Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Указ N376 декларирует уход от плановых проверок, сокращение контрольных органов, проведение проверок без приостановления бизнеса и т.д. Чтобы это значило?
введут новые основания для проверок
ничего, функции КГК не урезаны
из 1703 контрольных органов останется 1700
задания по штрафам не отменены
ничего, суть госсистемы РБ - тотальный контроль
для бизнеса наступают райские времена
№50 (1075) 19 декабря 2016г. Последнее слово

Заложники жезла

21.12.2016, Евгений Кечко
Бывший и.о. начальника Барановичской госавтоинспекции Андрей Волковыцкий, в конце ноября в состоянии алкогольного опьянения насмерть сбивший женщину возле деревни Дарево Ляховичского района, фактически подвел итоговую черту под годовыми достижениями ГАИ в частности и МВД в целом. Почему, несмотря на достаточное количество квалифицированных инспекторов, скандальные случаи с участием людей в погонах на дорогах становятся нормой; нужна ли белорусской ГАИ радикальная реформа; насколько отличается квалификация и манера поведения столичных инспекторов и их региональных коллег?

В этих и многих других вопросах «Последнее слово» пыталось разобраться в рамках традиционного круглого стола с участием руководителя проекта Stop-gai.by Александра СТАРИЧЕНКО, адвоката специализированной юрконсультации «Транспорт и право» Вероники ЛИТВИНКО, журналиста портала Abw.by Елены ШЕМЕТ, автолюбителя Александра КОНДРАТОВИЧА, более известного как популярный видеоблогер Василий Телогрейкин, а также членов сообщества автолюбителей ВТ&КО Дениса ШАРАМЕТА и Константина КУЧУРА.

ПЕРЕДОВОЙ МИНИСТР

- Ряд произошедших в этом году вопиющих случаев - от непонятного поведения получившего тяжелую травму сотрудника ГАИ, пытавшегося остановить мотоциклиста в центре Минска, до случая с руководителем Барановичской ГАИ - это череда несчастных случайностей или подтверждение того, что нынешнюю систему нужно кардинально менять?

Александр Кондратович: - Не скажу ничего нового: среднестатистический сотрудник милиции считает возможным нарушать ПДД и делает это регулярно - в форме, без формы, на служебном или личном автомобиле, при любых обстоятельствах. У нас, наверное, не выдержит архив, если мы начнем туда сливать всю информацию о том, сколько нарушений ПДД допускают инспекторы. То, что они пьют за рулем, - все знают, причем позволяют пить больше, чем остальные граждане. Обычный автолюбитель боится: ему потом как-то отмазываться придется, а как ехал барановичский начальник? Он знал, что там стоят экипажи ГАИ, и если бы не сбил девушку, ему пожелали бы счастливого пути. Или отвезли бы домой, если был совсем кривой.

Это устоявшаяся практика, и я об этом говорю неголословно: в наших сообществах в соцсетях состоят порядка 15 тыс. человек, и я ежедневно получаю информацию из разных точек страны о том, какой начальник ГАИ и где не включил поворот, с кем он в бане был и на какой машине ездил. А не публикуем все подряд потому, что считаем эти темы близкими к личной жизни, которую стараемся не трогать.

Александр Стариченко: - Игорь Шуневич - молодец, передовой министр, который сказал, что в милиции все нормально, а мы все клевещем, как он выразился, на силовую ветвь власти. Человек не побоялся кинуть огрызок в теорию общего права, дал понять, что автор доктрины о разделении властей Шарль-Луи Монтескье - никто. О чем еще можно разговаривать? Надо полностью менять всю существующую систему, эту «силовую ветвь». Они полностью чувствуют свою безнаказанность.

В 1999г. случилась трагедия на Немиге - руководитель столичной милиции подал рапорт об отставке, в 2008г. после «живого щита» руководство ГАИ подает рапорт, в этом году сначала в Полоцке в ДТП попадает пьяный замначальника ГАИ, затем случай в Барановичах, и никто увольняться не думает…

Кондратович: - Саша - радикал, считает, что надо все снести и построить заново.

Стариченко: - Я ничего не считаю, просто не вижу смысла пинать мертвую лошадь.

Елена Шемет: -  В системе ГАИ происходит то же самое, что и во всех других системах: есть люди хорошие, есть - плохие, просто в этой сфере негатив лучше виден. Народ уверен, что раз он содержит милицию, он должен получать отдачу в виде защиты его интересов. Проблемы есть, их скрывать не стоит, но и гиперболизировать не нужно. Я придерживаюсь позиции, что все рушить не стоит - в сложившейся ситуации лечение возможно.

