Понедельник, 24 Июля 2017 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Футболисты БАТЭ вышли в 3-й раунд квалификации Лиги чемпионов. Что светит борисовчанам?
выйдут в групповой турнир Лиги чемпионов
пройдут в группу Лиги Европы
вылетят из всех турниров
увольнение главного тренера после поражения в 3-м раунде
№26 (1102) 11 июля 2017г. Общество

«Высокий суд, прошу вашей милости!»

12.07.2017, Виктор Федорович

Процесс в Минском областном суде по делу ошмянских таможенников, обвиняемых в коллективной коррупции, шел к логическому завершению. Казалось, что после прений сторон с последним словом выступят обвиняемые и суд удалится в совещательную комнату для вынесения вердикта. Однако в ход событий вмешались родственники некоторых обвиняемых, и судья Олег Лапеко принял решение о возобновлении судебного следствия. В деле появились новые обстоятельства материального характера.

«Высокий суд, прошу вашей милости!»
Бывшим стражам таможенной границы, вернувшим в казну «суммы необоснованного обогащения», прокурор предложил существенные скидки к приговорам
  Фото: tut.by

Напомним, 29 июня в суде начались прения сторон. ­Гособвинитель Вадим Кисель выступил с предложением о сроках наказания для обвиняемых и заявил иск о взыскании с них «необоснованного обогащения» - сумм взяток, которые были получены в 2010-15гг. за беспрепятственный пропуск через пост «Каменный Лог» фур с  цветочной и другой продукцией. Всего в казну обвиняемые должны были вернуть $688,331 тыс. и 1300 евро. Полностью вернули, что взяли, обвиняемые Высоцкий и Букель. Другие - рассчитались частично либо вообще воздержались платить.

Момент весьма значимый - уплата ущерба может повлиять на срок в сторону уменьшения. А сроки прокурор попросил немалые (см. «БелГазету» N25 от 4 июля). Особенно для тех, кто должен.

5 июля в ходе прений сторон стало известно о поступлении платежных поручений с суммами, которые в иске заявил гособвинитель в отношении бывших стражей таможенной границы Беларуси - Марины Мороз, Александра Горбаля, Петра Лапшевича и Виктора Фалевича. Их родственники отправили в казну $119,5 тыс., $30 тыс., $12 тыс. и $20,8 тыс. соответственно. С учетом ранее внесенных денег они по искам полностью рассчитались. А потому уже в повторных прениях сторон прокурор Кисель этот факт учел и предложил для них «скидку». Если Мороз, Горбаля и Лапшевича он прежде предлагал наказать 11,5 годами, то теперь каждому срок снижен до 7,5 лет. Для Фалевича первоначально предлагался 12-летний срок (путем частичного сложения, 11,5 лет за получение взяток и 3 года за дачу взяток). В новой версии итоговое предложение для него составило 10 лет. Остальные обвиняемые (Бубнов, Горальский, Ермолаев, Карпович, Ковальчук и Попченко) остались в должниках с суммами от $3,3 тыс. до $124 тыс. Поэтому они не могли рассчитывать на снисхождение со стороны прокурора, который по-прежнему предлагает для них сроки от 5 до 11,5 лет.

БИТВА АДВОКАТОВ

Из 16-ти обвиняемых свою вину категорически не признают бывший руководитель службы собственной безопасности и замначальника Ошмянской таможни по правоохранительной работе Юрий Ковальчук и Игорь Бубнов, возглавлявший отдел анализа и управления рисками. Остальные фигуранты вину признали полностью, частично либо с оговорками.

Например, Гарник Сарумянц (прокурор просит для него 12,5 лет) и Валерий Башлыкевич (9 лет) обвиняются в получении взяток по ч.3 ст.430 УК, как и большинство их бывших коллег. Оба такую версию прокурора отрицают, но признаются: деньги получали от представителей бизнеса, передавали таможенникам за ускоренное оформление грузов, но себе из них ничего не оставляли. Понятно, что в русле позиций своих подзащитных действовали и адвокаты. Порой между ними происходили пикировки, ведь часть обвинительной базы построена на показаниях самих обвиняемых, которые давали показания как на себя, так и на своих коллег.

