Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Продолжатся ли в стране «Марши рассерженных белорусов»?
президент отменит декрет N3 и снимет напряжение в обществе
марши захватят новые города
марши «тунеядцев» перерастут в регулярные уличные протесты
граждане заплатят налог и успокоятся
размер налога на «тунеядцев» увеличат до 50 б.в.
№5(1081) 7 февраля 2017г. Общество

«Если подозрение является доказательством совершения преступления, давайте арестуем всех тунеядцев»

10.02.2017

В рамках проекта «Статья 75», посредством которого «БелГазета» пытается найти действенные решения, как оптимизировать деятельность ведомств, стоящих на страже закона, уменьшить нагрузку на правоохранителей и бюджет в целом, мы встретились с Андреем КЛИМОВЫМ.

«Если подозрение является доказательством совершения преступления, давайте арестуем всех тунеядцев»
Андрей Климов: «Чтобы людей не мучить, проще суд и прокуратуру ликвидировать: пусть следователь проводит дознание, а его руководство выносит решение. Это было бы дешевле и гуманнее именно для нашей страны - не доросли мы ещё до суда»

Бизнесмен, экс-депутат Верховного Совета, экс-заключенный с тремя судимостями (1998г. - 6 лет колонии за хищения путем злоупотребления служебными полномочиями; 2005г. - организация массовых протестов; 2007г. - оскорбление президента) вспомнил о своих взаимоотношениях с пенитенциарной системой, рассказал, что его не устраивало в работе следственных органов, а также поделился своим мнением, как правильнее всего засчитывать в общем наказании срок, проведенный в СИЗО.

- Какое отношение к уголовно-процессуальной системе у вас сложилось после всего, что с вами произошло?

- Я считаю, что Беларусь не относится к цивилизованным и даже развивающимся странам, стремящимся к цивилизованному образу жизни, решению правовых вопросов. Не уверен, что это право в принципе существует. Допустим, следствие решило, что я виновен, но зачем меня сразу же, до решения суда, изолировать от общества, ведь я не совершал насилия, не бегал по улице с ножом? У меня семья, бизнес, я все время работал. В 5 утра подъем, через час уже на базе: задания, планерки. Потом офис - бухгалтерия, платежи, после чего заседание Верховного Совета. В обед и после окончания заседаний - опять на фирму, домой только ближе к полуночи попадал. Какую угрозу я представлял для следствия, общества, за что меня надо было арестовывать? Вину еще надо доказать в суде, но если у вас такая практика - сразу закрывать человека и считать его преступником, тогда для экономии времени и денег вообще от судов откажитесь.

ПОНЯТЬ И СМИРИТЬСЯ

- Как у вас складывались отношения со следственными органами?

- Мне сразу предъявили обвинение за предпринимательскую деятельность без лицензии, но в суде эта статья отпала. С большим трудом натянули статью по хищению в особо крупных размерах путем злоупотребления служебным положением. Хотя до сих пор не могу понять, как можно было в обвинительном приговоре указать, что неправильно расходовал деньги в своей фирме. Предприятие частное, да и о каком хищении можно говорить, если договор еще не был закрыт. Изначально обвинение просто было предлогом, потом арестовали всех руководителей подразделений моей фирмы, главбуха. Меня почти год мучили на Володарке, водили из камеры в камеру, содержали, как в фашистском концлагере. Это наверняка было наказанием за мою непреклонную позицию. Меня взяли под руки прямо возле дома, поместили в ИВС, через трое суток отправили в тюрьму с санкции прокурора. Затем ко мне приходил зампрокурора и говорил, что либо я даю показания, либо меня будут мучить до упора. От показаний отказался: зачем мне себя оговаривать, если будет суд, где я все расскажу? В результате они, хоть приговор и был обвинительным, так ничего и не доказали только благодаря тому, что я не давал показания.