Денис Шарамет: - В одном из своих последних выступлений глава МВД Шуневич сказал, что некоторые меньшинства - малочисленная протестная часть населения - дискредитируют власть и конкретно ГАИ. Но никто так не дискредитирует ГАИ, как сами инспекторы: агрессивные, врущие гражданам, ничего не знающие, обманывающие. Как этих людей, которые представляют эту структуру, после этого можно уважать?

Вероника Литвинко: - Не нужно отдельные случаи экстраполировать на всю систему. Лечить, конечно же, можно. Тем более в системе существуют свои службы контроля (в первую очередь, управление собственной безопасности), работа которых направлена на предупреждение, выявление и пресечение правонарушений, совершаемых сотрудниками, гражданским персоналом органов внутренних дел, военнослужащими и гражданским персоналом внутренних войск МВД.

Константин Кучура: - Согласен, что есть хорошие и плохие сотрудники, причем хорошие инспекторы в моем понимании - преимущественно молодняк, который стремится к знаниям, у которого есть нормальное и адекватное понимание и соблюдение законности.

­ На ваш взгляд, была ли у МВД возможность не предавать случай под Барановичами огласке?

Кондратович: ­ Мы с Денисом были на месте происшествия, разговаривали с местными жителями. Наверное, случай попытались бы замять, но было слишком много свидетелей: на остановке общественного транспорта стояли люди; в машине ГАИ сидел водитель, на которого составляли протокол, в соседнем дворе находился мужчина. Видимо, оценили ситуацию и подумали, что скрыть не получится. Мы проводим альтернативное расследование, присутствовали даже на проведении следственного эксперимента. Есть ряд расхождений с информацией, озвученной МВД и в госСМИ, но до окончания предварительного расследования мы не имеем права делиться своими впечатлениями.

Шемет: ­ Действительно, замолчать эту ситуацию вряд ли было бы возможно. ДТП произошло в субботу вечером, а все воскресенье нам на редакционный Viber писали очевидцы этих событий. В нынешних условиях информационных технологий шило в мешке не утаишь. Да, одному можно что­то пообещать, второго ­ запугать, но какие­то вопиющие случаи замять просто нереально. Как следствие, в первый рабочий день после этой истории отдел агитации и пропаганды официально подтвердил информацию, единственное, не называли фамилии сбившего женщину начальника ГАИ и не уточнили, какое именно состояние алкогольного опьянения у него было.

ПРЕЦЕДЕНТ И ПРАВО

­ Какие еще громкие случаи, произошедшие в этом году и связанные с вопиющим поведением сотрудников милиции, вы можете вспомнить?

Кондратович: ­ В Орше старший инспектор ГАИ в состоянии алкогольного опьянения на переходе сбил девочку­инвалида: она 12 лет не ходила, при помощи костылей недавно научилась это делать, а тут ее догоняет такой «служитель закона». Вы обратите внимание, какие факты преимущественно попадают в СМИ ­ «инспектор сбил человека». О том, что они пьяные ездят за рулем ­ нигде ни слова. Поэтому и логика гаишников простая: если мы систематически пьем за рулем, это не значит, что постоянно будем сбивать, а если кто­то из тысячи раз в год все же кого­то собьет ­ ну, не повезло ему.

Кучура: ­ Да тут, что ни история ­ все цепляет. Тот же начальник РУВД из Витебска, которого случайные водители остановили пьяным, а он еще пытался привлечь сознательных граждан за вымогательство. До глубины души возмутил случай с инспектором из Новогрудка Бринкевичем, который фонариком разбил автолюбителю стекло. Больше всего поразила его ставшая афоризмом фраза: «Какие законы? Вы в Беларуси!». Меня сильно смущает тот факт, что тот, кто должен защищать законы страны, сам нарушает все мыслимые и немыслимые процессуальные нормы и еще с гордостью об этом говорит.

Стариченко: ­ В Бресте фраза инспектора «Иди на х…» была признана не ругательным выражением. Парень приехал на ярмарку, зацепился с инспектором ГАИ, который подчас словесного поноса посылает этого молодого человека, после чего автолюбителю приписывают неповиновение, скручивают и на двое суток сажают в «обезьянник». ГАИ сразу признала, что была ругань матом, потом, когда на форумах поднялась волна, пошла в отказ. В результате была проведена лингвистическая экспертиза, подтвердившая, что сказанная фраза не является ругательным выражением. Какая красота! Народ может подумать, что нам разрешили посылать наших служителей Фемиды, да еще и указывать им направление.