Прежде всего защитники обратили внимание на то, что большинство их клиентов, признавая факты взяток, напрочь отрицали свое участие в создании, руководстве или членстве в ОПГ. Адвокаты, естественно, сочли недоказанной эту часть обвинений, что автоматически отягощает вину и отражается на наказании. К месту заметить, Сарумянца и Фалевича следствие и сторона обвинения признают организаторами ОПГ, которую они якобы создали «для совместной преступной деятельности, связанной с систематическим получением должностными лицами Ошмянской таможни денежных средств».

Защитники в прениях сторон обращали внимание на противоречия в показаниях ряда обвиняемых против их подзащитных как в ходе предварительного расследования, так и в суде, отмечая непоследовательность и изменения показаний от допроса к допросу.

Были и более серьезные заявления. Вот так обрисовал ситуацию адвокат Фалевича: «По материалам данного дела прослеживается очевидная инициативная и организационная роль Высоцкого. При таких обстоятельствах показания против Фалевича позволяют ему минимизировать свою роль и тем самым смягчить ответственность за содеянное, что является причиной оговора».

Примечательно, что Игорь Высоцкий утверждал, что по просьбе Фалевича он $3 тыс. оставил в кабинете Ковальчука (7 лет). Фалевич и  Ковальчук сей факт отрицают. Вот что сказал по этому поводу адвокат Фалевича: «Не нашло своего подтверждения обвинение в части того, что Фалевич достиг договоренностей с начальником отдела собственной безопасности Ошмянской таможни Ковальчуком о содействии с использованием своих служебных положений за денежное вознаграждение, передавая ему на постоянной основе как часть денег, получаемой организованной группой. Фалевич и Ковальчук данные обстоятельства категорически отрицают.

Показания Высоцкого крайне противоречивы и непоследовательны. При этом позиция Высоцкого в отношении Ковальчука очевидна. Согласно пояснениям Фалевича, на следствии ему предлагали оговорить Ковальчука, а в случае отказа усугубить его положение. Я был свидетелем этого разговора. С первого дня нам говорили: если вы не дадите показания в отношении Ковальчука, то будете организаторами. Следствие пошло еще дальше. Потом я узнал, сколько будет запрошено для Фалевича представителем гособвинения в обвинительной речи. А именно - 12 лет. Наверное, по-разному можно относиться к следователю, но у меня к нему нет претензий, что он что-то сказал и не сделал. Все, что он мне сказал, он все сделал: сказал, что оформит организатором, - сделал, сказал, что запросят 12 лет, - сделал. С этой стороны у меня претензий нет. Фалевич не согласился и как результат - обвинение в организации и руководстве…»

На слова защитника о давлении на Фалевича в ходе следствия в репликах прокурор Кисель заметил, что «данное заявление не будет оставлено без внимания со стороны прокуратуры».

Из 16-ти обвиняемых свою вину категорически не признают лишь бывший руководитель службы собственной безопасности и замначальника Ошмянской таможни по правоохранительной работе Юрий Ковальчук и Игорь Бубнов, возглавлявший отдел анализа и управления рисками

Адвокат Сарумянца в своем выступлении обратил внимание суда, что «прокурор не предъявил Сарумянцу исковых требований о взыскании незаконного обогащения или незаконно полученного вознаграждения. Что еще раз подтверждает, что Сарумянц не получал незаконного вознаграждения в составе организованной группы». Аналогичную позицию заняла и защита Башлыкевича. В ходе судебного следствия выяснилось, что они оба на протяжении практически всего предварительного расследования обвинялись по ч.2 ст.431 УК (дача взятки) и лишь под занавес им предъявили новое обвинении в получении взяток в особо крупном размере.

