретного не сказала, ей прежде нужно поговорить со своим подзащитным.

ПОСЛЕСЛОВИЕ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

В конце февраля министр внутренних дел Игорь Шуневич, комментируя ситуацию, в которой оказался подчиненный ему сержант, сказал: «По мнению МВД, нарушений в действиях сотрудника милиции нет. Вместе с тем считаю, что здесь больше вопросов моральной и физической подготовки, способности принимать верные решения в критических ситуациях. Очевидно, в тот момент молодому сотруднику не хватило именно этих навыков и оперативного опыта».

К месту заметить, Соловьев не оперативник, а помощник дежурного оперативно-дежурной службы городского отдела милиции (ГОМ), который обязан был следовать указаниям своего непосредственного начальника. В то злополучное утро 1 января его начальником был Константин Ледницкий.

Соловьев утверждал, что пошел «на дело» один - «вызовов было много, в отделе находились только он и старший инспектор дежурной части Ледницкий, который отправил его разбираться». В суде был оглашен протокол очной ставки Соловьева с Ледницким. На вопрос следователя, просил ли его Ледницкий дождаться напарника, чтобы не идти одному, сержант ответил: «Я уже не помню, возможно, и просил». На следующий вопрос, почему в ходе предыдущих показания Соловьев настаивал на том, что Ледницкий ему не предлагал дождаться сотрудников милиции, следователь вразумительного ответа не получил: мол, хотел побыстрее сходить и вернуться в ГОМ. В данном случае речь нужно вести о неисполнительности потерпевшего при исполнении им служебных обязанностей.

При этом, как выяснилось, сержант не был готов ни физически, ни технически к несению службы. Из спецсредств у Соловьева были наручники, фонарик и пистолет. Оказывается, газовый баллончик у него закончился 31 декабря, новый он купить не успел, их милиционеры приобретают за свой счет. Что касается дубинки, то и ее у него не было. На всю дежурку она одна, сказал он, да и рации у него не было, о случившемся сообщил дежурному по мобильному телефону.

Получается, что неисполнительный сержант, который должен был быть готовым к любому развитию событий (Новый год все же, явно шумят люди нетрезвые, кто их знает, как они отреагируют на появление милиционера?), отправился в неизвестность, не смог уклониться от конфликта и вызвать подмогу и за неимением спецсредств и соответствующих физических данных не сумел в одиночку противостоять хулигану. Да еще и начал палить из пистолета во все стороны замкнутого пространства. Как еще себя не подстрелил? Или вообще - других людей, которые могли оказаться в тот момент за дверью тамбура напротив, выходить из лифта, в который угодила одна из пуль, или входить в подъезд. Ведь события развивались на лестничной площадке 1-го этажа.

Еще один момент: на тему «что-то с памятью моей стало». Неоднократно допрошенный в ходе следствия Соловьев в своих показаниях путался относительно обстоятельств стрельбы. Мало того, что сам запутался, так еще и экспертов озадачил.  Милиционер ничего толком не мог сказать, как стрелял, с какого места и куда. В результате комплексная баллистическая и ситуационная экспертиза не смогла установить, какая пуля была выпущена первой и какая была очередность двух других. Эксперты установили, что пуля, обнаруженная под лестничным маршем, была деформирована о левую часть двери лифта. Вторая пуля деформировалась от взаимодействия с бетонным полом тамбура и осталась под линолеумом. Именно этой пулей была пробита стопа левой ноги Гавроша. При этом эксперты отметили, что «причинение ранения левой стопы возможно при обстоятельствах, указанных Соловьевым в ходе допросов, при условии, что левая стопа не была зафиксирована к полу». Третья пуля была найдена на полу тамбура. Она вошла в область левой лопатки Гавроша и вышла через плечо. По выводам экспертов, «ранение образовалось в результате выстрела с расстояния 3-5 сантиметров при условии, что пистолет находился в направлении правой лопатки справа налево». В заключении особо отмечается: «Обстоятельства причинения данного огнестрельного ранения не соответствуют обстоятельствам, изложенным Соловьевым».

Соловьев, описывая борьбу в Гаврошем, сообщил следователю: «Все время пока он удерживал мою руку с пистолетом, он ее пытался выкрутить как внутрь, так и наружу. Я не исключаю, что во время второго и третьего выстрела моя рука с пистолетом под воздействием силы Гавроша могла быть заведена наружу, с его стороны справа под подмышку. После чего мной произведены выстрелы...» Понятно? Вот и эксперты не поняли. Так что далеко не на все вопросы были даны ответы. Все потому что на скамье обвиняемых был Гаврош, а не Соловьев.

Это история получит продолжение, даже если приговор не будет обжалован. В ходе процесса стало известно, что, будучи под следствием, Андрей Гаврош написал заявление на Соловьева с просьбой привлечь его к уголовной ответственности по ст.426 (превышение власти или служебных полномочий) за неправомерное, по его мнению, применение табельного оружия. В возбуждении уголовного дела ему было отказано, и он обжаловал это решение в вышестоящей инстанции.

 

Добавить комментарий
Проверочный код