Кучура: ­ Но вы же не будете махать перед инспектором этой экспертизой, как филькиной грамотой…

Стариченко: ­ К сожалению, у нас непрецедентное право ­ и этот вывод касается только того молодого человека и того инспектора, в тот момент и на том же месте.

Кондратович:­ Если бы наше право было прецедентным, каждый водитель мог бы сказать любому инспектору: «Я не выйду из машины: вдруг тут ездит ваш бухой начальник и случайно собьет меня».

­ Вероника, с какими жалобами, связанными со взаимоотношениями с сотрудниками ГАИ, автолюбители чаще всего обращаются к адвокатам?

Литвинко: ­ Обычно водители жалуются на вменение им ст.18.13 (превышение скорости движения), ст.18.16 (управление транспортным средством лицом, находящимся в состоянии опьянения, передача управления транспортным средством такому лицу либо отказ от прохождения проверки (освидетельствования)), ст.18.17 КоАП (нарушение правил дорожного движения, повлекшее причинение потерпевшему легкого телесного повреждения, повреждение транспортного средства или иного имущества). Нередко в совокупности к этим статьям вменяется и ст.23.4 (неповиновение законному распоряжению или требованию должностного лица при исполнении им служебных полномочий). В каждой из этих статей есть свои нюансы, которые в конкретной ситуации могут быть истолкованы против водителя. И при несоблюдении всех предусмотренных процессуальных действий со стороны должностного лица и (или) водителя это приводит к невозможности доказать свою позицию в последующем. Причем очень часто водители говорят не о компенсации морального вреда, причиненного некоторыми действиями должностных лиц при ведении административного процесса. Они просто возмущены той ситуацией, что им не только вменяют нарушение статей КоАП, что предусматривает быстроту и некоторую упрощенность административного процесса по сравнению с гражданским или уголовным, но и зачастую говорят, что нет никакого смысла обжаловать действия и постановления органа, ведущего административный процесс. Заявители возмущены: «Ну, вы представляете! Как это вообще можно расценивать?» И возмущены они зачастую именно тем, что нарушается, на их взгляд,  принцип состязательности процесса, беспристрастности, защиты прав и свобод и, как итог, нарушается принцип законности. Однако сложность в том, что в значительной степени ­ это субъективное мнение, которое станет объективным доказательством нарушения только в том случае, если будет надлежащим образом оформлено.

Кондратович: ­ В ст.23.4 КоАП заложена чудовищная вилка, связанная с наказанием: от 2 БВ до 15 суток. Я знаю массу примеров, когда человек говорит милиционеру «Убери руку!» ­ и получает за это 15 суток, а кто­то бьется, в драке отрывает сотруднику милиции воротник, но потом историю заминают, а нарушитель отделывается минимальным штрафом. Или, к примеру, заходит человек в помещение ГАИ с видеокамерой, а ему говорят: «Перестаньте снимать!». Он пытается уточнить, на основании чего ему запрещают, на что получает ответ: «Мы не знаем, где именно, но где­то написано, что снимать нельзя».

Человек продолжает требовать разъяснений, но у него отбирают камеру, дело доходит до суда. На суде виновник говорит: «Если я что­то снимал, предъявите видеозапись этой съемки». Записи нет, факт не подтвержден, но суд дает человеку 10 суток! Когда с судьями начинаются качели по теме ГАИ, всегда надо понимать, что судья ­ человек, который в глаза не видел ПДД и ради какого­то заявления изучать эти правила он не собирается. Что он делает? Звонит в ГАИ: «Послушайте, тут ваши протокол составили. А, все правильно? Ну тогда понятно». И кладет трубку. Это и называется рассмотрением дела. Зачем ему разбираться, что такой­то пункт ПДД не бьет с нормами КоАП и ПИКоАП, если можно позвонить красноносому майору, который ничего не понимает, но он 20 лет отслужил и у него есть такое понятие, как «практика применения».

ЗАКОННОСТЬ ИЛИ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ?

­ Резюмируя барановичскую историю, Игорь Шуневич рассказал о проведенной проверке на полиграфе для сотрудников милиции ГАИ. Результаты, с его слов, оказались плачевны: из 700 сотрудников треть провалила испытания. Можно ли считать результаты исследования правомерным основанием для возможного увольнения и обязаны ли сотрудники подчиняться внезапной прихоти руководства?

