Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
По данным ВОЗ, Беларусь занимает 2-е место в мире (после Литвы) по потреблению алкоголя. В 2016г. каждый белорус старше 15 лет выпил 16,4 л чистого алкоголя. Как часто вы употребляете алкоголь?
несколько раз в год по праздникам
несколько раз в неделю
раз в неделю - в выходной
каждый день
не пью
№9 (1085) 7 марта 2017г. Общество

Вдуинг бизнес

11.03.2017, Евгений Кечко

В заключительной части круглого стола, проведенного в рамках проекта «БелГазеты» «Статья 75» (начало в N8 от 28 февраля), депутат ПП НС 6-го созыва Анна КАНОПАЦКАЯ, председатель Клуба финансовых директоров Андрей КАРПУНИН, начальник отдела судебных экспертиз и исследований, оценочной деятельности РУП «Белсудэкспертобеспечение» Виктор ЖМАЙЛИК, председатель Комитета поддержки предпринимателей «Солидарность» и экс-заключенный Николай АВТУХОВИЧ говорили о столкновении власти и бизнеса; приводили примеры нелепых проверок со стороны контролирующих органов; фиксировали основные точки, с которых надо начинать реформирование бизнес-среды.

- Вы можете привести примеры, подтверждающие, что вмешательство государства в дела бизнеса - порочная практика?

Анна Канопацкая: - Достаточно вспомнить громкое дело Витебской бройлерной птицефабрики, когда ее директор Анна Шарейко оказалась за решеткой. История печальная: было процветающее предприятие, толковый руководитель, стратегия развития. Потом пришли проверяющие, что-то накопали: не с теми работаешь, не там комбикорма закупаешь. Человека посадили, счета арестовали, применили все возможные меры наказания. Затем директора выпустили. Но птицефабрика, приносившая прибыль, оказалась на коленях - с убытками почти в Br400 млрд. Кто из чиновников или проверяющих понес за это ответственность? Сколько было недоплачено налогов? Какой ущерб был причинен государству некомпетентными действиями проверяющих?

Андрей Карпунин: - Я в подобных вопросах солидарен с мнением директора Национального агентства инвестиций и приватизации Натальи Никандровой. Она пришла к выводу, что Беларусь за последние 1,5-2 года сильно потеряла в имидже и инвестиционной привлекательности в том числе из-за таких резонансных дел. А они, к сожалению, входят в масштабную практику.

Николай Автухович: - Вмешательство государства в дела частников очень часто заканчивается тем, что у бизнеса появляются покровители - «крыша». В этом случае частникам даже выгоднее так работать. Есть случаи, когда бизнес умышленно разоряют, чтобы на его месте создать собственный. Это, как правило, происходит там, где есть более или менее постоянный доход. И организуют это чиновники различного уровня или сотрудники контролирующих органов. Чиновник открывает фирму на доверенных лиц и забирает все самое лучшее и «съедобное».

Канопацкая: - Один из механизмов контроля - электронное декларирование: предоставление в открытом доступе информации о доходах всех чиновников.

Карпунин: - Наше налоговое законодательство позволяет давать оценку не только доходам, но и расходам. Давайте подождем еще чуть-чуть и попросим депутатов принять законодательную инициативу, позволяющую провести анализ расходов чиновников. Тогда станет видно, как чиновник, зарабатывающий, к примеру, 10 тыс., может позволить себе потратить миллион.

Канопацкая:- Мы опять все переводим в политическую плоскость. Мы, по сути, говорим о том, что власть сегодня не чувствует ответственности перед избирателями, потому что ей не перед кем отчитываться.

Карпунин: ­ Чем меньше будет лобового столкновения бизнеса и органов власти, тем меньше предпосылок для коррупции. Когда мы говорим о заявительном принципе регистрации, об электронном декларировании по всем видам налогов и платежей, это значит, что наш бухгалтер, начальник отдела кадров или сертификации не пойдут в госведомство, не столкнутся ни с предвзятостью, ни с горящими глазами чиновников.

Процедура упрощена, переведена в электронный формат ­ она выведена из поля, где может возникнуть поползновение к коррупции.

ТЕНДЕРЫ РАЗДОРА

­ В России анонсировался проект закона, согласно которому проведенный в СИЗО день должен был засчитываться за 1,5­2 дня отбывания наказания ­ в зависимости от тяжести преступления. Пока этот проект завис в одном из комитетов Госдумы. Стоит ли нашему парламенту предложить внести изменения в ст.75 УК, чтобы протянуть руку помощи тем же осужденным бизнесменам?