Если вы не виновны, со следствием не сотрудничайте, поскольку оно изначально имеет обвинительный уклон. Пока вы на свободе, вольны давать любые показания, какие посчитаете нужными. Можете что-то оставить на крайний случай, для козыря, но учтите: если вас закроют, то до суда вы вряд ли сможете выйти. То, что со следствием не надо ни в коем случае работать, если взяли в оборот, доказала ситуация и с бизнесменом Александром Муравьевым. Сколько он ни доказывал свою невиновность на предварительном следствии, тратил силы на последнее слово, - ничего не помогло. А если бы он изначально не давал показаний, а выступал бы в суде с позиции своей невиновности, наверняка бы вышел на свободу в зале суда.

- Муравьеву вряд ли бы что-то помогло…

- Поверьте мне, как человеку, который, во-первых, имеет юридическое образование; во-вторых, трижды был осужден. В первый раз назначили к 6 годам колонии, но выпустили через 4 года - считаю, что легко отделался. Второй раз выпустили в зале суда, в третий - отпустили по указу о помиловании, о котором я не просил.

- Попав под арест, человек должен смириться с тем, что он априори виновен?

- Да. Защищаться до суда надо обязательно, но не надо мучиться, что тебя вот-вот отпустят. Психологически так легче: у меня была ломка по этому поводу порядка 4 месяцев (это стоило мне куска жизни), хотя и адвокат, и родственники, и сокамерники говорили, что никто меня не выпустит. Как только я смирился, мне сразу стало легче: я выходить никуда не захотел, так мне понравилось. Это как у буддистов: надо понимать, что центр Вселенной - там, где ты, и весь мир кружится вокруг тебя. Где бы ты ни находился. Пока не сделаешь такой вывод, можешь себя и загубить.

- Много с вами в СИЗО находилось обвиняемых по экономическим статьям?

- Больше половины. В основном обвинялись по 4-м составам преступления: взятка, растрата, злоупотребление полномочиями, реже - мошенничество. Уголовные дела по таким статьям, как, к примеру, популярная сейчас неуплата налогов, отсутствовали в принципе. Меня, повторюсь, брали за якобы безлицензионную деятельность, но обвинение быстро развалилось - «вдруг» нашли лицензию. Да ее изначально надо было искать не у меня, а в госорганах, которые ее выдают. Полгода на это потребовалось.

НЕ УПК, А ОТСЕБЯТИНА

- Согласно ст.190 УПК, предварительное следствие по уголовным делам должно быть закончено не позднее чем в двухмесячный срок со дня возбуждения и до передачи дела прокурору или направления в суд. Но, как правило, предварительное следствие продлевают. В чем основная причина: дорабатывают «прицепные статьи», развернули слишком бурную оперативно-розыскную деятельность, пытаются сломить подследственного и его родственников?

- Когда я учился на юрфаке, на семинарских занятиях по уголовному процессу мы примеряли роль как обвиняемых, так и следственной стороны. Еще по тем занятиям понял, что если следствие длится даже больше месяца, причин на это может быть несколько. Во-первых, непрофессионализм; во-вторых, вымогательство, человека хотят выморочить; в-третьих, банальная поспешность - не убедились в виновности человека, а доказать не могут. А прокурор боится за свою задницу, не хочет брать лично ответственность, вот и продлевает срок следствия. В-четвертых, это может быть даже устранение конкурента путем подкупа служащих. Чего далеко ходить, если в этом президент обвинил судью, которая приговорила меня к двум годам лишения свободы. Правда, это касалось не меня, а известного дела бывшего прокурора Минской области Михаила Снегиря, когда, по словам Лукашенко, судья «согласовывала по телефону со Снегирем последовательность своих действий».