Литвинко: ­ Прохождение полиграфа ­ личное желание каждого человека, и я не видела ни одного документа, в котором нормативно закреплено, что отказался от исследования ­ автоматически не прошел испытание.

Шарамет: ­ По такой логике многих  инспекторов можно увольнять после первого вопроса: брал ли он взятки. С другой стороны, это прямое основание для службы безопасности провести проверку в отношении данного сотрудника. Задавая разные вопросы, можно копать во многих сферах: взяточничество, воровство, вождение в нетрезвом виде и т.д.

Шемет: ­ На мой взгляд, это попытка показать обществу реакцию на произошедшее. Мне трудно представить, что всех сотрудников собрали в одном месте, начали спрашивать, к примеру, берут ли те взятки. Народ необходимо успокоить, в любом случае должна же быть какая­то реакция министерства на то, что происходит.

Кучура: ­ Если бы была не видимость, а реальное желание что­то исправить, к полиграфу добавили бы еще тест на IQ ­ и все моментом стало бы на свои места.

Кондратович: ­ Беларусь полиграфы не производит, используя немецкие, американские, российские разработки, которые стоят от $7 тыс. У нас при Академии МВД есть общественное объединение «Полиграф», участники которого позиционируют себя как полиграфологи: за деньги предлагают коммерческим структурам провести исследование среди сотрудников: воруют ли с полок, подставляют начальство и т.д. Кроме того, они оказывают и такую услугу, как обучение полиграфологов. Я позвонил инкогнито, поинтересовался, можно ли за месяц получить свидетельство. Говорят, что уложусь: $1,5 тыс. ­ и у тебя есть свидетельство, покупай в России полиграф, регистрируй ИП и оказывай услуги. Но многие заблуждаются, думая, что все зависит от техники: 70% экспертного заключения ­ выводы не машины, а специалиста, который смотрит на кривую результатов и составляет свое мнение. И что сделает специалист с фактически левым свидетельством? У нас нет в стране школы полиграфологии, есть специальные курсы в Москве ­ при МВД, ФСБ: там полгода надо плотно заниматься проблематикой. Сильно сомневаюсь, что наши «специалисты» там учились. Это очередной «левак» ­ их заключения изначально можно ставить под сомнение.

­ Многих водителей возмущает факт остановки со стороны сотрудника ГАИ в ситуациях, когда очевидно, что водитель абсолютно ничего не нарушил…

Литвинко: ­ Людям не нравится тот факт, что остановили именно их и они потратили на это время. Однако такая функция контроля закреплена в законодательстве. Другой вопрос, как это фактически может быть реализовано на практике ­ человеческий фактор никто не отменял. Кроме того, в контексте недовольства некоторых заявителей хотелось бы отметить, что ГАИ ­ это система с жесткими принципами иерархии и контроля за элементами системы, и поэтому есть большая специфика правоприменения.

Существуют понятия «принцип законности» и «принцип целесообразности» (реагирования на конкретную ситуацию). Еще с момента основания советского государства велась дискуссия, какого из этих принципов нужно больше придерживаться в системе управления обществом и государством в целом и в системе правоохранительных органов в частности. Сегодня в ОВД уделено значительное внимание реализации принципа целесообразности ­ специфика системы и работы такая.

Вот, например, какой­нибудь сотрудник ГАИ, исполняя свои должностные обязанности, останавливает транспортное средство, предполагая, что в этой машине наверняка едет пьяный человек. Может ли он сделать это согласно законодательству? Да, может. Естественно, если дополнительно будут обнаружены следы преступления (правонарушения) в багажнике, в документах или в салоне, сотрудник добросовестно исполнит свои обязанности и выявит, пресечет, а может, и предотвратит правонарушение.

Тут должна включаться система мер стимулирования и поощрения: сотрудник должен получить поощрение за раскрытое преступление или предотвращенное. Все это должно учитываться по итогам деятельности за определенный период.

Шарамет: ­ Полномочиями еще надо уметь пользоваться ­ для этого часто не хватает квалификации. В начале этого года водителю, сбившему на МКАД инспектора ГАИ, назначили наказание в виде лишения свободы сроком на 2,5 года. Буквально за 3­4 месяца до этой трагической истории мы выловили этого сотрудника во время несения им службы, задавали вопросы ­ он двух слов не мог связать. В суде тоже были веселые истории: например, адвокат на тот момент обвиняемого спрашивал, как можно при помощи прибора без видеофиксации ­  в потоке машин, на расстоянии 100­200 метров ­ понять, что вы установили скорость именно этого автомобиля. Инспектор отвечает, что у него, как на пистолете, есть прицел, и он его наводит на интересующую машину и считывает скорость. У адекватных людей чуть мозг не взорвался ­ технически такое сделать невозможно.