Канопацкая: ­ Бизнесмен вообще не должен сидеть за свою некриминальную деятельность. Ошибки бывают у всех, и человек, совершивший неумышленное правонарушение, должен оставаться на свободе. Государство от его деятельности получит больше выгоды, чем от его посадки.

­ А что делать с директорами «финок», которые наверняка шли на преступление осознанно?

Канопацкая: ­ За умысел нужно наказывать, но в любом случае надо доказать его наличие. А для этого в РБ должен быть независимый суд, должно проводиться независимое расследование. Когда будет следовать наказание за криминальную деятельность, а не за совершенную ошибку, как это часто происходит, тогда и общество научится уважать судебные решения, а не воспринимать их с усмешкой.

Карпунин: ­ Украинский опыт и опыт Госдумы интересны. Я смотрю на эти вопросы с позиции расходов бюджета на содержание человека в период следствия и отбывания им наказания. И когда органы следствия затягивают рассмотрение дела и передачу его в суд, они должны понимать, что это не может быть бесконечно. В нашей правовой системе легко получить санкцию суда на продление ареста.

­ Прибегают ли к помощи судэкспертов по завершении тендерных торгов, чтобы определить правомерность результатов, соответствие победивших конкурсантов реальным требованиям?

Виктор Жмайлик: ­ Очень часто: и в рамках судебной экспертизы, когда уже идет расследование и судебное следствие по уголовному делу, и в рамках специального исследования по инициативе защиты подозреваемого или обвиняемого, его представителей, когда по каким­то причинам орган, ведущий уголовный процесс, не удовлетворяет ходатайство о назначении судебной экспертизы. Подозреваемый или обвиняемый через адвоката инициирует проведение специального исследования параллельно с ревизией (проверкой), чтобы получить заключение специалиста и таким образом попытаться обосновать свою позицию, выстроить линию защиты. Сейчас за проведением специальных исследований обращаются и частные, и коммунальные предприятия из небольших городов. Они хотят подстраховаться: начинается проверка, и они готовы заплатить деньги, предоставить тендерную документацию, чтобы эксперт исследовал соблюдение порядка осуществления закупок.

У нас не так много законодательных актов, регламентирующих процедуры закупок за собственные или бюджетные средства. Но был период лет 7­8 назад, когда вообще было непонятно, какими нормативными актами следовало руководствоваться при осуществлении закупок за счет собственных средств: общим порядком согласно ГК РБ, отраслевыми приказами, распоряжениями органов местной администрации или собственными правовыми актами. Остаются неясными моменты при оценке правильности выбора процедуры закупки, метода определения негативного результата от несоблюдения правовых норм в сфере закупок. Есть много нюансов в применяемой формуле определения убытков, причиненных несоблюдением процедуры закупок. Эти вопросы возникают при проведении судебных экспертиз, и ответы на них, так случалось неоднократно, опровергают отдельные выводы актов проверок.

К примеру, предприятие осуществило процедуру закупки какой­то техники за счет собственных средств, а ревизоры говорят, что нужно было применять другую процедуру: вы неправильно выбрали победителя, в результате причинен ущерб. В качестве выявления доказательств делают запросы в аналогичные предприятия того же региона, осуществляющие поставки, спрашивают у них: какая 3 года назад у вас была  цена на этот продукт? Они эту цену сравнивают с фактической ценой закупки, при этом иногда НДС учитывается, иногда нет, не учитываются условия расчетов (форма, сроки, возможность неденежных форм прекращения обязательств), транспортные расходы, фактическое наличие этих товаров или способности купить их фирмами, приславшими ревизорам по факсу прейскурант трехлетней давности. Просто берется  информация о стоимости, которая используется в акте проверки для определения разницы между фактической и возможной ценой приобретения, разница признается убытком (ущербом, вредом) и вменяется в вину.

Бывает и такое, что при выборе контрагентов, с которыми сравнивают цену, проверяющие органы берут районную газету, находят объявления, просят прейскуранты, а потом ищут разницу в цене. Они не спрашивают, выписывало ли предприятие эту газету или нет, каковы были условия поставки и т.д. В итоге доводят до суда, а там судебный эксперт не подтверждает выводы ревизоров в этой части. Надо проводить дополнительные проверки, но что делать с обвиняемым, который оплатил штрафы, какой­то срок уже находится в СИЗО?