- Дело может быть действительно сложным и потребовать много трудозатрат…

- Доказательство оно всегда материально. Даже если человек делает наговор, это должно быть запротоколировано, проверено - по фактам или экспертизой. Потом уже смотрится, попадает деяние под статью, и если да, то какую и с какой квалификацией - с умыслом, по неосторожности и т.д. Почему это все не применяется на практике - понятия не имею. На юрфаке учат хорошо, насколько знаю, в Академии МВД также квалифицированные преподаватели, но что происходит с нашей милицией, если людей больше двух месяцев мурыжат? Не понимаю, когда человека арестовывают, а потом начинают копать, с надеждой, что что-то отыщут. Это не УПК, а отсебятина какая-то: в юриспруденции нет таких терминов - «видно», «возможно», «может быть». То же подозрение используется для начала оперативно-розыскной деятельности, но никак не для ареста человека. Если исходить из того, что подозрение является доказательством совершенного преступления, давайте по подозрению в незаконной предпринимательской деятельности и неуплате налогов арестуем все 400 тыс. тунеядцев. По такой логике, они должны сидеть в тюрьме, а не ходить по налоговым инспекциям и доказывать, что они не тунеядцы.

- При принятии решения о задержании или аресте учитываются смягчающие обстоятельства?

- Я не сталкивался, у следователей в этом отношении отсутствуют сдерживающие факторы. Наше следствие находится на примитивном доисторическом уровне: если есть мысль, что человек виновен, надо его «убить», иначе он будет сопротивляться, оправдываться, оскорблять.

- Как у вас складывались взаимоотношения с адвокатом? Ему давали возможность нормально разобраться в деле или старались чинить какие-то препоны?

- С адвокатами кому как повезет: бывают те, кто в деле сам не хочет разобраться, кто-то боится правоохранительных органов, бывают и такие, кто работает в непосредственной связке со следствием. Мне на адвокатов везло. Может быть, потому, что я - громкая политическая фигура, но моим адвокатам удавалось ознакомиться с делом и вести параллельное следствие. Все мои адвокаты на судебных процессах доказали мою невиновность, что на судебное решение по понятным причинам не влияло.

БИЗНЕСМЕН В ПРИОРИТЕТЕ

- Какие статьи и УК и УПК стоит изменить, чтобы предварительное заключение не превращалось в инструмент давления на подследственного?

- Для начала нам надо определиться, что мы за страна. Как я уже говорил, арестовать человека за экономическое преступление на период следствия - это не нормально. Если мы расписываемся в том, что мы все же страна нецивилизованная, предлагаю отменить суд вообще. В нынешней ситуации он не нужен: фактически 100% обвинительных заключений поддерживается судом. Это говорит о том, что суд не то что не является отдельной инстанцией в процессе, а он в принципе придаток следствия. Чтобы людей не мучить, проще суд и прокуратуру ликвидировать: пусть следователь проводит дознание, а его руководство выносит решение. Это было бы дешевле и гуманнее именно для нашей страны - не доросли мы еще до суда.

Что касается давления, то когда образованные и деятельные люди попадают в тюрьму, многие из них готовы сознаться во всем: вплоть до того, что они - японские шпионы, главное, чтобы их освободили. Примерно половина подписывает все, а потом на суде пытается доказать, что дело было не так. Не каждый человек способен выдержать все, что там происходит. В первую очередь - морально, ведь мы не рождаемся преступниками, и абсолютное большинство бизнесменов не ставят перед собой задачу вести преступную деятельность. Проблема в том, что мы находимся в стадии переходного периода: из советских времен, когда была уголовная статья за спекуляцию, в нормальный цивилизованный бизнес. У нас не сформированы правила игры в бизнес-среде, мы недостаточно образованны в этом плане. Причем не только бизнесмены, но и следователи, налоговые инспекторы, различные проверяющие. Почему мы должны друг друга уничтожать и съедать? Лучше взять за основу принцип, что бизнесмен в нашей стране находится в приоритете, поскольку создает рабочие места, движет экономику страны, выстраивает модель взаимоотношений с другими бизнесменами, налоговыми службами внутри страны и с контрагентами - за границей. На бизнесменов в любой стране молятся, создают всевозможные условия, у нас почему-то получается наоборот.