­ Какая возможная реформа МВД и в частности ГАИ будет наиболее эффективной?

Стариченко: ­ Можно говорить о каком­то эффекте в случае, когда появится персональная ответственность. Например, инспектор составил протокол, не имеющий юридической силы, и при этом выписал «нарушителю» 50 БВ. Почему водитель должен терять эти деньги? Развалилось обвинение ­ пусть сам инспектор вносит в кассу эту сумму. Если у сотрудника милиции нет таких денег, то существуют страховые организации: страхуйте ответственность руководства, инспекторов ­ почему нет?

Кондратович: ­ В этом есть здравый смысл, заплатит инспектор 50 БВ за нарушение правил ведения административного протокола, второй раз заплатит ­ сядет, наконец, выучит ПИКоАП и составит нормальный протокол. Да и в целом знания хромают. У нас есть информация, что сотрудников райотделов за пределами Минска возят на автобусах сдавать ПДД. И многие не сдают! Спрашивается, что ты делал 15 лет, как дослужился до звания того же капитана?

Стариченко: ­ Мы как­то изучали ПИКоАП вместе с судьями: по той причине, что судьи на тот момент все протоколы рассматривали в соответствии с гражданско­процессуальным кодексом. Показываешь новую книжку ­ давайте листать вместе. Закончилось тем, что нам удалось настоять на приводе в суд начальника РУВД. До этого существовала практика: даже если начальник был свидетелем, он выписывал доверенность, и вместо него приходил в суд левый инспектор. Мы говорим, что это неуважение к суду. Судья спрашивает, что делать. Отвечаем, что надо как минимум осуществить привод. Очередной вопрос: «Как вы себе это представляете?». Да очень просто: у вас есть ОМОН, другие сотрудники: приезжают и осуществляют привод. Что еще делать, если начальник трижды не является в суд.

ИМИДЖ ­ НИЧТО?

­ Стоит ли нам проводить реформы ГАИ по примеру украинского опыта?

Кондартович: ­ Мне не нравится, когда ссылаются на Америку, Грузию, Украину, кого­то еще. Мы этого не можем делать ­ у нас другой менталитет. Кто­то ссылается на жесткость американских полицейских, но так там каждый второй автолюбитель ездит с оружием, там за год от пуль водителей погибают десятки полицейских. У нас государство спокойное, нам не нужно всего этого: неповиновение, наручники, мордой об капот, доставка в райотдел. У нас спокойно можно сказать: «Езжай домой, мы вызовем тебя повесткой». Нам не нужна агрессия, как и опыт Украины или Грузии. Разогнали там дорожных инспекторов ­ вместе с несознательной массой выгнали профессионалов, годами нарабатывавших опыт. Ко всему надо подходить взвешенно.

Стариченко: ­ Может, пойдем по примеру «бедной» Швейцарии, в которой 7 министерств ­ и этого достаточно? Пусть ГАИ отвечает только за учетные ДТП ­ те, где есть пострадавшие, в остальном есть страховые комиссары. Или, например, зачем сотрудникам ГАИ предъявлять медицинскую справку ­ они что, лекари доморощенные? То же самое касается и техосмотра: зачем он нужен, если его прохождение не говорит о том, что автомобиль будет исправен через 5 минут. Сделайте TUV, как в Германии: автомобиль прошел обслуживание, которое гарантирует, что до какой­то конкретной даты он технически исправен ­ зачем ГАИ это проверять? Или у нас все проверяющие ­ выпускники технических академий?

­ Насколько влияет на рассмотрение дел качество проведенных автотехнических экспертиз?

Литвинко: ­ Заключение эксперта ­ одно из доказательств, не являющееся обязательным для суда, органа, ведущего административный или уголовный процесс и не имеющее заранее установленной силы. В ряде дел автотехническая экспертиза ­ необходимый элемент, любая сторона процесса имеет право ставить вопросы перед экспертом. Другое дело, каким образом и в каком объеме будут удовлетворены следователем (должностным лицом, ведущим процесс) ходатайства, заявленные в процессе стороной защиты. Ведь заключение эксперта в административном процессе содержит выводы по поставленным перед экспертом вопросам.