Карпунин: ­ У юристов есть поговорка, которая хорошо применима к ситуации вокруг тендеров по госзакупкам: «Чем больше бумаг, тем чище попа». Считаю, что законодательство в области госзакупок за счет госсредств должно быть прозрачным и достаточно жестко контролироваться как со стороны общества, так и со стороны проверяющих органов. Если в процессе тендера есть какой­то намек на умысел нарушить законодательство, должно следовать наказание. Но при этом нужно соблюдать презумпцию невиновности, давать возможность доказывать, оправдываться.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СУЖДЕНИЯ

­ В УК РБ размер ущерба определяется как крупный и особо крупный, в России пользуются терминами «значительный» и «незначительный», причем судья сам просит потерпевшего определить размер ущерба. Подобная практика могла бы прижиться у нас?

Карпунин:  ­ Как только поменяем термины, надо провести четкую разъяснительную работу ­ для юристов, работников следственных органов, судов, чтобы пустить практику применения в нужное русло. Пока непонятно, что такое «значительный» и «незначительный». Допустим, я могу легко расстаться со ста рублями, но для пенсионерки это будет значительная сумма. Надо выработать четкое отношение к доходам, выручке, уплаченной сумме налогов, к сумме тендеров и т.д. Все имеет математический и финансовый аспекты.

Автухович: ­ Если нарушение не связано ни с какими затратами и государство ничего не потеряло, нет смысла с первого раза привлекать человека к административной ответственности через наказание рублем, тем более ­ к уголовной. Вы можете сделать несколько предупреждений, и только потом выписать этому должностному лицу одну «минималку» в качестве штрафа. Но не надо делать так, чтобы предприниматель закрылся и вообще перестал платить налоги. Не понимаю вилок штрафов, которые прописаны у нас в законодательстве, ведь, повторюсь, если применить большой штраф, человека легко можно подвести под уголовную статью.

­ В каких случаях чаще всего обращаются к помощи судебных экспертов по экономическому профилю?

Жмайлик: ­ В русле сегодняшнего разговора ­ это вопросы, связанные с налогообложением, применением указа президента N488 «О некоторых мерах по предупреждению незаконной минимизации сумм налоговых обязательств». Бывают вопиющие факты, когда законодательство трактуется вопреки здравому смыслу и букве самого закона. Например, в одном из областных центров налоговая проверка выявила завышение затрат, недоплату налога на прибыль и неуплату подоходного налога должностным лицом ­ руководителем частной фирмы. Предприятие занималось розничной торговлей и закупало у населения пустую стеклотару ­ все оформлялось расходными и приходными кассовыми ордерами, ведомостями закупки тары, ТТН на сдачу тары на заводы. По мнению проверяющих, скупка у населения бутылок ­ это хозяйственная операция, в которой два участника (субъект торговли и гражданин).

И то, что предприятие внутренними документами оформило выдачу, допустим, денег под учет кассиру или директору, потом оформило внутренней накладной поступление, сделало акт закупки от населения на эту сумму, накладную на завод ­ этого, по их мнению, мало, чтобы подтвердить затраты по закупке тары и расходование денег подотчетным лицом.

Они приводят ст.10 закона «О бухучете» и говорят, что должен быть первичный документ, в котором указаны две стороны: покупатель и лицо, которое сдает бутылку, например, кассовый чек, или иной первичный документ, где будут нужные реквизиты (в т.ч. подписи с расшифровкой сторон). Но разве может гражданин выдавать чек магазину за то, что сдал (по сути, продал) бутылку и получил деньги? Откуда магазину взять чек, подтверждающий его затраты по скупке тары? Надо ли магазину вести журнал учета, где отражать паспортные данные и собирать подписи сдатчиков бутылки? Мы же, к примеру, покупая на рынке носки, нигде не расписываемся, что их приобрели. В итоге доводят ситуацию до абсурда, доначисляют серьезные суммы налогов, пеней и штрафов. В конкретной ситуации это иначе, чем непонимание проверяющими сути закона «О бухгалтерском учете» и Налогового кодекса, не назовешь.