- Как вы относитесь к ст. 88-1 УК (освобождение от уголовной ответственности в связи с добровольным возмещением причиненного ущерба, полученного преступным путем), которую еще называют «прошением о помиловании»?

- Раньше под помилованием понималось немного другое, да и не совсем корректно мне было бы обсуждать эти детали как человеку, освобожденному по помилованию. Но я готов поддержать любой документ, смягчающий условия отбывания наказания, создающий плацдарм для досрочного освобождения, дающий возможность цивилизованно разрешить уголовный конфликт между личностью и государством. Заплати и выйди - это цивилизованно. В той же Америке люди платят выкуп, чтобы выйти на свободу, а суммы назначаются исходя из материального состояния человека. С одной стороны, человека оценивают деньгами, но эта норма позволяет остаться на свободе, и я такие вещи только приветствую.

- Основные споры по поводу ст. 88-1 УК заключаются в том, что даже если человек уверен, что ущерба не причинял, он ради выхода на свободу заплатит столько, сколько требуют, следовательно, фактически распишется в своей виновности…

- Это твой выбор. В наше время возместил или не возместил ущерб - на свободу ты не выйдешь. Единственное, судья может пойти на смягчение приговора, основываясь на факте возмещения ущерба.

- Еще один спорный момент: судьбу прошения о помиловании решает президент, получается, многое зависит не столько от закона, сколько от субъективного отношения главы государства к просящему либо к сложившейся ситуации…

- Если согласно Конституции президент является гарантом, то он может находиться если не над процессом, то на равных с судьей и гособвинителем, поэтому вправе принимать подобные решения.

РАЗВОД НА ЛОХА

- Александр Муравьев в последнем слове говорил, что ему поручили вернуть деньги и готовы были выслушать предложения. В ваши времена элементы торга с правоохранительной системой были?

- Да, начальник ОБЭП меня пытался развести как лоха. В первые часы после задержания он мне под видом оперативно-розыскных действий сказал: «Говорят, у тебя припрятаны деньги. Давай, мы поделим, и ты пойдешь на свободу». Я так понял, он был любитель таких сомнительных ходов, потому что, когда я освобождался, он сидел в соседней камере.

Что касается не личной, а официальной позиции следствия. Со мной был только один торг: рассказать, кому взятки давал; опорочить побольше людей. Я принципиально никому ничего не давал, потому что мой бизнес рождался тяжело: я мало спал, много работал, строил свою империю сам, не боясь ни милиции, ни бандитов.

- За последние годы подходы по экономическим статьям ужесточились?

- Мне кажется, что сейчас больше возможностей защищаться, чем раньше. Милиция работала советскими методами, не было формулы «заплати и выйдешь». Кто-то думает, что это шаг назад, но эти люди явно не сидели: человек в тюрьме думает не о деньгах, а только о свободе.

- Наш проект называется «Статья 75»: в этой статье УК говорится о правилах зачета содержания под стражей или домашнего ареста. Вы согласны с нашим предложением учитывать в сроке наказания пребывание в СИЗО как «день за два»?

- Если бы такое было возможно, я был бы не против засчитывать день за три, четыре, пять. Сроки, проведенные под следствием, - самые ужасные. Не зря опытные заключенные-рецидивисты подписывают любые бумаги, чтобы быстрее поехать на зону. Главное - здоровье, а до зоны можешь добраться инвалидом. На зоне по сравнению с СИЗО - пионерский лагерь: распорядок, более или менее еда, можешь чем-то заниматься, ходить на работу, посещать библиотеку. Это похоже на жизнь, СИЗО - сплошная пытка: свет в камере не выключается 24 часа в сутки, иногда невозможно есть то, что предлагают. Да и я всегда за любые инициативы, способствующие сокращению тюремного срока, улучшению условий содержания.

Вопросы задавал Евгений КЕЧКО

 

Добавить комментарий
Проверочный код