Шарамет: ­ Меня впечатлила экспертиза по упомянутому делу сбитого на МКАД инспектора. Штрафстоянка, назначен день экспертизы, приезжает эксперт и водитель­виновник. На машине установлены спортивные тормозные диски ­ порезанные, с отверстиями. Человек, носящий гордое звание госавтоэксперта, спрашивает, что это такое. Сама экспертиза заключалась в следующем: водитель разгоняется на площадке, тормозит, эксперт видит, что заблокировались все 4 колеса, тормоза исправные ­ все, работа закончилась. Никто даже не пытался хотя бы замерить тормозные усилия.

­ Вы довольны программой ГАИ «Взаимопонимание», которая в 2011г. пришла на смену программе «Минус 100»?

Шемет: ­ Вроде бы программа понятная: она ­ имиджевая, направлена на сотрудничество ГАИ с водителями и пешеходами, но, на мой взгляд, в ней допущена одна серьезная ошибка. Имидж ГАИ ­ это не только вручение цветов женщинам­водителям на 8 Марта и раздача наклеек на автомобили. Белорусы ­ не глупые, они понимают без всяких специальных программ, что гораздо больше пользы было бы, если б в ГАИ умели признавать свои ошибки и в случае чего просто извиниться. Показательный пример случился пару месяцев назад в Чехии, когда глава местной полиции, которого в выходной день вызвали в Прагу, в два раза превысил допустимую скорость. Его на полгода лишили водительского удостоверения и выписали серьезный штраф. Он публично признал свою вину, отметив, что, не включив проблесковые маячки, он стал таким же водителем, как и остальные. Министр МВД оценил поведение главы полиции и заверил, что тот по­прежнему продолжает пользоваться его доверием. Возможно ли такое у нас?!

Кучура: ­ Если бы у нас действительно царило взаимопонимание между участниками дорожного движения и ГАИ, люди в форме не называли бы нас провокаторами только за то, что мы различными методами призываем сотрудников милиции соблюдать нормативные правовые акты. У них своя правда: к примеру, на сайте ГУВД видим новости наподобие «инспектор помог бабушке перейти дорогу», «сотрудник ГАИ помог автолюбителю накачать колесо» и т.д. Ребята, это ваши прямые обязанности! Такими темпами мы скоро будем читать бравурные новости о том, как инспектор вышел на работу. Не надо достоинства высасывать из пальца, уважение со стороны любителей и пешеходов надо завоевывать другими способами.

­ Как разобраться, правомерно или нет сотрудник ГАИ применил силу к автолюбителю в той или иной ситуации?

Кондратович: ­ Формально они все ­ сотрудники милиции, и только затем инспекторы ГАИ. Поэтому вопрос, применять силу или нет, отдается на их усмотрение. Но процессы, происходящие в их головах, нигде юридически не прописаны, поэтому они не обязаны отчитываться, как у них родилось то или иное подозрение. Есть категория инспекторов, слабо подготовленных юридически, и за применением силы они скрывают свою некомпетентность. Если не можешь нормально объяснить водителю, почему тот не прав, только и остается, что крикнуть напарнику: «Петрович, включай мигалку, поехали в райотдел».

ГОРОД VS ПРОВИНЦИЯ

­ Вероника, а часто ли обращавшиеся к адвокатам клиенты на самом деле сами перегибали палку и лезли на рожон?

Литвинко: ­ Неадекватных людей хватает везде, и за рулем они не исключение. Сейчас многие пользуются видеорегистраторами. Это, с одной стороны, хорошо, т.к. облегчает в некоторых случаях процесс доказывания. Однако встречаются случаи, когда смотришь видео, где человеку, по его словам, сотрудники ГАИ выворачивали руки и, грубо говоря, били лицом о капот. Но достаточно посмотреть запись с начала и до конца, и неожиданно для себя ты видишь, как сам автолюбитель ведет себя неадекватно, угрожает инспектору ДПС дядей, папой, мамой, кем­то еще или обещает много разных неприятностей только в связи с тем, что его попросили предъявить документы.

Кондратович: ­ Мне тоже такие видео присылают. Я всегда удивляюсь: прежде, чем кому­то что­то показать, хотя бы обработай материал, посмотри, что там. Иногда смотрю и не понимаю, почему инспектор тебе уже на второй минуте голову не пробил, а по­прежнему с тобой разговаривает. А потом начинается: «Телогрейкин во всем виноват, это он в своем ролике рассказывал, как надо делать». Но если ты, получив совет, не можешь сделать, как надо, ­ это не мои проблемы. Некоторым достаточно факта: он видит начало, где разговаривают водитель и инспектор, потом водитель уезжает, а инспектор остается. И у него сразу мысль: я тоже так хочу. Но для этого надо обладать какими­то знаниями и умением правильно вести себя в сложной ситуации.