В уголовных делах, касающихся налогообложения, обычно следствие проходит несколько этапов. Следователь, как правило, сумму ущерба не определяет ­ это делает проверяющий в ходе проверки по постановлению того же следователя. К примеру, проводится доследственная проверка или ведется следствие, собранные материалы предоставляются на рассмотрение налоговой инспекции ­ все процедуры расписаны в Налоговом кодексе и в указе президента N510 «О совершенствовании контрольной (надзорной) деятельности в РБ». Перед ревизором ставится вопрос о наличии или отсутствии фактов нарушения налогового законодательства, причинен ли и в какой сумме ущерб, есть ли недоплаченные налоги и т.д. Ревизоры делают запросы в налоговые инспекции, в которых стоят на учете  контрагенты проверяемого субъекта, с требованием проведения встречной проверки. Как правило, начинают и ограничиваются только вызовом руководителя: не явился, объяснений не дал ­ дальше никто не копает. По сути, иногда акты проверки ­ это сплошь оценка собранных следствием  показаний, пояснений директоров контрагентов (которые, естественно, не в курсе операции, работой не руководят, печатей и бланков на руках не имеют). Выходит, что ревизорам, которые должны заниматься вопросами налогообложения, предоставлено право оценивать собранные по уголовному делу доказательства, что выходит за пределы их компетенции. Однако они оценивают и делают выводы о недействительности документов, о фиктивности операций лишь на основании этих показаний, без экспертиз, без встречных проверок, без запросов в обслуживающие банки, без изучения истории приобретения и судьбы бланков строгой отчетности. Оценивают показания, составляют акт проверки, указывают вред ­ и тогда следователь на основании акта проверки вписывает сумму ущерба в постановление о привлечение лица в качестве обвиняемого. Но кто должен устанавливать факт фиктивности операций, оценивать всю совокупность собранных доказательств ­ инспектор или следователь?

Карпунин: ­ Все сводится к тому, что бизнесмен сам должен доказывать, что он белый и пушистый. Он несет расходы, не занимается прямой работой, только бегает и собирает доказательную базу. Мы столкнулись с другой схожей проблемой: есть четкий отсыл к профессиональным суждениям бухгалтера, замдиректора по экономике, которые непосредственно участвуют в хозяйственной деятельности, в отражении операций в бухучете и в отчетности. Термин «профессиональные суждения» введен в оборот, но контролирующие органы пока смотрят большими квадратными глазами: как у вас, у главного бухгалтера, могут быть какие­то суждения? Можете оставить это при себе. Если бы у вас было письменное разъяснение какого­то ведомства, тогда мы продолжили бы с вами беседу, а пока будем просто трактовать это как нарушение.

Автухович: ­ С первыми признаками беспредела контролеров я столкнулся примерно в 1998г., когда наше предприятие обвинили в невозврате в страну валютной выручки. Иностранные экспедиции должны были нам деньги за выполненную нами работу. В течение  года мы предпринимали все меры к возврату денег, но это никого не волновало. Самое интересное, что мы своевременно заплатили налоги с этой неполученной суммы и государство ничего не потеряло. Они попросили взятку, чтобы замять дело, мы отказались. У нас забрали сумму невозврата и наложили такой же штраф. К тому же во время проверки КГК ссылался на указ президента, который вышел в марте, а бухгалтерию надо было пересчитывать с начала года. По сути, нас пытались наказать за то, что мы не предвидели указ и не предприняли в связи с этим меры. Ну а после пошло­поехало…

Карпунин: ­ Были подобные ситуации с земельным налогом и налогом на недвижимость, когда документы выходили с опозданием. Но в законодательстве появилась лазейка, и теперь они пишут, что данный «указ» распространяется на все ранее возникшие правоотношения ­ получается, хоть от рождения Иисуса Христа.

­ Насколько разумно выносить представителям частного бизнеса обвинения по статьям УК, связанным с превышением или злоупотреблением служебными полномочиями? Чем можно злоупотребить в пределах своей частной собственности?

Карпунин: ­ Пока в РБ существует бизнес, могут возникать разногласия между учредителями или акционерами, между собранием участников и непосредственно исполнительными органами власти этого юрлица. Собственники могут считать, что директор предприятия нанес какой­то ущерб: продал продукцию со слишком большой скидкой, купил сырье дорого, вовремя не ввел в производство какую­то технологическую линию и т.д. Будучи недовольны директором, они могут инициировать различные, уже не внутренние, разбирательства: идти по пути не проведения внеочередного собрания, внутренней ревизии, внешнего аудита, решать проблемы с привлечением правоохранительных органов.

Жмайлик: ­ Внутренние разбирательства между учредителями ­ это одно из объяснений. Иногда обращение в правоохранительные органы делается с целью получить документацию предприятия, если доступ к ней потерян. Если обратиться в экономический суд, те, кто имеет доступ к документации, могут ее переделать и «уточнить» неоднократно. Когда же идешь в правоохранительные органы, надеешься, что в рамках материалов проверки получишь доступ к документации, ее изымут, приобщат к делу и ты сможешь более качественно подготовиться, обдумать суть и обосновать размер исковых требований. По сути, правоохранительные органы в данном случае становятся инструментом, они это и сами прекрасно понимают, поэтому, как правило, отказываются принимать в этом участие ­ разбирайтесь, учредители, в рамках гражданских процессов.