Выступление адвоката литовского бизнесмена Артура Тураева (предложение прокурора - 2 года за дачу взяток), которая отстаивала позицию своего клиента, со стороны защиты Высоцкого (9 лет за получение взяток) вызвало негодование с упоминанием публикации «Рэкет на таможне» (см. «БелГазету» N3 от 24 января).

Тураев в ходе допроса в суде заявил: «Я вынужден был согласиться на предложение гражданина Высоцкого под страхом того, что мои автомобили будут простаивать, товар будет портиться, я буду нести убытки, а фирма окажется на грани закрытия. У меня не было выхода, я вынужден был платить». Выступлению Тураева и была посвящена январская публикация «БелГазеты».

Она-то и вызвала гнев адвоката Высоцкого: «Показания Тураева послужили основанием для появления в прессе статьи «Рэкет на таможне». Некий журналист Федорович Виктор сделал однозначные выводы о том, буквально указав в статье, что таможня кошмарила бизнес рэкетирским способом, о том, что речь идет о циничном вымогательстве. Хотелось бы сделать заявление, чтобы пресса была избирательна в своих умозаключениях, поскольку у следствия не нашлось оснований для вменения такого квалифицирующего признака, как вымогательство взятки».

Дальше - больше. Вот еще одна цитата из выступления адвоката Высоцкого: «Литовский бизнесмен заявляет о том, что белорусские таможенники принуждали его к даче взяток, это очерняет не только Высоцкого, очерняет всю белорусскую таможню. Против этого факта невозможно пройти мимо, учитывая, что никаких фактов о вымогательстве взяток не включено в обвинение. Я смею надеяться, что в приговоре не будут отражены доводы, которые бы подтверждали наличие обстоятельств, вынуждающих бизнесменов давать взятки. Поскольку для нас в будущем, возможно, возникнет некий иной гражданско-правовой спор о защите чести и достоинства не только Высоцкого, но и в целом белорусской таможни, как в рамках публикации, о которой я говорила, что якобы белорусская таможня кошмарит российский бизнес и литовский».

Интересно, а когда таможенники, как утверждает обвинение, берут взятки на сотни тысяч долларов, предают интересы службы, плюют на присягу, это их обеляет? Впрочем, к этой теме мы еще вернемся после оглашения приговора. Тем более что это уголовное дело - на личном контроле у Александра Лукашенко. Напомним, что сказал президент об этом деле в апреле 2015г.: «Нужно сформировать осознанное понимание каждым сотрудником: факт взяточничества, пусть даже единичный, дискредитирует всю таможенную службу в глазах общественности. И нравственный ущерб от коррупции нельзя измерить никакими деньгами. Выжигать это зло будем каленым железом. Мы ни с чем не считаемся, борясь с этой заразой».

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ЕЩЁ НЕ СКАЗАНО

В последнем слове обвиняемые могли сказать все, что хотели без ограничения времени, но многие из них были кратки.

Гарник Сарумянц: «Меня обвиняют в получении взятки организованной группой в особо крупном размере, что предусмотрено ст.430 УК. В статье указано, что получение взятки осуществляется должностным лицом. Я не являлся должностным лицом таможенных органов, все денежные средства, предназначенные для передачи, я передал начальникам отделов «Каменный Лог». Переданными денежными средствами сотрудники таможни между собой делились, это установлено судебным следствием, обвинением, а также отсутствием иска о взыскании с меня неосновательного обогащения. Другими словами - не установлен ни один факт получения мною для себя материальных ценностей. На каком основании меня обвиняют по ч.3 ст.430, я не понимаю. В обвинении указано, что в целях личного обогащения я намеревался присваивать часть денежных средств, полученных в виде взяток. Эти обвинения иначе как домыслами не назовешь, они в суде не подтвердились. Чем руководствовалась сторона обвинения, делая такие выводы, мне непонятно. У меня не было таких намерений, так как моя работа оплачивалась отдельно.