Стариченко: ­ Есть показательный пример, как в свое время в ГАИ работали с нашумевшей Инструкцией об организации работы подразделений ДПС ГАИ МВД, утвержденной постановлением МВД N333.Сотрудники ее в глаза не видели, пока она не появилась на сайте Stop­gai.by. Им командир взвода зачитывал по листочку ­ запрещалось даже конспектировать. Ну как человек может знать о том, что ему даже не показывают?

Литвинко: ­ А как можно знать о законодательном акте, который недавно приняли либо в него были внесены изменения и дополнения? Базы данных правовой информации нет на рабочем месте или вообще нет в отделе и применять приходится акты, напечатанные в специальных книгах. Вы представьте, что пока эта книга дойдет до всех отдаленных и неотдаленных уголков государства, уже новые изменения будут приняты. Как можно работать оперативно в этой ситуации по изучению новых нормативных правовых актов или изменений в законодательство?

Спросите у любого инспектора, где он берет правовую информацию. Очень может быть, что он вам ответит: в Интернете. И это еще не самый плохой вариант, т.к. значит, что он интересуется законодательством. Актуальность данных из Интернета тоже очевидна.

Кондратович: ­ Даже если ему распечатать все, что это изменит? Он почитает? Нет.

Литвинко: ­ Так вопрос и заключается в том, что на сегодня знания быстро устаревают и должно быть непрерывное обучение сотрудника во время прохождения службы. Это может быть как без отрыва от производства, так и с отрывом. Пускай это будет в форме курсов повышения квалификации или переподготовки в Академии МВД или в любом другом вузе, а также могут быть любые другие современные адекватные формы подготовки сотрудников.

­ Александр, в одном из ваших роликов рассказывается, как можно заявить отвод сотруднику ГАИ. Напомните вкратце, что это за процедура…

Кондратович: ­ Там перечислено, на каких основаниях может быть заявлен отвод, но вообще я сожалею, что эту тему качнул. Сейчас люди, не понимая, о чем идет речь, могут только открыть окно и сразу заявить отвод инспектору. Формально инспектор не имеет право не признать такой отвод, поскольку он не принимает решение ­ согласно кодексу, должен приехать его руководитель. А если он приедет и спросит, что автолюбителя не устраивает, ответы в стиле «он мне не нравится», «плохо на меня смотрит» не будут являться основанием для отвода.

­ Видна ли существенная ли разница между работой ГАИ в Минске и регионах?

Шемет: ­ Единственная разница, которую я заметила, работая одно время в районной газете, заключается в том, что в малых регионах кадровый состав ГАИ более стабилен ­ меньше текучки. Еще чем меньше населенный пункт, тем тяжелее идти против системы ­ не будешь же рубить сук, на котором сидишь. В маленьком городе практически каждый остановленный водитель может оказаться если не директором ЖКХ или зампредом исполкома, то уж точно знакомым знакомого какого­нибудь знакомого, у которого кто­то есть в ГАИ. И чем меньше населенный пункт, тем связи теснее.

Кондратович: ­ С этим отчасти пытаются бороться: на сегодняшний день начальником отдела милиции в маленьком городке не имеет права быть человек, который здесь родился и вырос.

Шарамет: ­ Примерно полгода назад мы ездили в те же Барановичи и там видели картину, как инспекторы в рабочее время на служебных автомобилях возят с рынка домой своих близких. Это их нормальная размеренная жизнь.

Стариченко: ­ Много лет назад, когда возвращался из России, меня остановили в Бобруйске за превышение скорости. Не вопрос, виноват, но сделайте свою работу хотя бы красиво. Через какое­то время ко мне приходит бумага из Бобруйского РУВД о том, что меня, оказывается, остановили на ул. Рогачевская, хотя, согласно схеме нарядов, они несли службу на ул. Минская. При этом служба у них заканчивалась в 16.00, а я был остановлен в начале десятого вечера. В итоге я, превысивший скорость, оказался в выигрышной ситуации из­за раздолбайства местных инспекторов. Написал соответствующую жалобу в министерство с требованием привлечь дежурного и объяснить, где шатались недоумки с оружием в течение пяти часов после окончания смены. В итоге прошли все сроки привлечения меня к административной ответственности.