БИЗНЕС И ПОЛИТИКА

Автухович: ­ В моем случае статью о злоупотреблении служебными полномочиями применяли не по требованию или желанию учредителей ­ это была инициатива самих правоохранителей. Пришли, вменили нашему директору ст.426 УК (превышение власти или служебных полномочий), хотя у учредителя претензий не было. Они просто взяли договор и сказали, что мы не имели право его заключать. Незадолго до того, как начались эти противостояния, в наш город пришел новый председатель исполкома и на собрании сказал: «Я человек президента, мол, только попробуйте пожаловаться кому­нибудь». А налоговикам дал указание: делайте что хотите, лишь бы пополняли бюджет.

Ну и пошли все эти проверки и разгромы. Чиновники сразу начали крышевать определенных предпринимателей, говорить, когда будут проверки и т.д. Мне сказали: плати каждый месяц, и мы тебя трогать не будем. Я сказал, что работаю честно и в эти игры играть не собираюсь. В результате приходят в офис, открывают тумбочку, достают кошелек, вынимают валюту и говорят: валютная выручка. С этого все началось: подтянулись областные проверяющие, потом минские ­ надо же что­то им было противопоставлять нашим протестам. За день до того, как меня арестовали, у меня была справка налоговой инспекции, что я никому ничего не должен. Я тогда был очень наивным: меня начинают бить, а я, надеясь на справедливость, покупаю технику, недвижимость. Да, я много зарабатывал, но и исправно платил налоги, не догадываясь, что могут все забрать. Это противостояние в итоге переросло в политику. Бизнес разорили, более 130 человек потеряли работу…

Карпунин: ­ Это ваш частный случай, в масштабах страны есть смысл говорить о проблемах недореформированной госсобственности. У нас более 2000 ОАО ­ из них только единицы без доли государства. Когда происходит любая проверка, проверяющие смотрят, соблюдается ли законодательство в этих ОАО, не нанесен ли ущерб государству, соблюдаются ли права миноритарных акционеров. По мере того, как будет становиться меньше госсобственности, уменьшаться воздействие государства на собственника, на развитие активов ­ лучше будет работать менеджмент таких предприятий. Сейчас руководители таких ОАО относятся к должности как временщики: отсидеться, пойти на повышение, вернуться в исполком и т.д. Как результат ­ экономический кризис в моногородах в т.ч. из­за того, что запугали директоров предприятий с долей госсобственности.

Жмайлик: ­ Было уголовное дело, в котором обвиняемым выступал руководитель одного из СПК. Вроде речь идет о кооперативе, не госсобственности, это объединение физлиц. Тем не менее истцом выступил прокурор района, посчитавший, что должностным лицом был причинен ущерб кооперативу. Хотя сам СПК в лице руководства и коллектива так не считал и даже направил в суд соответствующее письмо. Были привлечены эксперты, назначена экспертиза, потом повторная экспертиза. Вроде бы градус напряжения спал, но через пару лет их вновь вызвали в суд, где снова была жесткая полемика с ревизорами о применении норм законодательства…

Карпунин: ­ В последнее время в СМИ высказываются опасения, что под давлением правоохранительных органов предприятия вынуждены будут взыскивать административные штрафы с должностных лиц в полном объеме. Например, вы возглавляете сеть магазинов и у вас договоренность с каждым директором магазина, что все штрафы оплачиваются со счета предприятия и не взыскиваются с зарплаты: таковы правила бизнеса в РБ. Подобные договоренности есть на всех предприятиях. Правоохранительные органы решили масштабно перепроверить этот вопрос: вполне вероятно в качестве нанесенного ущерба будут рассматривать невзыскание сумм штрафов с должностных лиц. Представьте директора, у которого два производства, транспортный цех, 4 магазина ­ типичный мясокомбинат. Штрафы от ГАИ, санстанции, МЧС, нарушение кадрового или статистического учета, а директор за последние 5 лет ни с кого из своих подчиненных эти суммы не взыскивал. Теперь, если все суммировать, он станет уголовником, нанесшим ущерб в особо крупном размере в виде невзыскания штрафов с виновных.

Слишком мудрено выстроена у нас система репрессий и наказаний. Все должно кардинально поменяться, если мы хотим, чтобы страна вошла в топ­30 Doing Business, а белорусские бизнесмены заговорили на одном профессиональном языке с коллегами из других государств.

Добавить комментарий
Проверочный код