…С Фалевичем я не встречался и не договаривался с ним о совместной преступной деятельности. Я не мог этого сделать. Мороз дала противоречивые показания о встрече, которая якобы состоялась с Фалевичем в ее присутствии. Мороз пошла на поводу у следствия и дала несоответствующие показания для изменения меры пресечения на домашний арест. Практически все следствие следственным управлением КГБ мои действия оценивались по ч.2 ст.431. Я признал вину и даже оказывал посильную помощь следствию. Вину в пособничестве, даче взяток сотрудникам таможни признаю и раскаиваюсь».

Игорь Высоцкий: «Я искренне раскаиваюсь в содеянном, очень сильно об этом сожалею, об этом говорил на предварительном следствии, а также в суде. Я говорил правду, никого не оговорил, за это я спокоен».

Валерий Башлыкевич: «Поддерживаю свои показания и тезисы своего и других адвокатов в части отсутствия организованной группы. Согласно моему обвинению, я стал руководителем организованной группы после того как достиг договоренности в передаче через меня денежных средств от гражданина России Андрея, занимающегося цветочным бизнесом. То есть одного обращения хватило, чтобы я стал руководителем группы. Все начальники отделов в суде сообщили, что у нас никакой договоренности о совместной деятельности не было. Они ко мне не обращались с просьбами по организации процесса по получению ими взяток. Я с подобными просьбами также к ним не обращался… У меня аналогичная ситуация, как у обвиняемых Тураева и Ревако, действия которых оценены обвинением как действия взяткодателей. Позиция моя по обвинению осталась прежней. Я признаю, что передавал денежные средства сотрудникам таможни по просьбе участника цветочного бизнеса гражданина России Андрея. Признаю, что совершил преступление по ч.2 ст.431. Раскаиваюсь в содеянном, своих показаний не менял, сотрудничал со следствием. Осознаю, что мои действия - преступление, что из-за меня пострадали люди, прошу это учесть при вынесении наказания».

Марина Мороз: «Признаю свою вину в полном объеме и чистосердечно раскаиваюсь в содеянном. С первых дней следствия я все осознала, писала явки, чистосердечные признания и сотрудничала со следствием. Это не было целью избежать наказания или оговорить кого-либо. Осознав все, я сотрудничала со следствием и просила заключить со мной досудебное соглашение. Я не пыталась и не вводила суд в заблуждение, может, где-то я не могла выразить свои мысли. Возможно, с этим связан факт, что сторона обвинения говорит о том, что я меняю показания. Я давала правдивые показания, доход, полученный преступным путем, моими родственниками возмещен полностью. В связи этим прошу высокий суд признать, что я выполнила условия досудебного соглашения… Прошу учесть, что у меня мать, ей 79 лет, она осталась одна, ей нужна помощь, во время судебного разбирательства у меня умерли отец и брат. Чистосердечно раскаиваюсь и прошу строго не наказывать».

Артур Тураев: «Я признаю свою вину и искренне раскаиваюсь. Высокий суд, я прошу вашей милости, прошу дать мне возможность вернуться к своей семье и маленькой дочке. Я полностью осознал все свои ошибки за это долгое нахождение в СИЗО и больше никогда этого не повторю. Искренне раскаиваюсь от всего сердца, прошу вашего понимания и милости. Прошу дать мне возможность попрощаться с родным человеком [у Тураева тяжело больна бабушка. - БелГазета»].

Примерно такими словами выражали свое отношение к истории, в которую сами вляпались, почти все обвиняемые. Последними в очереди на последнее слово стояли, точнее, сидели в «аквариуме», обвиняемые Бубнов и Ковальчук, которые вину свою категорически отрицают. После их выступления судья и народные заседатели обязаны были удалиться в совещательную комнату, предварительно сообщив, когда ее покинут. Однако судья Лапеко по причине, известной только ему, объявил перерыв.

Следующее заседание состоится 18 июля.

«БелГазета» продолжит следить за процессом.

Добавить комментарий
Проверочный код