­ А в чем особенность столичных гаишников?

Кучура: ­ Они постепенно начинают развиваться, соображать и думать, что говорят. Пару месяцев назад случилась история: мне позвонила знакомая, чтобы получить консультацию, что делать. Я был рядом и, зная, в чем проблема у человека, оперативно подъехал. Думал, инспекторы устроят беспредел. Я уточнил у них, в чем дело, а потом спросил, что они собираются делать дальше. Они вежливо рассказали, к тому же их претензии были абсолютно обоснованными, после чего сказал: «Все, ребята, я удаляюсь»

НЕ СТОЙ ПОД «СТРЕЛОЙ»

­ Вам известны случаи, когда начальник ГАИ при разборе ситуации занимал сторону автолюбителя и наказывал своего инспектора?

Кондратович: ­ Года два назад это было нереально ­ как на Луну слетать. Сейчас определенные подвижки стали появляться, но делается это неохотно. В ряде ситуаций руководители понимают, что вместо того, чтобы отменить дело за недоказанностью, им лучше тянуть время, что­то изучать, чтобы в результате соскочить по причине истечения срока привлечения к ответственности. Но подобная формулировка не говорит о том, что гаишник прав.

Что касается наказания инспектора со стороны руководителя, то, если что­то подобное и случается, я не спешу хлопать в ладоши: возможно, это просто разборки внутри коллектива и начальник таким образом мстит подопечным за что­то.

Шемет: ­ Если говорить о взаимоотношениях ГАИ с прессой, у руководства достаточно любопытная позиция. Они вроде бы пытаются сотрудничать, понимая, что СМИ ­ рупор донесения информации, однако не спешат участвовать в поднятии острых тем. Недавно разбирались с темой по поводу непропуска пешеходов и привлечения водителей к ответственности. Многие инспекторы придерживаются так называемого правила двух полос: если между автомобилем и пешеходом более двух полос, стараются водителей не трогать. Я хотела написать об этом, но тема не прошла согласования с чиновником по линии ГАИ. Он сказал, что не хочет, чтобы это прозвучало из его уст, иначе к нему появятся вопросы.

­ Обладающее особыми полномочиями спецподразделение «Стрела» помогает наводить порядок на дорогах?

Кондратович: ­ Я неодобрительно отношусь к некоторым методам, используемым «Стрелой». К примеру, нам регулярно поступает информация из провинции по поводу того, как там работает это спецподразделение. Они привозят оттуда много протоколов, составленных за управление транспортным средством в нетрезвом состоянии. Но половина этих протоколов неправильно оформлена юридически ­ без освидетельствования и т.д. Например, спрашивают у сельского жителя: «Ты вчера бухал?». Говорит, что бухал. Дают бумагу: «Пиши, что выпил 300 граммов водки». Пишет, а потом получает уведомление, что лишен права управления ­ не нужны никакие экспертизы, потому что признал свою вину. Другому говорят: «Поедешь с нами в райцентр, в трубку дунуть, а назад ­ пешком». Человек знает, что до райцентра 17 км, добираться самому обратно не вариант, поэтому не соглашается. Ему пишут отказ от прохождения освидетельствования ­ 3 года лишения, 100 БВ штрафа. Вот так и появляются подобные протоколы.

­ Вы верите в то, что перед сотрудниками ГАИ руководство доводит планы по выявлению нарушений, или палочная система ­ пережиток прошлого?

Шарамет: ­ Инспекторы при личных беседах сами признавались, что до конца месяца надо собрать такое­то количество протоколов. Причем, к примеру, если идет операция «Пешеход», они занимаются только неправильно переходящими через дорогу пешеходами ­ превышение скорости, другие правонарушения их волнуют в меньшей степени. Ему нужны именно эти протоколы: не соберет ­ не получит премию в конце месяца, не заслужит расположения начальства. Наличие палочной системы подтвердил человек, сфотографировавший доску в кабинете ГАИ в Витебске, на которой нарушения были расписаны по баллам. Как понимаю, каждый экипаж к концу месяца должен был набрать 500 баллов. Например, 20 ­ за поимку нетрезвого водителя, 7 ­ за фиксацию нарушения скорости свыше 20 км/ч и т.д. Наверное, планы ­ единственная мотивация, которая может заставить инспектора работать.

Кондратович: ­ Как говорил один руководитель при беседе тет­а­тет, наполняемость бюджета никто не отменял. В конце месяца она не должна быть ниже предыдущего. Так и живем.

 


Добавить комментарий
Проверочный код